Часть третья. СОВЛАДАНИЕ С ТРЕВОГОЙ

Глава двенадцатая


...

Реализация своего «Я»

В литературе по тревоге слово «Я» используется в двух значениях. В широком смысле «Я» относится ко всей совокупности способностей человека, и так его понимает Гольдштейн. В узком смысле «Я» означает способность человека осознавать свою деятельность и таким образом достигать различных степеней свободы в управлении деятельностью. В таком смысле этот термин использовали Кьеркегор, Салливан и Фромм. Тревога участвует в развитии «Я» в обоих значениях этого слова.

Самореализация — то есть выражение и творческое использование способностей индивидуума — может происходить, только когда человек сталкивается с вызывающими тревогу переживаниями и двигается сквозь них. Свобода здорового человека заключается в его способности извлекать пользу из новых возможностей для встречи с потенциальными угрозами существованию и их преодоления. Двигаясь сквозь вызывающие тревогу переживания, человек ищет и частично достигает реализации своего Я. Он расширяет сферу своей деятельности и в то же время масштаб своей самости. Это также является предпосылкой проработки тревоги. Такая способность переносить тревогу меньше всего присуща пациентам с повреждениями головного мозга, немного больше — детям и больше всего — всем креативным взрослым.

Салливан, используя термин «Я» в более узком смысле — как функцию осознания своих переживаний и деятельности — вносит важный вклад в тему нашей дискуссии. Он утверждает, что «Я» ребенка входит в мир именно через переживание тревоги. В ранних отношениях с матерью ребенок научается определять, какие виды деятельности достойны одобрения и поощрения, а какие — порицания и, возможно, наказания. Последние виды деятельности вызывают тревогу. «Динамизм Я» (по определению Салливана) развертывается как процесс, с помощью которого тревожащие переживания исключаются из сознания и сферы активности, а одобряемые встраиваются в сознание и поведение. В этом смысле «Я» защищает безопасность человека, ограждает его от тревоги. Эта точка зрения подчеркивает интегрирующую функцию тревоги и освещает рассмотренный нами выше распространенный факт, что переживания тревоги, с которыми обращаются деструктивно, ведут к подавлению «Я». Намечая направления конструктивного использования тревоги, Салливан также показывает, что отмеченные тревогой сферы личности могут стать сферами роста, если в психотерапии или любящих отношениях с другим человеком индивидуум может справиться с тревогой конструктивно.

Теперь рассмотрим позитивные аспекты самости — свободу, развитие самосознания и ответственность. Появление свободы тесно связано с тревогой: возможность свободы всегда вызывает беспокойство, и способ встречи с тревогой определяет, пожертвует ли человек свободой или утвердит ее. Потребность ребенка разорвать первичные узы зависимости от родителей всегда сопровождается тревогой. Здоровый ребенок преодолевает эту тревогу в новых отношениях с родителями и с другими людьми на основе возросшей произвольности и автономности. Но если независимость от родителей сопровождается невыносимой тревогой (например, у ребенка враждебных или слишком тревожных родителей) и за это приходится расплачиваться чрезмерным всплеском чувств беспомощности и изоляции, то ребенок «отступает» в новые формы зависимости. Уникальная возможность расширения самости приносится в жертву, и человек прокладывает дорогу невротической тревоге. Это означает, что для конструктивной конфронтации с тревогой человеку необходимы независимость и свобода.

Развитие самосознания происходит всякий раз, когда человек сталкивается с новыми возможностями и продвигается сквозь них. Первичная тревога бессодержательна, но после возникновения самосознания в ребенке происходит изменение. Кьеркегор назвал возникновение самосознания «качественным скачком»; современная динамическая психология описывает его в разных контекстах как рождение Эго. Теперь ребенок начинает осознавать, что свобода требует ответственности. Ответственности за то, чтобы «быть собой», и за других людей. Оборотная сторона ответственности — чувство вины. В той мере, в какой люди стремятся избежать тревоги, ответственности и чувства вины, отказываясь пользоваться новыми возможностями и двигаться от известного к неизвестному, они жертвуют своей свободой и ограничивают автономность и самосознание.

Своим высказыванием «рисковать — значит тревожиться, но не рисковать — значит потерять себя» Кьеркегор попадает в точку. Использование возможностей, встреча с тревогой и принятие ответственности и чувства вины связано с ростом самосознания, свободы и расширением сфер деятельности.

«С точки зрения этого мира рисковать опасно. А почему? Да потому, что на этом можно проиграть. Люди, заботящиеся о своей пользе, не рискуют. Но в то же время, если не идти на риск, можно потерять то, что трудно потерять даже при самом рискованном риске, и эта потеря произойдет легко и будет полной, так что ничего не останется, — я говорю о потере собственного Я. Если я пошел на неразумный риск, — что ж, тогда жизнь поможет мне своим наказанием. Но если я не рисковал вообще, — кто мне тогда поможет? И более того, если бы даже полный отказ от риска в высшем смысле этого слова (а рисковать в высшем смысле слова — это осознавать самого себя) позволил бы мне добиться любых земных благ, я все равно потеряю мое Я! И что тогда?» 497


497 Soren Kierkegaard, Sickness unto death, trans. Walter Lowrie (Princeton, N.J., 1941), pp. 43–44.



Чем более творческой личностью является индивидуум, тем большими возможностями он располагает и тем чаще сталкивается с тревогой и связанными с ней ответственностью и чувством вины. Или, снова обращаясь к словам Кьеркегора, «чем больше сознания, тем больше «Я». Рост самосознания означает увеличение самости. Сделаем вывод: позитивные аспекты самости развиваются по мере того, как человек встречается с тревогой двигается сквозь нее и преодолевает вызывающие тревогу переживания.