Часть первая. Попытки понять тревогу

Глава третья

Нейрофизиологические аспекты тревоги


...

Взаимодействие двух отделов автономной нервной системы

Теперь необходимо подробнее поговорить об уже упоминавшейся особенности автономной нервной системы, то есть о том, что ее симпатический и парасимпатический отделы противодействуют друг другу. Два этих отдела, по словам Кэннона, осуществляют «равновесие», подобно тому, как это происходит при работе двух групп мышц: сгибателей и разгибателей. Симпатический отдел сильнее: он способен доминировать над парасимпатическим отделом. Другими словами, средний уровень страха или злости может подавить пищеварение, но чтобы преодолеть страх или тревогу, понадобится значительная стимуляция парасимпатического отдела (например, еда).

Но незначительная степень стимуляции противоположного отдела автономной нервной системы просто «придает дополнительный привкус» тому, чем человек занят в данную минуту. Так, например, легкая тревога или страх, сопровождающие ощущение «приключения», повышают удовольствие от еды или от сексуальных взаимоотношений. В народе говорят: «Украденный плод всегда слаще», — и многие люди знают по своему опыту, что элемент приключения придает особый вкус сексу. Конечно, это явление в своих крайних формах может принять невротический характер, но само по себе оно нормально. Можно привести такую аналогию: рука разгибается эффективнее в том случае, когда одновременно в какой-то степени повышен и тонус сгибателей. Эти размышления помогут нам далее, когда речь пойдет о конструктивном использовании тревоги и страха умеренной интенсивности.

Тот факт, что два отдела автономной нервной системы уравновешивают друг друга, важен для понимания психосоматических явлений и того, какую роль в них играет тревога. Так, например, некоторые люди, испытывая тревогу, ощущают желание поесть. В клинической литературе описано много случаев переедания и связанного с этим ожирения в результате тревоги. Конечно, это можно объяснить и тем, что процесс питания выражает потребность в инфантильной зависимости, а эта потребность становится сильнее под действием тревоги. Но можно взглянуть на это явление и с точки зрения неврологии: значительная стимуляция парасимпатической нервной системы ослабляет деятельность симпатического отдела.

Подобные явления можно найти и в сексуальной сфере. Начальные этапы сексуального возбуждения включают в себя стимуляцию крестцовых узлов парасимпатической нервной системы; к этой системе принадлежат нервные волокна, стимулирующие эрекцию. Это неврологическая основа для ощущения нежности и уюта, сопровождающих начальные стадии полового акта. Хорошо известно, что некоторые люди мастурбируют или вовлекаются в другие формы сексуальной активности, чтобы уменьшить тревогу. Так, например, известно, что у жителей древнего Рима мастурбация получила особенно широкое распространение в тот момент, когда город был окружен лагерями варваров. На последних страницах «Федона» Сократ в тот день, когда ему предстояло выпить яд, упоминает о том, что приговоренные к смертной казни обычно проводили последний день за едой и сексуальными развлечениями. И за этим, без сомнения, стоит не только желание в последний раз вкусить человеческие удовольствия, но и тот факт, что подобные развлечения уменьшают тревогу.

Говоря о половом акте как о способе уменьшить тревогу, следует заметить, что эякуляция и оргазм происходят при участии противоположного отдела автономной нервной системы — симпатического, иннервирующего семенники. В соответствии с этим на пике полового акта человек может испытывать агрессию или ярость; Хэвелок Эллис говорил о «любовных укусах». С чисто неврологической точки зрения половой акт снижает тревогу лишь до наступления оргазма. Хотя оргазм освобождает от напряжения и в обычных условиях не вызывает тревоги, он может даже усилить тревогу у человека, который мастурбирует или выполняет другое сексуальное действие, чтобы избавиться от тревоги. Но мне бы не хотелось проводить жесткие параллели между строением нервной системы и переживаниями человека. Сложные психологические факторы оказывают заметное влияние на работу нервной системы, так что нередко естественные законы физиологии нарушаются, поэтому необходимо помнить: поведение в каждом конкретном случае можно понять, лишь рассматривая весь организм в той ситуации, на которую он реагирует.

Стимуляция симпатической системы приводит к общему возбуждению всего организма. Оно достигается за счет того, что симпатическая система имеет огромное количество связей и нервных окончаний, поэтому нервный импульс из симпатической системы распространяется «диффузно, по всему телу, в отличие от локальных импульсов краниального или сакрального отделов, которые четко адресованы определенному органу»154. Поступающий в кровь адреналин также оказывает генерализованное действие на весь организм. Кэннон говорит, что адреналин работает в «партнерстве» с непосредственной симпатической стимуляцией. «Поскольку выделенный адреналин разносится с током крови по всему телу, симпатическая нервная система, даже если она не оказывает прямого воздействия с помощью своих нервных окончаний, все равно с помощью адреналина достигает того же эффекта»155. Эти факты параллельны переживаниям, которые каждый мог испытать на себе: мы знаем, что злоба, страх и тревога ощущаются как эмоции, охватывающие все тело.


154 Cannon, The wisdom of the body, op. cit., стр. 254.

155 Ibid., стр. 253. Позднее Кэннона критиковали на том основании, что эмоциональные процессы являются функцией всей автономной нервной системы, в которой согласованно и одновременно действуют как ее симпатический, так и парасимпатический отделы. Именно такое взаимодействие приводит к появлению эмоциональных реакций. Кроме того, поскольку в то время не существовало многих современных методик исследования, Кэннон недостаточно ясно представлял себе роль гормонов. Несмотря на все это, его труды по-прежнему считаются классическими.


Поскольку стимуляция симпатической системы вызывает общее возбуждение организма, на основании одних лишь данных нейрофизиологии невозможно предсказать, будет ли это эмоция страха, тревоги, гнева, ненависти или еще какая-то иная (например, ощущение мобилизации или предвкушение приключения). Кроме рефлекторных реакций, к которым относится, например, реакция испуга, эмоция определяется тем, как организм интерпретирует ситуацию опасности. В общих чертах дело обстоит так: если на основании интерпретации организм приходит к выводу, что способен справиться с опасностью, возникает эмоция гнева. Тогда поведение организма можно скорее назвать «нападением», чем «бегством», и такая интерпретация повлечет за собой определенные физиологические изменения. При гневе, например, глаза часто бывают прищурены, чтобы сконцентрировать внимание на той части пространства, которую следует атаковать. Но если в результате оценки ситуации сделан вывод, что нападение не поможет и надо спасаться бегством, — возникает чувство страха. Или же когда воспринимаемая опасность ставит перед организмом дилемму беспомощности, возникает тревога.

За такой интерпретацией следуют определенные физиологические изменения. При страхе и тревоге, например, глаза широко раскрыты, это дает организму возможность увидеть все возможные пути бегства. Таким образом, эмоцию определяют физиологические факторы, зависящие, в свою очередь, от того, как организм интерпретирует ситуацию.

Поскольку эмоция представляет собой определенный тип взаимоотношений организма с окружающей средой, а симпатическая система вызывает скорее общую, чем конкретную реакцию, было бы ошибкой говорить, что один конкретный нейрофизиологический процесс является причиной конкретной эмоции (например, страха или тревоги). Ошибочно устанавливать такую же прямую причинную зависимость в обратном порядке. Нейрофизиологический аппарат с его сложнейшей системой взаимосвязей может функционировать бесконечным числом способов, в зависимости от потребностей и поведения организма в данный момент. Подобным образом, неправильно было бы отождествлять определенный нейрофизиологический процесс с определенной эмоцией. Иллюстрацией этой ошибки служит следующий текст, написанный одним психологом: «Возникновение антагонизма между сильным импульсом возбуждения и другим сильным импульсом торможения вызывает у организма состояние генерализованной активности, подобное иррадиации нервного возбуждения или перевозбуждению…» Эту генерализацию возбуждения, делает он вывод, и следует считать эквивалентом тревоги156. Нет, я никак не могу согласиться с тем, что тревогу можно отождествить с генерализацией нейрофизиологического возбуждения. Тревога не биохимическое явление или энергия. Скорее, этот термин обозначает определенные взаимоотношения (например, беспомощность, конфликт) между человеком и окружающей средой, таящей в себе опасность, а нейрофизиологические процессы являются уже следствием этих взаимоотношений. Такое неверное представление основывается на ошибочном смешении понятий, когда физиологический механизм, через который действует психика, принимается за основную причину психического феномена.


156 R. R. Willoughby, Magic and cognate phenomena: an hypothesis, в книге Handbook of social psychology (Worcester, Mass., 1935) стр. 466.


Эта идея основана на первоначальной теории Фрейда, полагавшего, что тревога возникает в результате конверсии вытесненного либидо. В настоящее время стало очевидным, что данная теория позволяет трактовать тревогу как физико-химическое явление. Изучая работы Фрейда, можно заметить, что он амбивалентно относился к отождествлению физиологических процессов и эмоций. С одной стороны, Фрейд не боится прямо указать на то, что не следует смешивать описание нейрофизиологических процессов с психологическим пониманием этих феноменов. В главе, посвященной тревоге, в «Общем введении в психоанализ» он пишет:

«Там [в традиционной медицине] основное внимание направлено на анатомические процессы, благодаря которым рождается состояние тревоги. Нас учили, что в продолговатом мозге возникает раздражение, и тогда у пациента появляется невроз блуждающего нерва. Продолговатый мозг — нечто действительно загадочное и прекрасное. Я хорошо помню, сколько времени и труда в свое время затратил на его изучение. Но на сегодняшний день я должен сказать, что для психологического понимания тревоги нам абсолютно не важно знать, по каким анатомическим путям проходит нервное возбуждение».


Он предупреждает психоаналитиков, чтобы те «противились искушению ссылаться на эндокринологию или на сведения об автономной нервной системе, когда важно только одно — психологическое понимание психологических фактов». С другой же стороны, его теория либидо, физико-химическая концепция (неважно, соотносят ли либидо с конкретными биохимическими процессами или воспринимают как аналогию) открывает дорогу для подобных ошибок, позволяет отождествлять тревогу с тем или иным нейрофизиологическим процессом. Но я хочу выделить эти слова Фрейда: важно только одно — психологическое понимание психологических фактов.