Глава 28. Экономическая реформа: вид с уровня здравого смысла.

Поддержка рыночной реформы как следствие невежества . В поддержке большой частью интеллигенции рыночной реформы, проводимой по схеме "чикагских мальчиков", самым драматическим образом сказался тот мировоззренческий отход от русской культуры, который копился в сознании образованного слоя начиная с 60-х годов. Интеллигенция проявила себя как самый тупой колонизатор, разрушающий неизвестную ему культуру - но, в этом случае, в своей собственной стране.

К.Леви- Стpосс, как и многие истоpики из стpан "тpетьего миpа", писал о pазpушениях, котоpые пpоизвел евpопеец-колонизатоp в культуpах колоний, как о необходимости -ради создании того пеpегноя, на котоpом взpосла сама совpеменная западная цивилизация. Но условием для этого было искpеннее чувство безответственности человека, чье сознание проникнуто евроцентризмом. Оно пpосто лишает человека Запада ощущения хpупкости тех пpиpодных и человеческих обpазований, в котоpые он втоpгается, лишает того стpаха пеpед непопpавимым. Это инфантилизм, ставший важной частью сознания269.


269 Арабский философ Самир Амин пишет: "Евpоцентpизм заменил pациональное объяснение истоpии частными и пеpекpывающимися, поpой пpотивоpечащими дpуг дpугу псевдотеоpиями, котоpые, однако, пpекpасно pаботают, дополняя одна дpугую, в постpоении успокаивающего евpопейца мифа, освобождающего его подсознание от всякого комплекса ответственности" (S. Amin. El eurocentrismo: Critica de una ideologia. Mexico: Siglo XXI Eds. 1989).


В 1983 г. я познакомился с очень уважаемым в Индии истоpиком, и он подаpил мне книгу, в котоpой анализиpует то, что писал Маpкс об "азиатском способе пpоизводства", основываясь на данных английской Вест-Индской компании. На деле Индия в момент пpихода колонизатоpов была pыночной экономикой (в прямом смысле слова) в масштабе субконтинента. Пpоизводство каждой области достигало высокой степени специализации, и саpи или какой-нибудь соус, пpоизводимый где-то на Севеpе, пpодавались во всех уголках огpомной стpаны. Существовала густая сеть доpог, по котоpой непpестанно шли каpаваны повозок с гpузами. Точно так же, функциониpовали и кpупные иppигационные системы. Англичане веpнули Индию к аpхаической феодальной pаздpобленности и ликвидировали pыночную инфpастpуктуpу. Честно пpизнаюсь, что эта книга была болезненным удаpом по моему сознанию, заpаженному вульгаpным маpксизмом.

Потом, уже в контексте истории техники, я прочитал, как английские культуртрегеры внедряли на индийских плантациях "прогрессивный" отвальный плуг взамен архаичной деревянной сохи - и разрушили легкие лёссовые почвы, что стало бедствием для сельского хозяйства Индии. Голод, который ранее был в Индии результатом стихийных бедствий, превратился в нормальное социальное явление270.


270 А.Х. Фава, А.М.Гребнев, М.А.Михайлов. Взаимосвязь научно-технического прогресса и культуры в странах "третьего мира". - "Научно-технический прогресс и развивающиеся страны. М.: Наука. 1976.


Вера в "правильность" западной модели экономики подавила в нашей интеллигенции всякое стремление понять, как устроено хозяйство ее собственной страны. Из памяти был стерт даже тот явно нетривиальный факт длительной дискуссии о сущности советского хозяйства, которая велась в кругах экономистов с 1921 года вплоть до смерти Сталина271. Он, чувствуя, что в СССР сложилось хозяйство, совершенно не вмещающееся в понятия марксистской политэкономии, не позволял закрепить неадекватные представления в учебнике, тормозил его издание и побуждал к продолжению дискуссии.


271 История этой дискуссии изложена в книге Д.В.Валового "Экономика: взгляды разных лет" (М.: Наука. 1989).


О том, насколько непросто было заставить представлять советское хозяйство в понятиях трудовой теории стоимости, говорит сам тот факт, что первый учебник политэкономии социализма удалось подготовить лишь в 1954 году! К.Островитянов писал в 1958 г.: "Трудно назвать другую экономическую проблему, которая вызывала бы столько разногласий и различных точек зрения, как проблема товарного производства и действия закона стоимости при социализме".

О непригодности категорий политэкономии для верного описания советского, явно не капиталистического, хозяйства, предупреждал А.В.Чаянов. Он писал: "Обобщения, котоpые делают совpеменные автоpы совpеменных политэкономических теоpий, поpождают лишь фикцию и затемняют понимание сущности некапиталистических фоpмиpований как пpошлой, так и совpеменной экономической жизни"272.


272 Чаянов А.В. Организация крестьянского хозяйства. - В сб. А.В.Чаянов. Крестьянское хозяйство. М.: Экономика, 1989, с. 396.


Видя воочию процесс индустриализации и становления советских производственных единиц и связей между ними, наши экономисты того времени хотя бы чувствовали принципиальные отличия нашей хозяйственной системы от западной. Как недоброжелательно пишут историки, вплоть до 1941 г. "советские экономисты упорно твердили: наш товар - не товар, наши деньги - не деньги". После 1941 и до 1945 г. было не до теорий, а после 1953 г. пошло быстрое освоение понятий западной экономической науки. И постепенно в среде экономистов, а от них и в широких кругах интеллигенции укоренилось мнение, что советское хозяйство просто неправильное . Сомнения развеялись, сама проблема понимания нашего хозяйства была исключена из повестки дня гласных и кухонных дебатов, и о советской экономике стали рассуждать с апломбом невежественного "человека массы", а то и фанатика. В таком положении мы находимся и сейчас273.


273 Насколько велико было непонимание, говорит тот поразительный факт, что Н.И.Рыжков, чье правительство в 1989-1990 гг. уничтожило советскую экономическую систему, до сих пор искренне не понимает, как это произошло (во всяком случае, он считает принятые по инициативе его правительства законы "хорошими"). И при этом он столь же искренне отвергает ту разрушительную реформу, которая происходит в РФ.


В 1996 г. целая группа видных американских экономистов (из школы Гэлбpайта), работавших в РФ, была вынуждена признать: "Политика экономических преобразований потерпела провал из-за породившей ее смеси страха и невежества"274.


274 А.Эмсден, М.Интрилигейтор, Р.Макинтайр, Л.Тейлор. Стратегия эффективного перехода и шоковые методы реформирования российской экономики. - Шансы российской экономики. Анализ фундаментальных оснований реформирования и развития. Вып. 1. М.: Ассоциация "Гуманитарное знание". 1996. С. 65-85.


Страх - это эмоция, он вне рациональности. Причины нашей драмы в том, что эмоции типа параноидального страха не были обузданы разумом - логикой и расчетом. В большой мере это произошло вследствие постыдной для интеллигенции слабости - невежества . Очень многие из ошибочных установок наша образованная публика приняла просто потому, что мало знала и искала не достоверности, а убеждений. И речь идет вовсе не только о ее поводырях-реформаторах, а и о массе образованных людей.

Рассуждая с умным видом о "нерентабельности" колхозов и заводов, о "низком ВВП" СССР, не замечая при этом, что к советскому хозяйству прилагают понятия и мерки совсем другого экономического организма, наши интеллектуалы даже не усомнились в том, понимают ли они, о чем вообще говорят. Невозможность приложения этих понятий и мер подробно объясняет А.В.Чаянов, и давайте сделаем усилие и вникнем хотя бы в его выводы: "Экономическая теоpия совpеменного капиталистического общества пpедставляет собой сложную систему неpазpывно связанных между собой категоpий (цена, капитал, заpаботная плата, пpоцент на капитал, земельная pента), котоpые взаимно детеpминиpуются и находятся в функциональной зависимости дpуг от дpуга. И если какое либо звено из этой системы выпадает, то pушится все здание, ибо в отсутствие хотя бы одной из таких экономических категоpий все пpочие теpяют пpисущий им смысл и содеpжание и не поддаются более даже количественному опpеделению "275 (выделено мною - С.К-М ).


275 А.В.Чаянов. Крестьянское хозяйство. М.: Экономика, 1989. С. 117.


Не верили наши образованные люди экономистам сталинской эпохи и Чаянову, поверили Аганбегяну и Гайдару! Ну хоть бы у американцев поинтересовались - у тех, кто обязан был искать достоверное знание об СССР, то есть у ЦРУ. Легко ли было им вычислить то, что не составляло никакой проблемы для нашей интеллигенции - ВВП СССР, рентабельность, издержки и другие "простые" меры экономики?

Видный российский эксперт по проблеме военных расходов В.В.Шлыков пишет, на основании заявлений руководства ЦРУ США: "Только на решение сравнительно узкой задачи - определение реальной величины советских военных расходов и их доли в валовом национальном продукте (ВНП) - США, по оценке американских экспертов, затратили с середины 50-х годов до 1991 года от 5 до 10 млрд. долларов (в ценах 1990 года), в среднем от 200 до 500 млн. долларов в год.

Приведенные выше огромные цифры затрат объясняются тем, что еще полвека назад, когда на ЦРУ была возложена задача вскрытия масштабов расходов СССР на военные цели, оно решило не полагаться на скудную и недостоверную советскую статистику, а разработать свой собственный альтернативный метод подсчета советских военных расходов, получивший название метода "строительных блоков". Компьютеризованная модель этого метода известна как программа SCAM...

В рамках программы SCАМ проводились также расчеты ВНП СССР, с тем, чтобы выяснить долю военных расходов в ВНП и тем самым установить степень милитаризованности советской экономики... Для получения советского ВНП ЦРУ создало собственную версию SOVSIM эконометрической модели SOVMOD, разработанной в Стэнфордском исследовательском институте и Уортоновской школе под руководством профессора Гербера Левина. Один из руководителей влиятельного Американского Предпринимательского Института Николас Эберштадт заявил на слушаниях в Сенате США 16 июля 1990 года, что "попытка правительства США оценить советскую экономику является, возможно, самым крупным исследовательским проектом из всех, которые когда-либо осуществлялись в социальной области"276.


276 В.В.Шлыков. Американская разведка о советских военных расходах.


Подумайте только - для правительства США попытка оценить советскую экономику обошлась в миллиарды долларов и стала "возможно, самым крупным исследовательским проектом из всех, которые когда-либо осуществлялись в социальной области" - а для наших кухонных мыслителей это было раз плюнуть, они даже и не подумали, что в этом может таиться какая-то трудность.

Раз уж мы заговорили о военных расходах, то вспомним, что стереотипное мнение, будто именно гонка вооружений разорила советскую экономику и сделала невыносимо низким уровень потребления граждан, стало в среде интеллигенции непререкаемым - и остается таким до сих пор! Разбор этой нелепой уверенности может послужить хорошей учебной задачей. Вот где рациональность отступила в тень!

В.В.Шлыков пишет об этом: "Сейчас уже трудно поверить, что немногим более десяти лет назад и политики, и экономисты, и средства массовой информации СССР объясняли все беды нашего хозяйствования непомерным бременем милитаризации советской экономики. 1989-1991 годы были периодом настоящего ажиотажа по поводу масштабов советских военных расходов. Печать и телевидение были переполнены высказываниями сотен экспертов, торопившихся дать свою количественную оценку реального, по их мнению, бремени советской экономики...

Министр иностранных дел Шеварднадзе, заявил в мае 1988 года, что военные расходы СССР составляют 19% от ВНП, в апреле 1990 г. Горбачев округлил эту цифру до 20%. В конце 1991 г. начальник Генерального штаба Лобов объявил, что военные расходы СССР составляют одну треть и даже более от ВНП (260 млрд. рублей в ценах 1988 года, то есть свыше 300 млрд. долларов). Хотя ни один из авторов вышеприведенных оценок никак их не обосновывал, эти оценки охотно принимались на веру общественностью".

Вот первый признак ухода от рациональности: реальные данные людям неизвестны, но они охотно принимают на веру утверждения, которые никак не обоснованы . При этом утверждения эти сильно между собой расходятся.

Откуда взялись эти огромные цифры, сообщенные архитекторами перестройки? От идеологов из окружения Рейгана, которые заведомо завышали уровень советских военных расходов. В.В.Шлыков отмечает: "Надо сказать, что давая свои оценки военного бремени СССР, ни М.Горбачев, ни генерал В.Лобов, ни академики О.Богомолов и Ю.Рыжов никогда не приводили никаких доказательств и расчетов в подтверждение своих слов. Однако нетрудно заметить, что эти оценки поразительно напоминали те показатели, которыми оперировал Пентагон и его эксперты, обвиняя ЦРУ в недооценке советских военных расходов".

ЦРУ эти обвинения не признавало. В.В.Шлыков продолжает: "ЦРУ твердо стояло на своем и утверждало, что военные расходы СССР в 1989 году никак не превышали 130-160 млрд. рублей, то есть составляли не более 15-17% ВНП. Приведенные же выше оценки М.Горбачева, В.Лобова и других именитых советских политиков и специалистов о гораздо бoльших (по сравнению с данными ЦРУ) масштабах советских военных расходов ЦРУ объявило ничем не обоснованными.

В официальном ответе на запрос сенатора Дж.Бингамэна ЦРУ сообщало 23 июля 1990 года: "В настоящее время не существует достаточных доказательств, которые могли бы вынудить нас пересмотреть наши оценки - как в сторону завышения, так и в сторону занижения. Мы считаем, что наша базовая методология верна, а имеющаяся информационная база вполне убедительна для подтверждения наших оценок. С другой стороны, мы детально рассмотрели другие имеющиеся советские и западные оценки и нашли их менее чем обоснованными"...".

Но верна ли и эта оценка 1990 г.? Сейчас известно, что неверна, она сильно завышена, в связи с чем в США тлеет довольно серьезный скандал. История его касается вопроса о том, как трудно оценить показатели советской экономики, исходя из принятых в западной экономике понятий и индикаторов. Поэтому имеет смысл уделить этой истории место.

В.В.Шлыков объясняет, как работало ЦРУ в 1960-1975 гг.: "Методологически получение величины советских военных расходов осуществлялось ЦРУ как бы наоборот - сначала в долларах, затем в рублях. Ввиду нерыночного характера экономики СССР какие-либо реальные цены на советскую военную продукцию ЦРУ получить, естественно, не могло (их не было в природе). Поэтому оно синтезировало эти цены путем выражения в долларах стоимости разработки или производства в США того или иного образца вооружения с аналогичными тактико-техническими характеристиками. Затем уже эти цены в долларах переводились в рубли по паритету покупательной способности валют, также определявшемуся ЦРУ...

На базе ППС ЦРУ получало условные, так называемые "ресурсные" (то есть определявшиеся затратами трудовых, материальных, технологических и других ресурсов) рубли, а вовсе не те рубли, которые использовались советскими ведомствами при планировании бюджетных военных расходов и расчетах с оборонной промышленностью".

Согласно полученным таким образом оценкам, ЦРУ считало, что военные расходы СССР составляли 6-7% от ВНП. По оценкам ЦРУ доля советских военных расходов в ВНП постоянно снижалась. Так, если в начале 50-х годов СССР тратил на военные цели 15% ВНП, в 1960 г. - 10%, то в 1975 г. всего 6%.

В 1976 г. военно-промышленное лобби США добилось пересмотра этих оценок в сторону увеличения. Для проверки данных ЦРУ была создана группа из 5 экспертов ("Команда Б") под руководством Ричарда Пайпса. "Команда Б" признала оценки ЦРУ заниженными минимум вдвое. Как пишет В.В.Шлыков, "Команда Б после трехмесячной работы представила в декабре 1976 года свой доклад, положивший начало радикальному пересмотру американским руководством степени советской военной угрозы. Результатом такого пересмотра стал новый, несравненно более крутой виток в гонке вооружений между Востоком и Западом".

Как же оценивает уже после краха СССР руководство американской разведки новые величины военных расходов СССР (12-13% ВНП), которые легли в основу политики США? В.В.Шлыков пишет: "Выводы "Команды Б" об огромных масштабах и агрессивном характере советских военных приготовлений выглядят абсурдно преувеличенными. Не удивительно, что ЦРУ всячески стремится теперь откреститься от этих выводов, на основе которых строилась в основном вся военная политика США с середины 70-х годов. В своем докладе на Принстонской конференции директор ЦРУ Дж. Тенет признает, в частности, что "все до одной Национальные разведывательные оценки (НРО), подготовленные с 1974 по 1986 годы, давали завышенные прогнозы темпов и масштабов модернизации Москвой своих стратегических сил". Ричард Перл, бывший замминистра обороны США по международной безопасности, писал: "Остается загадкой, почему была допущена столь огромная ошибка, и почему она приобрела хронический характер. Возможно, мы так и не узнаем истину"277.


277 Сенатор Д. Мойнихен даже требовал роспуска ЦРУ за завышение советских военных расходов, в результате чего США выбросили на ветер через гонку вооружений триллионы долларов.


Здесь давайте зафиксируем факт: величина военных расходов СССР в размере 12-13% ВНП признана в США абсурдно завышенной . Можем считать ее за верхний предел той величины, точно установить которую мы не сможем. Исходя из структуры расходов на оборону выходит, что собственно на закупки вооружений до перестройки расходовалось в пределах 5-10% от уровня конечного потребления населения СССР. Таким образом, утверждение, будто "мы жили плохо из-за непосильной гонки вооружений " является ложным. В нем присутствует несоизмеримость величин.

Но разве кто-то пытался в это вникнуть? И разве кто-нибудь сегодня спросит с академиков Богомолова или Рыжова, из какого пальца они высосали свои данные о военных расходах СССР? Тут стоит зафиксировать второй факт, который служит признаком отхода от рациональности - политически активная часть интеллигенции неспособна к рефлексии. Она категорически не желает вспомнить о своей недавней позиции и проверить ее на основе новых данных. В.В.Шлыков пишет, даже с некоторым удивлением: "Насколько изменилось отношение общества к проблеме военных расходов по сравнению с концом 80-х - началом 90-х годов. Если в те годы советские и российские политики и экономисты в своем стремлении показать неподъемное, по их мнению, бремя военных расходов апеллировали к мнению на сей счет прежде всего западных экспертов, то сейчас это мнение никого - ни власть, ни общество - не интересует".

Сама история о том, как "Команда Б" получила свои абсурдно завышенные данные, поучительна. Сейчас она рассекречена и вкратце В.В.Шлыков излагает ее так: "Расскажу подробнее, о чем идет речь в ссылках "Команды Б" на таинственного "человека" или "источник", показания которого столь радикально изменили взгляды американской разведки на размеры советских военных расходов. Ибо этот эпизод, на мой взгляд, позволяет судить о том, насколько примитивными были американские представления о степени и характере милитаризации советской экономики.

Речь идет о научном сотруднике одного из советских научно-исследовательских институтов (фамилия его до сих пор скрывается), эмигрировавшем на Запад и утверждавшем, что он имеет информацию о советских военных расходах.

По утверждениям этого эмигранта, военный бюджет СССР в 1970 году составлял 50 млрд. рублей, из которых 20 млрд. рублей шло на закупку вооружения. Это означало, что Советский Союз тратил на военные нужды примерно треть всех советских бюджетных расходов или 12-13% ВНП...

Все это сильно смахивало на мистификацию. Никаких достоверных данных о советских военных расходах эмигрировавший научный сотрудник не мог предоставить по той простой причине, что ими не располагало даже само высшее руководство СССР. Ибо их не существовало в природе. Подавляющая часть советских военных затрат растворялась в статьях расходов на народнохозяйственные нужды. Со своей стороны, все оборонные предприятия списывали свои социальные и другие расходы (жилищное строительство, содержание детских садов, пансионатов, охотничьих домиков для начальства и т.п.) по статьям затрат на военную продукцию, к тому же "продававшуюся" государству по смехотворно низким искусственным ценам. Именно поэтому никакая иностранная разведка не могла вскрыть "тайну" советского военного бюджета, так же как сейчас было бы бесполезно пытаться установить истинные советские военные расходы через изучение сверхсекретных архивов и документов.

Судя по тому, как упорно американские разведчики допытывались "правды" о военном бюджете у несчастного эмигранта, они были уверены, что детально спланированный военный бюджет у СССР был и просто тщательно скрывался... Я не сомневаюсь, что этот научный сотрудник просто пытался дать свою оценку военных расходов СССР, в то время как допрашивавшие его разведчики требовали от него твердых цифр, постоянно ловя его на противоречиях. По словам лиц, изучавших протоколы его допросов, он часто приходил в отчаяние от того, что допрашивавшие его сотрудники ЦРУ и РУМО имели самое приблизительное представление о советской статистике, помногу раз задавая ему одни и те же вопросы...

Несмотря на всю противоречивость показаний эмигранта, приведенные им данные были названы "Командой Б" основной причиной пересмотра со стороны ЦРУ и других разведывательных ведомств оценок военных расходов СССР в сторону их увеличения"278.


278 Кстати, полезно узнать, что ряд составителей доклада "Команды Б" занимают ключевые позиции в Пентагоне. Пол Вулфовиц - первый замминистра обороны, Эндрю Маршалл (руководитель Управления оценок Пентагона) руководит разработкой плана реорганизации вооруженных сил США.


Из этой истории следует, что советское хозяйство - явление сложное и трудно поддающееся анализу с помощью инструментов западной экономической науки. Не обращая внимания на эти достаточно хорошо известные трудности, не задумываясь о методологических проблемах и поиске адекватных индикаторов и критериев - и в то же время легко веря самым абсурдным оценкам идеологов, советская интеллигенция 80-х годов проявила удивительную безответственность и даже бесчувственность . Ее коллективный разум в этом вопросе оказался очень недалеким, даже убогим. Это стало одной из причин нашего глубокого кризиса. Из этой истории надо извлекать уроки.

Что же касается той части интеллигенции, которая прямо пошла в услужение реформаторам, то в ее рассуждениях нормы рационального сознания нарушались не просто грубо, а даже дерзко. Ведь даже если бы мы приняли "абсурдно завышенные" оценки военных расходов СССР, выработанные "Командой Б" явно исходя из политического заказа, то и в этом случае миф о том, что эти расходы разорили экономику СССР, следует считать продуктом недобросовестной манипуляция.

В.В.Шлыков пишет: "В последние годы советской власти с избавлением от непомерных, как тогда считалось, военных расходов связывались все основные надежды населения и политиков на улучшение экономического положение страны.

Егор Гайдар писал в 1990 году в журнале "Коммунист", где он тогда работал редактором отдела политики: "Конверсия оборонного сектора может стать важнейшим фактором сокращения расходов и роста доходов государства, насыщения рынка новыми поколениями потребительских товаров, катализатором структурной перестройки общества... Речь не о сокращении темпа прироста военных расходов, а о серьезном снижении их абсолютной величины".

В 1992 г. объем закупок вооружения и военной техники [был сокращен] сразу на 67%... И тем не менее, несмотря на столь, казалось бы, радикальное уменьшение, употребляя терминологию Е.Гайдара, "оборонной нагрузки на экономику", никакого заметного улучшения жизненного уровня населения, как известно, не наступило. Наоборот, произошло его резкое падение по сравнению с советским периодом. Более того, в глубокую депрессию впал и так называемый гражданский сектор российской экономики, особенно промышленность и сельское хозяйство...

Естественно, что в результате подобного развития тезис о том, что СССР рухнул под бременем военных расходов, утратил былую привлекательность. Более того, советский период по мере удаления от него все более начинает рассматриваться как время, когда страна имела и "пушки и масло", если понимать под "маслом" социальные гарантии. Уже не вызывают протеста в СМИ и среди экспертов и политиков утверждения представителей ВПК, что Советский Союз поддерживал военный паритет с США прежде всего за счет эффективности и экономичности своего ВПК".

Гайдар, конечно, мало кого интересует. Мы говорим о сознании честных интеллигентов. Реальность постоянно предоставляла им объекты, которые были достойны удивления, были непонятны, требовали размышлений и спокойных рассудительных дискуссий. Вместо этого слышались или проклятья, или безудержные восхваления. В советском хозяйстве мы имели предмет, к которому образованный человек просто обязан был подойти с вниманием и осторожностью. Но этого не случилось в 80-е годы, этого нет и сейчас. Как же нам искать выход из кризиса? Мы же не знаем, что разрушали, разрушили или нет, можно ли вообще на этих руинах строить т.н. "рыночную экономику".

Отличие советского хозяйства от того, что мы видим сегодня, составляет как бы загадку, которую в интеллигентной среде избегают даже формулировать. Сейчас все, кроме денег, у нас оказалось "лишним" - рабочие руки и даже само население, пашня и удобрения, скот и электрическая энергия, металл и квартиры. Все это или простаивает, или продается по дешевке за рубеж, или уничтожается. А в СССР всякое производство было выгодным, всякий клочок годной земли использовался. Росло общее недовольство тем, что бюрократические нормы мешают работать .

Это значит, что для обеспечения труда сырьем и инструментами находились средства. Денег хватало и на вполне сносное потребление, и на огромную по масштабам науку (одну из двух имевшихся в мире научных систем, охватывающих весь фронт фундаментальной науки), и на военный паритет с Западом - и даже на дорогостоящие "проекты века". Никому и в голову не могло прийти, что шахтеры могут голодать, а академики кончать с собой из-за того, что голодают их подчиненные ученые-ядерщики.

И при всем этом за 1980-1985 гг. размеры ежегодных капиталовложений в СССР возросли на 50% (а на Западе совсем не выросли). Если бы мы сейчас мысленно "вычли" эти инвестиции из нашего хозяйства, вообразили бы, что СССР уже за десять лет до реформы стал вести себя, как ельцинская РФ, то сегодня страна была бы уже экономическим трупом. Мы еще питаемся остатками советского жира.

Сегодня те же самые работники, те же самые земли и те же самые технологии оказываются недееспособными. Настолько, что иностранцы даже бесплатно не хотят брать наших заводов, а в отношении наших людей возникло новое понятие: "общность, которую не имеет смысла эксплуатировать ". Все заброшено, даже переспелые леса перестали рубить, вывозить лес невыгодно. С национального достояния снимаются пенки, которые можно взять с минимальным трудом.

Но стремления понять и объяснить эту чрезвычайную разницу двух хозяйственных систем в интеллигенции не видно. Как будто образованные люди не считают себя обязанными думать и не несут никакой ответственности за дела в стране.

Экономическая реформа как обман . В той цивилизационной катастрофе, которая разыгрывается в России, большую роль сыграла позиция интеллигенции в 80-90-е годы. Именно благосклонное отношение видных деятелей науки и культуры, а затем и представителей массовых интеллектуальных профессий побудили основную массу населения занять нейтральную или даже поощряющую позицию в отношении проекта ликвидации советской экономической системы.

Эти меры, независимо от их оценки, сопровождались обманом населения по самым фундаментальным вопросам. Помню, началось со статей юpиста С.С.Алексеева 1986-87 гг., где он утвеpждал, что на Западе давно нет частной собственности и эксплуатации, а все стали коопеpатоpами и pаспpеделяют тpудовой доход. Казалось невеpоятным: член-коpp. АН СССР, должен смотpеть в лицо студентам - и так вpать! Ведь известны данные по США: 1% взpослого населения имеет 76% акций и 78% дpугих ценных бумаг. Эта доля колеблется очень незначительно начиная с 20-х годов.

Это данные из известного исследования элиты США, книги "Кто управляет Соединенными Штатами", фундаментального труда, а не публицистики. Из недавних данных встретилась ссылка на сводку в "Нью Йорк Таймс" от 17 апреля 1995 г. - 1% населения США владеет 40% всех богатств (включая недвижимость и пр.). А вот данные из переведенной на русский язык книги: "Наиболее богатые 0,05% американских семей владеют 35% всей величины личного имущества, в то время как имущество "нижних" 90% домашних хозяйств составляет лишь 30% его совокупной величины"279. Так что десяток акций, котоpые имеет в США кое-кто из pабочих - фикция, вpоде ваучеpа Чубайса. Такое примитивное вранье, как в пропаганде частной собственности в годы перестройки и реформы, видеть приходится нечасто.


279 Фишер С., Дорнбуш Р., Шмалензи Р. Экономика. М., 1993. С. 358.


Обман этот был весьма прозрачен, однако истинные намерения реформаторов излагались скупо и лишь в тех изданиях, которые не попадали в "широкие слои трудящихся". Но интеллигенция, тем более элитарная, доступ к этим изданиям имела, их читала и не видеть обмана не могла. Для того, чтобы его разглядеть, достаточно было читать главные академические журналы "Вопросы философии" "Социологические исследования", а также следить за выступлениями архитектора перестройки А.Н.Яковлева.

Сравните три его выступления - два на широкую публику, одно для интеллигенции. Все они напечатаны в одной книжке, тиражом 50 000 экз., практически всеми читателями которой были увлеченные перестройкой интеллигенты.

Выступая 20 февраля 1990 г. в Московской высшей партийной школе, А.Н.Яковлев так характеризовал доктрину экономической реформы: "Думаю, если бы мы признали разнообразие форм собственности, то только бы выиграли от этого. Разумеется, речь не идет о частной собственности на банки, транспорт, базовые отрасли производства". Как пример тех предприятий, которые можно было бы сделать частными, он называл парикмахерские280.


280 А.Н.Яковлев. Муки прочтения бытия. Перестройка: надежды и реальности. М.: Новости. 1991. С. 161.


Вскоре была выдвинута программа "500 дней", главным смыслом которой была обвальная приватизация . И в Париже, в интервью французской газете А.Н.Яковлев так выражает свое отношение к этим планам: "Шаталин мой очень хороший друг. То же самое могу сказать и о Явлинском, который часто ко мне заходит... Целью обоих планов была приватизация экономики, либерализация банковской системы, введение акционирования, аграрная реформа и т.д... Но я повторяю, что оба плана были программами перехода к рынку, и это, по моему мнению, было самым главным. В концепции "500 дней", которую я поддерживал и поддерживаю..." и т.д. (там же, с. 236).

Таким образом, выступая перед партийной аудиторией, с расчетом на публикацию в массовой печати, А.Н.Яковлев сознательно лгал. Он утверждал, что в планах "архитекторов перестройки" и речи нет о приватизации банков и промышленных предприятий - и одновременно имел постоянные контакты с Шаталиным, Явлинским и другими экономистами, которые лихорадочно готовили проекты тотальной приватизации банков и промышленности, а в кабинетах и банях лихорадочно шла дележка кусков государственной собственности и подбирались кадры олигархов.

Сам А.Н.Яковлев не представляет для нас интереса. Вопрос в том, как могла интеллигенция принимать эту уж слишком явную ложь - и продолжать аплодировать А.Н.Яковлеву? Ведь одно дело - рабочий или доярка, которые получали всю информацию из программы "Время" и изредка из газеты "Труд", и другое дело - интеллигенция, для которой вещали "голоса" и большими тиражами печатались книги со статьями Найшуля, Пияшевой, Заславской.

Одно из двух - или интеллигенция почему-то полностью утратила способность соединять и анализировать слегка разнородную информацию, выявляя истинные намерения "архитекторов", или она была солидарна с истинными намерениями Найшуля и Яковлева - и оправдывала ложь последнего из соображений "революционной целесообразности". Сейчас, когда архитекторы и прорабы перестройки ударились в воспоминания, притворяться наивными и делать вид, что "мы не знали и не ведали", интеллигенции уж никак не возможно. Уход от рефлексии относительно соучастия в том обмане становится совсем неприличным. Ведь А.Н.Яковлев прямо говорит: "Для пользы дела приходилось и отступать, и лукавить. Я сам грешен - лукавил не раз. Говорил про "обновление социализма", а сам знал, к чему дело идет"281.


281 А.Яковлев. О перестройке, демократии и "стабильности". - "Независимая газета". 2.12.2003.


При этом речь идет не о мальчике, который "слукавил" из-за боязни наказания. А.Н.Яковлев лгал и лжет сознательно, именно "для пользы дела". В том же интервью он продолжает: "Есть документальное свидетельство - моя записка Горбачеву, написанная в декабре 1985 года, то есть в самом начале перестройки. В ней все расписано: альтернативные выборы, гласность, независимое судопроизводство, права человека, плюрализм форм собственности, интеграция со странами Запада... Михаил Сергеевич прочитал и сказал: рано. Мне кажется, он не думал, что с советским строем пора кончать".

А.Н.Яковлев может лгать именно потому, что интеллигенция, эта своего рода "национальная корпорация" высокообразованных людей, не накладывает на этих политических лжецов никаких моральных санкций. Более того, она относится к ним благосклонно и даже позволяет в конкретных акциях по обману общества прикрываться авторитетом своих научных титулов. А ведь спецификой научной деятельности и даже ее необходимым условием является соблюдение всеми членами сообщества норм научности, а обязанностью сообщества - контроль за выполнением этих норм его членами.

Фундаментальной нормой для ученого является сообщение лишь той информации, которую он считает достоверной. Возможны ошибки и добросовестные заблуждения, но абсолютно недопустима ложь и заведомая фальсификация данных. В естественных науках исследователь, который подтасовал экспериментальные данные, моментально изгоняется из научного сообщества. В общественных науках критерии более либеральны, но и здесь ложь человека, выступающего с использованием авторитета науки, недопустима. Если коллеги не накладывают на него никаких санкций, это говорит о болезни сообщества и ведет к его распаду.

На передаче "Времена" 25.01.2004 г. выступил А.Н.Яковлев, представленный как "действительный член РАН по Отделению экономики". Он сказал: "Фактически Ленин приостановил движение России. Если мы вспомним, историки это знают, при Столыпине Россия в два раза увеличила производство, урожай собирала Россия равный совокупному урожаю Канады, США и Аргентины".

Идейная позиция А.Н.Яковлева - его сугубо личное дело. Однако выступая как ученый-экономист, он прибегает к лжи в связи с надежно установленными фактами. Экономические результаты деятельности Столыпина изучены досконально, и А.Н.Яковлев не мог их не знать. Начнем с утверждения о производстве зерна. За 1906-1910 гг. по сравнению с 1901-1905 гг. посевные площади во всей России возросли всего на 4,8%. За это время производство ржи уменьшилось на 9,9%, пшеницы выросло на 0,1%, овса на 2,1% и лишь ячменя выросло существенно - на 19,6%. В 1911 г. был неурожай и голод. Самый высокий урожай зерновых в дореволюционный период в России был собран в 1913 г. Это был год выдающийся - урожай пшеницы в 1913 г. был в два раза выше, чем в 1911 г. и на 38,5% выше, чем средний урожай за 1906-1911 гг.

В 1913 году было собрано зерновых (по пяти главным зерновым культурам - пшенице, ржи, ячменю, овсу и кукурузе - в сумме): Россия - 5,3 млрд. пудов; США - 6,4 млрд. пудов; США, Канада и Аргентина вместе - 7,9 млрд. пудов. По суммарному урожаю пяти основных зерновых культур Российская империя уступала даже одним США. Производство картофеля и продуктов животноводства в России было очень и очень скромным, о нем и говорить нечего. А на душу населения в России в 1913 году было собрано 30,3 пуда зерна, в США 64,3 пуда, в Аргентине 87,4 пуда, в Канаде 121 пуд282.


282 "Сборник статистико-экономических сведений по сельскому хозяйству России и иностранных государств. Год десятый". Петроград, 1917. С. 114-116.


Таким образом, в отношении главной отрасли тогдашней российской экономики А.Н.Яковлев сказал заведомую неправду. Однако и в отношении промышленного производства утверждение А.Н.Яковлева является ложью. