Часть первая. Попытки понять тревогу

Глава четвертая


...

Исследования тревоги за последние годы[219]

За последние две декады появились тысячи статей, не говоря уже о целом море диссертаций, посвященных проблемам тревоги и стресса. Благодаря героическим усилиям Чарльза Спилберга, которому удалось собрать различных специалистов, занимавшихся этой проблемой, прошло несколько симпозиумов, а за ними последовала публикация не менее семи томов различных материалов исследований220. Хотя исследования и углубили наши представления об отдельных аспектах тревоги, потребность в целостной теории, которая объясняла бы значение тревоги, стала еще острее. Я не ставлю перед собой задачи воздать должное всем работам в этой области. С позволения читателей, я опишу лишь некоторые из них, представляющиеся мне наиболее значительными. При этом я чувствую тревогу, и мне придется двигаться вперед — несмотря на тот факт, что человек не в состоянии объять необъятное.


220 Spielberg (ed.), Anxiety: current trends in theory and research, vol. I and II. Irwin Sarason and Charles Spielberg, (eds.), Stress and anxiety (New York, 1966), Vols. I–IV. Charles Spielberg, Anxiety and behavior, (New York, 1966).


Существует четыре направления исследований, позволяющие углубить наше понимание феномена тревоги. Прежде всего, назову работы таких сторонников когнитивной теории, как Ричард Лэзарус и Джеймс Эйверилл221, а также Сеймор Эпштейн222, которых интересовало восприятие реальности. По их мнению, ключом к пониманию тревоги служит то, как человек оценивает опасную ситуацию. Значение этих исследований заключается в том, что в центре теории тревоги стоит человек как воспринимающее существо. Хотя Лэзарус и Эйверилл полагают, что тревога является эмоцией, основанной на когнитивных посредниках между ситуацией и реакцией, они подчеркивают, что тревога связана не с патологией, а с самой природой человека. Но во многих работах описывается не тревога, а воздействие психологического стресса на человека223. Эпштейн считает, что основным параметром, определяющим уровень возбуждения, является ожидание. Тревогу он определяет как «крайне неприятное диффузное возбуждение, следующее за восприятием опасности». Он рассматривает тревогу как неразрешенный страх, который приводит к размытому ощущению опасности. Эпштейн и Фенц224 изучали людей, занимавшихся парашютным спортом, и обнаружили, что опытные парашютисты испытывают сфокусированное возбуждение, которое помогает им перед прыжком внимательнее относиться ко всему, что связано с этим действием. Новички же, напротив, реагируют на дополнительные стимулы защитной реакцией, поскольку стимуляция вызывает у них отвращение, поэтому они погружены в ожидание предстоящего прыжка. Наиболее интересные исследования Эпштейна касаются взаимосвязи между тревогой и низким уровнем самоуважения225. Эпштейн утверждает (и это напоминает представления Гольдштейна о «катастрофической ситуации»), что «крах угрожает целостной теории Я, имеющейся у каждого человека»226. Острые психотические реакции могут способствовать воссозданию новой, более эффективной теории собственного Я. Эпштейн продолжает: «Острая тревога возникает в ответ на опасность, нависшую над интегративной способностью Я-системы». У человека с низким уровнем самоуважения теория Я менее стабильна, чем у человека с высоким уровнем самоуважения. Эпштейн развивает свою мысль: «Увеличение уровня самоуважения усиливает ощущение счастья, целостности, энергии, своей полезности, свободы и общительности. Снижение самоуважения усиливает ощущение несчастья, беспорядка, тревоги и ограниченных возможностей»227.


221 Richard Lazarus and James Averill. Emotion and cognition: With special reference to anxiety, в книге Anxiety: current trends in theory and research, vol. II, стр. 241–283.

222 Seymour Epstein, The nature of anxiety with emphasis upon its relationship to expectancy, в книге Anxiety: current trends in theory and research, vol. II, гл. 8.

223 См. выше в данной главе мои замечания об отличии термина «стресс» от термина «тревога».

224 Walter D. Fenz, Strategies for coping with stress, в книгеStress and anxiety, vol. II, стр. 305–335.

225 Seymour Epstein, Anxiety arousal and the self-concept, в книгеStress and anxiety, vol. III, стр. 185–225.

226 Op. cit.

227 Epstein, op. cit., стр. 223.


Ко второй важной области исследований относятся работы Спилберга, разделившего тревогу на «тревогу-состояние» и «тревогу-свойство». Труды Спилберга вдохновили других ученых, так что вслед за ними появились буквально сотни новых исследований. По мнению Спилберга «тревога-состояние» — это кратковременная преходящая эмоциональная реакция, связанная с активизацией автономной нервной системы. «Тревога-свойство» есть склонность к реакции тревоги, ее можно определить по частоте реакций тревоги, возникающих за длительный период времени228. Многие исследователи пользовались этой схемой, чтобы отделить возбуждение от стоящей за ним тревоги. По мнению Спилберга, факторы, влияющие на склонность к реакциям тревоги, следует искать преимущественно в детстве, во взаимоотношениях с родителями в те моменты, когда ребенка подвергали наказанию. Подобное утверждение близко к моим выводам, приведенным в главе 9, о том, что склонность к реакции тревоги коренится в отвержении ребенка матерью. Норман Эндлер считает, что обе формы тревоги — и «тревога-состояние», и «тревога-свойство — имеют много измерений. Он создал собственную модель тревоги: «Человек-Ситуация-Взаимодействие». По его мнению, тревога является взаимодействием двух факторов: опасности, угрожающей Эго или межличностной ситуации (ситуационный фактор), и уровня межличностной «тревоги-свойства» (личностный фактор)229.


