Глава III. История психологии.

Другие методы психологического исследования.


. . .

Психология в XVII-XVIII вв. и первой половине XIX в..

Новая эпоха в развитии как философской, так и психологической мысли начинается с развитием в XVII в. (в связи с нуждами промышленности и развитием техники) материалистического естествознания, открывающего новые пути научного познания природы, и оформлением на его основе новых методов и принципов научного знания.

Если для каждого этапа исторического развития можно вскрыть преемственные связи, соединяющие его как с прошлым, так и с будущим, то некоторые периоды, сохраняя эти преемственные связи, всё же выступают как поворотные пункты, с которых начинается новая эпоха; эти периоды связаны с будущим теснее, чем с прошлым. Таким периодом для философской и психологической мысли было время великих рационалистов (Р. Декарт, Б. Спиноза) и великих эмпириков (Ф. Бэкон, Т. Гоббс), которые порывают с традициями богословской "науки" и закладывают методологические основы современного научного знания.

Особое место в истории психологии принадлежит среди них Р. Декарту, идеи которого оказали особенно большое влияние на её дальнейшие судьбы. От Декарта ведут своё начало важнейшие тенденции, раскрывающиеся в дальнейшем развитии психологии. Декарт вводит одновременно два понятия: понятие рефлекса - с одной стороны, современное интроспективное понятие сознания - с другой. Каждое из этих понятий отражает одну из вступающих затем в антагонизм тенденций, которые сочетаются в системе Декарта.

Один из основоположников механистического естествознания, объясняющий всю природу движением протяжённых тел под воздействием внешнего механического толчка, Декарт стремится распространить этот же механистический идеал на объяснение жизни организма. В этих целях он вводит в науку понятие рефлекса, которому суждено было сыграть такую большую роль в современной физиологии нервной деятельности. Исходя из этих же тенденций, подходит Декарт к изучению аффектов - явлений, которые он считает непосредственно связанными с телесными воздействиями. Так же как затем Б. Спиноза, который с несколько иных философских позиций тоже подошёл к этой излюбленной философско-психологической проблеме XVII в., посвятив ей значительную часть своей "Этики", Декарт стремится подойти к изучению страстей, отбрасывая религиозно-моральные представления и предрассудки, - так, как подходят к изучению материальных природных явлений или геометрических тел. Этим Декарт закладывает основы механистического натуралистического направления в психологии

Но вместе с тем Декарт резко противопоставляет в заострённом дуализме душу и тело. Он признаёт существование двух различных субстанций: материя - субстанция протяжённая (и не мыслящая), и душа - субстанция мыслящая (и не протяжённая). Они определяются разнородными атрибутами и противостоят друг другу как друг от друга независимые субстанции. Этим разрыв души и тела, психического и физического, становится в дальнейшем камнем преткновения и сложнейшей проблемой философской мысли. Центральное место займёт эта психофизическая проблема у Б. Спинозы, который попытается снова объединить мышление и протяжение как два атрибута единой субстанции, признав соответствие "порядка и связи идей" - "порядку и связи вещей", а душу идеей тела.

Заострённый у Р. Декарта дуализм - раздвоение и отрыв духовного и материального, психического и физического, который Спиноза пытается преодолеть, приводит к борьбе мировоззрений, разгорающейся после Декарта, к созданию ярко выраженных систем механистического материализма или натурализма, с одной стороны, субъективизма, идеализма или спиритуализма - с другой. Материалисты (начиная с Т. Гоббса) попытаются свести психическое к физическому, духовное к материальному; идеалисты (особенно ярко и заострённо у Дж. Беркли) материальное - к духовному, физическое - к психическому.

Но ещё существеннее для психологии, чем заложенное в системе Декарта дуалистическое противопоставление души и тела, психического и физического, та новая трактовка, которую получает у Декарта само понимание душевных явлений. У Декарта впервые оформляется то понятие сознания, которое становится центральным понятием психологии последующих столетий. Оно коренным образом отличается от понятия "душа" ("психэ") у Аристотеля. Из общего принципа жизни, каким оно было у Аристотеля, душа, дух превращается в специальный принцип сознания. В душе совершается раздвоение жизни, переживания и познания, мысли, сознания. Декарт не употребляет термина "сознание"; он говорит о духе (mens), но определяет его как "всё то, что происходит в нас так, что мы сами непосредственно это в себе воспринимаем" (Р. Декарт, "Принципы", ч. I, § 9; Р. Декарт, Начала философии. Ч. I, § 9 // Избр. произв. М., 1950. С. 429.). Другими словами, Декарт вводит принцип интроспекции, самоотражения сознания в себе самом. Он закладывает, таким образом, основы интроспективного понятия сознания, как замкнутого в себе внутреннего мира, которое отражает не внешнее бытие, а самого себя.

Выделив понятие сознания из более широкого понятия психического и свершив этим дело первостепенного значения для истории философской и психологической мысли, Декарт с самого начала придал этому понятию содержание, которое сделало его узловым пунктом философского кризиса психологии в XX в. Механистическая натуралистическая трактовка человеческого поведения и элементарных психофизических процессов сочетается у Декарта с идеалистической, спиритуалистической трактовкой высших проявлений духовной жизни. В дальнейшем эти две линии, которые у Декарта исходят из общего источника, естественно и неизбежно начинают всё больше расходиться.

Идеалистические тенденции Декарта получают дальнейшее своё развитие у Н. Мальбранша и особенно у Г. Лейбница. Представление о замкнутом в себе внутреннем мире сознания превращается у Лейбница в общий принцип бытия: всё сущее в его монадологии мыслится по образу и подобию такого замкнутого внутреннего мира, каким оказалось у Декарта сознание. Вместе с тем в объяснении душевных явлений, как и в объяснении явлений природы, Лейбниц самым существенным образом расходится с Декартом в одном для него центральном пункте: для Декарта всё в природе сводится к протяжённости, основное для Лейбница - это сила; Декарт ищет объяснения явлений природы в положениях геометрии, Лейбниц - в законах динамики. Для Декарта всякое движение - результат внешнего толчка; из его системы выпала всякая внутренняя активность; для Лейбница она - основное. С этим связаны недостаточно ещё осознанные и освоенные основные его идеи в области психологии. В центре его психологической системы - понятие апперцепции. Он оказал в дальнейшем существенное влияние на И. Канта, И. Ф. Гербарта и В. Вундта. У Г. Лейбница же в его "бесконечно малых" перцепциях, существующих помимо сознания и рефлексии, впервые намечается понятие бессознательного.

Интуитивно- или интроспективно-умозрительный метод, который вводится Декартом для познания духовных явлений, и идеалистически-рационалистическое содержание его учения получает дальнейшее, опосредованное Лейбницем, но лишённое оригинальности его идей, продолжение в абстрактной рационалистической системе Х. Вольфа ("Psychologia empirica", 1732, и особенно "Psychologia rationalis", 1740). Продолжение идеи Вольфа, дополненное эмпирическими наблюдениями над строением внутреннего мира, получает своё выражение в сугубо абстрактной и научно в общем бесплодной немецкой "психологии способностей" (И. Н. Тетенс); единственное её нововведение, оказавшее влияние на дальнейшую психологию, это трёхчленное деление психических явлений на разум, волю и чувство.

С другой стороны, тенденция, исходящая от того же Р. Декарта, связанная с его механистическим материализмом, получает продолжение у французских материалистов XVIII в., материализм которых, как указывал К. Маркс, имеет двойственное происхождение: от Декарта, с одной стороны, и от английского материализма - с другой.8 Начало картезианскому течению французского материализма кладёт Э. Ле-Руа; своё завершение оно получает у П. Ж. Ж. Кабаниса (в его книге "Rapport du Physique et du Morale chez l'Homme"), у П. А. Гольбаха и особенно у Ж. О. де Ламеттри ("Человек-машина"); механистический материализм декартовской натурфилософии сочетается с английским сенсуалистическим материализмом Дж. Локка.


8 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. III, 1929, стр. 157.


Радикальный сенсуалистический материализм зарождается с появлением капиталистических отношений в наиболее передовой стране того времени - Англии. Английский материализм выдвигает два основных принципа, оказавшие существенное влияние на развитие психологии. Первый - это принцип сенсуализма, чувственного опыта, как единственного источника познания; второй - это принцип атомизма, согласно которому задача научного познания психических, как и всех природных явлений, заключается в том, чтобы разложить все сложные явления на элементы, на атомы и объяснить их из связи этих элементов.

Умозрительному методу рационалистической философии английский эмпиризм противопоставляет опыт. Новые формы производства и развитие техники требуют не метафизических умозрений, а положительного знания природы: начинается расцвет естествознания.

Молодая буржуазия, вновь пришедший к жизни класс, чужда тенденций стареющего мира к уходу от жизни в умозрение. Интерес к потусторонним сущностям метафизики меркнет перед жадным практическим интересом к явлениям жизни в их чувственной осязательности. Устремлённая к овладению природой в связи с начинающимся развитием техники мысль обращается к опыту. Ф. Бэкон, родоначальник английского материализма, первый в философии капиталистической эпохи иногда наивно, но ярко и знаменательно выражает эти тенденции.

Тенденции материалистического сенсуализма вслед за Бэконом продолжает П. Гассенди, воскресивший идеи Эпикура. Идеи Бэкона систематизирует Т. Гоббс (1588-1679), который развивает материалистическое и сенсуалистическое учение о психике. Он выводит всё познание, а также и волю из ощущений, а ощущение признаёт свойством материи. У Гоббса, по определению Маркса, "материализм становится односторонним". У Бэкона "материя улыбается своим поэтическим чувственным блеском всему человеку". У Гоббса "чувственность теряет свои яркие краски и превращается в абстрактную чувственность геометра". "Материализм становится враждебным человеку. Чтобы преодолеть человеконенавистнический, бесплотный дух в его собственной области, материализм должен сам умертвить свою плоть и сделаться аскетом".9


9 Дж. Локк, Опыт о человеческом разуме, М. 1898, стр. 80.


Дальнейшее развитие и непосредственное применение к психологии принципы эмпирической философии получают у Дж. Локка (1632-1704).

Критика умозрительного метода, направленного на познание субстанций, в локковской теории познания ведётся в интересах поворота от умозрительной метафизики к опытному знанию. Но наряду с ощущением источником познания внешнего мира Локк признаёт "внутреннее чувство", или рефлексию, отражающую в нашем сознании его же собственную внутреннюю деятельность; она даёт нам "внутреннее непогрешимое восприятие собственного бытия".10 Сам опыт, таким образом, разделяется на внешний и внутренний. Гносеологический дуализм надстраивается у Локка над первоначальной материалистической основой сенсуализма. У Локка оформляются основы новой "эмпирической психологии". На смену психологии как науки о душе выдвигается "психология без души" как наука о явлениях сознания, непосредственно данных во внутреннем опыте. Это понимание психологии определяло судьбы психологии вплоть до XX в.


10 Дж. Локк, Опыт о человеческом разуме, М. 1898, стр. 624; Дж. Локк, Опыт о человеческом разуме // Избр. философ. произв.: В 2 т. М., 1960. Т. 1. С. 600.


Из всей плеяды английских эмпиристов именно Локк имел бесспорно наибольшее значение непосредственно для психологии. Если же мы присмотримся к позиции Локка, то неизбежно придём к поразительному на первый взгляд, но бесспорному выводу: несмотря на то, что Локк как эмпирист противостоит рационализму Р. Декарта, он по существу в своей трактовке внутреннего опыта как предмета психологии даёт лишь эмпирический вариант и сколок всё той же декартовской концепции сознания. Предметом психологии является, по Локку, внутренний опыт; внутренний опыт познаётся путём рефлексии, отражения нашего внутреннего мира в себе самом; эта рефлексия даёт нам "внутреннее непогрешимое восприятие своего бытия": такова локковская транскрипция декартовского "cogito ergo sum" ("я мыслю, значит я существую"). Вместе с тем Локк по существу тем самым устанавливает интроспекцию как специфический путь психологического познания и признаёт её специфическим и притом "непогрешимым" методом познания психики. Так в рамках эмпирической психологии устанавливается интроспективная концепция сознания как особого замкнутого в себе и самоотражающегося внутреннего мира.

Сенсуалистические идеи Локка далее развивает во Франции Э. Б. де Кондильяк (1715-1780), который придаёт локковскому сенсуализму более радикальный характер. Он отвергает, как и Д. Дидро (который выпускает свой трактат по психологии под показательным названием "Физиология человека"), К. А. Гельвеций, Ж. О. де Ламеттри, Ж. Б. Р. Робине и другие французские материалисты, "рефлексию" или внутреннее чувство Локка в качестве независимого от ощущения источника познания. В Германии сенсуалистический материализм выступает обогащённый новыми мотивами, почерпнутыми из классической немецкой идеалистической философии первой половины XIX в., в философии Л. Фейербаха.

Второй из двух основных принципов английского сенсуалистического материализма, который мы обозначили как принцип атомизма, получает свою конкретную реализацию в психологии в учении об ассоциациях. Основоположниками этого ассоциативного направления в психологии, оказавшегося одним из наиболее мощных её течений, является Д. Юм и Д. Гертли. Гертли закладывает основы ассоциативной теории на базе материализма. Его ученик и продолжатель Дж. Пристли (1733-1804) провозглашает обусловленность всех психических явлений колебаниями мозга и, отрицая принципиальную разницу между психическими и физическими явлениями, рассматривает психологию как часть физиологии.

Идея ассоциативной психологии получает в дальнейшем особое развитие - но уже не на материалистической, а на феноменалистической основе - у Д. Юма. Влияние, оказанное Юмом на дальнейшее развитие философии, особенно английской, очень сильно способствовало распространению ассоциативной психологии.

Под несомненным влиянием ньютоновской механики и её закона притяжения Юм вводит в качестве основного принципа ассоциацию, как своего рода притяжение представлений, устанавливающее между ними внешние механические связи. Все сложные образования сознания, включая сознание своего "я", а также объекты внешнего мира являются лишь "пучками представлений", объединённых между собой внешними связями - ассоциациями. Законы ассоциаций объясняют движение представлений, течение психических процессов и возникновение из элементов всех сложных образований сознания.

Таким образом, и внутри ассоциативной психологии друг другу противостоят материалистическое направление, которое связывает или даже сводит психические процессы к физиологическим, и субъективно-идеалистическое направление, для которого всё сводится к ассоциации субъективных образов-представлений. Эти два направления объединяет механицизм. Ассоциативное направление оказалось самым мощным течением оформившейся в середине XIX в. психологической науки.

Отмечая значение тех социальных сдвигов, которые совершаются в истории Европы на переломе от XVII к XVIII в., для истории науки, Ф. Энгельс характеризует это время как период превращения знания в науку ("знание стало наукой, и науки стали совершеннее, т. е. примкнули, с одной стороны, к философии, с другой - к практике").11 В отношении психологии нельзя полностью сказать того же, что говорит Энгельс в этом контексте о математике, астрономии, физике, химии, геологии. Она в XVIII в. ещё не оформилась окончательно в подлинно самостоятельную науку, но и для психологии именно в это время были созданы философские основы, на которых затем в середине XIX в. было воздвигнуто здание психологической науки. У Р. Декарта параллельно с понятием рефлекса впервые выделяется современное понятие сознания; у Дж. Локка оно получает эмпирическую интерпретацию (в понятии рефлексии), определяющую его трактовку и в экспериментальной психологии в период её зарождения и первых этапов развития. Обоснование у английских и французских материалистов связи психологии с физиологией и выявление роли ощущений создаёт предпосылки для превращения психофизиологических исследований органов чувств первой половины XIX в. в исходную базу психологической науки. Р. Декарт и Б. Спиноза закладывают основы новой психологии аффектов, отзвуки которой сказываются вплоть до теории эмоций Джемса-Ланге. В этот же период у английских эмпириков - у Д. Гертли, Дж. Пристли и затем у Д. Юма - под явным влиянием идей ньютоновской механики формулируется основной объяснительный принцип, которым будет оперировать психологическая наука XIX в., - принцип ассоциаций. В этот же период у Г. Лейбница в понятии апперцепции (которое затем подхватывает В. Вундт) намечаются исходные позиции, с которых в недрах психологической науки XIX в. на первых порах будет вестись борьба против механистического принципа ассоциации в защиту идеалистически понимаемой активности.


11 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. II, 1929, стр. 349; К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч. Т. 1. С. 599.


Немецкая идеалистическая философия конца XVIII и начала XIX в. на развитие психологии сколько-нибудь значительного непосредственного влияния не оказала.

Из представителей немецкого идеализма начала XIX в. часто отмечалось влияние И. Канта. Кант сам, однако, лишь попутно касается некоторых частных вопросов психологии (например проблемы темперамента в "Антропологии"), громит с позиций "трансцендентального идеализма" традиционную "рациональую психологию" и, поддаваясь влиянию в общем бесплодной немецкой психологии способностей (главного представителя которой, И. Н. Тетенса, он очень ценит), относится крайне скептически к возможности психологии как науки. Но влияние его субъективного идеализма отчётливо сказывается на первых исследованиях по психофизиологии органов чувств в трактовке ощущений (Иоганн Мюллер, Г. Гельмгольц, см. дальше); однако психофизиология развивается как наука не благодаря этим кантианским идеям, а вопреки им.

Из философов начала XIX в. - периода, непосредственно предшествовавшего оформлению психологии как науки, наибольшее внимание проблемам психологии уделяет стоящий особняком от основной линии философии немецкого идеализма И. Ф. Гербарт. Главным образом в интересах педагогики, которую он стремится обосновать как науку на психологии, Гербарт хочет превратить психологию в "механику представлений". Он подверг жестокой критике психологию способностей, которую до него развили представители английского ассоцианизма, и попытался ввести в психологию метод математического анализа.

Эта попытка превратить психологию как "механику представлений" в дисциплину, оперирующую наподобие ньютоновской механики математическим методом, у Гербарта не увенчалась и не могла увенчаться успехом, так как математический анализ у него применялся к мало обоснованным умозрительным построениям. Для того чтобы применение математического анализа получило в психологии почву и приобрело подлинно научный смысл, необходимы были конкретные исследования, которые вскоре начались в плане психофизики и психофизиологии.

Подводя итоги тому, что дал XVIII в., "вершиной" которого в науке был материализм, Ф. Энгельс писал: "Борьба с абстрактной субъективностью христианства привела философию XVIII века к противоположной односторонности; субъективности была противопоставлена объективность, духу - природа, спиритуализму - материализм, абстрактно-единичному - абстрактно-всеобщее, субстанция... XVIII век не разрешил великого противоречия, занимающего историю испокон века и заполняющего её своим развитием: противоречия субстанции и субъекта, природы и духа, необходимости и свободы; но он противопоставил друг другу обе стороны противоречия во всей их резкости и полноте развития и этим сделал необходимым его разрешение".12


12 К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч. Т. 1. С. 599-600.


Этого противоречия не разрешила и не могла разрешить немецкая идеалистическая философия конца XVIII и начала XIX в. и не могла создать новых философских основ для психологии.

В 1844-1845 гг., когда складываются взгляды К. Маркса, им закладываются не только основы общей научной методологии и целостного мировоззрения, но и намечаются специально новые основы для построения психологии, которая была бы "действительно содержательной и реальной наукой".13


13 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. III, 1929, стр. 629.


Ещё до того в этюдах и экскурсах, служивших подготовительными работами для "Святого семейства" (1845), имеющих самое непосредственное отношение к психологии и особенное для неё значение, в "Немецкой идеологии" (1846-1847), посвящённой анализу и критике послегегелевской и фейербахианской философии, Маркс и Энгельс формулируют ряд положений, которые закладывают новые основы для психологии. В 1859 г., т. е. одновременно с "Элементами психофизики" Г. Т. Фехнера, от которых обычно ведут начало психологии как экспериментальной науки, выходит в свет работа Маркса "К критике политической экономии", в предисловии к которой Маркс с классической чёткостью формулирует основные положения своего мировоззрения, в том числе своё учение о взаимоотношении сознания и бытия. Однако учёные, которые в середине XIX в. вводят экспериментальный метод в психологию и оформляют её как самостоятельную экспериментальную дисциплину, проходят мимо этих идей нарождающегося тогда нового философского мировоззрения; психологическая наука, которую они строят, неизбежно стала развиваться в противоречии с основами новой научной марксистской методологии. То, что в этот период сделано было классиками марксизма для обоснования новой подлинно научной психологии, однако, обрывается лишь временно, с тем чтобы получить дальнейшее развитие почти через столетие в советской психологии.