Педагогическая психология: хрестоматияВиктор Карандашев (PDF, стр. 36)

Все мы вступаем в брак с определенным представлением о том, каким он «должен» быть. Грубо говоря, мы еще не в браке, но у нас в голове уже есть идея о том, что такое хороший брак, что такое семейное счастье и так далее. Все это, конечно, иллюзии. О том, что хороший брак – это плод огромных...

Итак, важен авторский замысел, тот «месседж», который сам автор заложил в свое произведение. Но важна и информированность зрителя: знал ли сам зритель или читатель до просмотра или прочтения, что это произведение сознательно антихристианское или греховное?

Приведем лишь один пример, показывающий, как сложно протекает такое исследование и к каким интересным результатам приводит.

За этим столом, за кабинетом стоит персонаж водительствующий Сергею. Что-то вроде небесного куратора, трансперсональный уровень. Хотя для небесного персонажа, здесь слишком много приземленности, земной конкретности в ощущениях.

Такова вкратце печальная и сложная история автора стихотворения, от которого веет безмятежностью и семейным спокойствием. Посмотрим, как развивались события дальше.

Сделайте список всех людей и ситуаций, способствовавших развитию в вас склонности к саморазрушению. Дракон стремится подтолкнуть вас именно к таким людям, присутствие которых способствует усилению ваших страданий.

Как ни трудно было нам объясняться — ведь я почти совсем не понимал его языка, а он знал всего несколько слов по-английски — мы скоро научились неплохо понимать друг друга.

Все, что я воспринимаю как наследие предков или как личную карму, приобретенную в прошлой жизни, вполне может оказаться неким безличным архетипом. Например, секуляризация Троицы, не допускавшей женского принципа, или вопрос, который занимал еще гностиков и ответ на который так и не найден, —...

Но несмотря на внутреннее содрогание, она заставила се­бя улыбнуться и, отведя руку Даниэля, ответила: «Малыш появится, когда я выйду замуж и забеременею». Даниэль стал пунцовым. С каким удовольствием он провалился бы сейчас сквозь землю!

Я помню все, что было не со миой блондннку, глаз косившую блудлнво молитвенник, упавший в кружку пнва Чья это жизнь была, ошнбка чья?

Опыт показал, что с такой же легкостью он мог воспроизводить длинный ряд и в обратном порядке — от конца к началу; он мог легко сказать, какое слово следует за каким и какое слово было в ряду перед названным. В последних случаях он делал паузу, как бы пытаясь найти нужное слово, и затем легко...

Это еще ступень страха перед непонятной силой, ступень цепенящего недоумения. Для греков той эпохи жизнь полна тайн, и самый, пожалуй, ясный ее двигатель это воля богов. Герои многих классических трагедий особенно ранних,— всего лишь наперстки на пальце рока и они действуют так, как он велит...