228 Charles Spielberg, Current trends in research and theory on anxiety, в книге Anxiety: current trends in theory and research, vol. I, стр. 10.

229 Normann Endler, A person-situation-interaction model for anxiety, в книге Stress and anxiety, vol. I, стр. 145–162.


Третья сфера современных исследований, представляющая для нас интерес, касается взаимоотношений между тревогой и страхом. Эта тема породила множество теоретических споров. Теоретики, придающие большое значение образованию условных рефлексов и отождествляющие страх и тревогу, создали различные системы бихевиористской терапии, основанные на теории обучения. Следует заметить, что эта терапия наиболее эффективна при лечении фобий. Но фобия по определению является кристаллизацией тревоги вокруг какого-то внешнего события, и, по общему убеждению, представляет собой невротический страх, скрывающий тревогу. (См. случай маленького Ганса в главе 5.) Не так сложно переместить фокус страха. Но при чисто бихевиористской технике работа со скрытой тревогой вообще не проводится. Моя точка зрения близка к точке зрения Климмеля, который критикует бихевиористов за то, что они отождествляют тревогу и страх. По мнению Климмеля, «экспериментальный невроз» Павлова правильнее было бы назвать тревогой230. Условно-рефлекторный страх не может служить моделью тревоги, потому что носит конкретный характер, а тревога по своей сущности есть состояние неопределенное и неуправляемое.


230 H. D. Kimmel, Conditioned fear and anxiety, в книге Stress and anxiety, vol. I, стр. 189–210.


Еще одна группа работ, важных для нашего понимания тревоги, касается исследований людей в реальной жизни. Иона Тейхман изучал реакции людей, получивших известие о смерти членов своей семьи — солдат, погибших во время войны на Ближнем Востоке в 1973 году. Он обнаружил, что родители, жены и дети по-разному реагируют на потерю близкого человека. У родителей возникала в высшей степени индивидуальная реакция тоски, и поначалу они не желали делиться ею с другими. Основной темой многих реакций было стремление сохранить мужество, а также чувство ожесточенности. Несмотря на выраженную отстраненность, длившуюся в среднем около недели, это событие не влекло за собой длительной патологической замкнутости. Вдовы, которые, как и родители, стремились сохранить стойкость, в меньшей мере испытывали ожесточенность. Как правило, они были заняты практическими проблемами и полагались на поддержку окружающих. Дети же скорее реагировали на ситуацию напряженности в доме, чем на конкретную потерю. Из-за того, что дети не могли постоянно сохранять чувство тоски, родители реагировали злостью на их «равнодушие»231. Эти данные интересно выглядят в свете рассуждений Лифтона о человеке-Протее232. Чарльз Форд приводит описания переживаний участников инцидента с судном «Пуэбло», где продемонстрировано, что люди, сохранившие веру в своего офицера, в свою религию или страну, лучше справлялись с чувством тревоги, пребывая в заточении. Более половины опрошенных говорили о том, что тревога была связана с непредсказуемостью поведения их тюремщиков. Форд приходит к выводу, что люди, пережившие эту ситуацию, в качестве защиты использовали мощное вытеснение. Интереснее другое открытие: долговременная психологическая реакция на интенсивную тревогу может быть значительно более сильной, чем реакция острая233. Ричард Линн исследовал различия в проявлении тревоги у представителей различных культур, опираясь на такие показатели уровня тревоги, как рост употребления алкоголя, увеличение частоты самоубийств и несчастных случаев234.


231 Yona Teichmann, The stress of coping with the unknown regarding a significant family member, в книге Stress and anxiety, vol. II, стр. 243–254.

232 О книге Роберта Лифтона см. главу 1.

233 Charles Ford, «The Pueblo incident: psychological response to severe stress», в книге Stress and Anxiety, Vol. II, стр. 229–241.

234 Richard Lynn, National differences in anxiety, в книге Stress and anxiety, vol. II, стр. 257–272.


Исследования взаимоотношений между изменением условий жизни и тревогой показали, что любое изменение привычного стиля жизни, в том числе и улучшение уровня жизни, требует адаптации и поэтому часто провоцирует тревогу235.


235 D. B. Coates, S. Moyer, L. Kendall, and M. G. Howart, Life event changes and mental health, в книге Stress and Anxiety, Vol. III, стр. 225–250.


Я думаю, что исследования когнитивных аспектов тревоги и многоуровневые исследования обычных людей, оказавшихся в ситуации кризиса, помогают нам понять, как много граней имеет феномен тревоги.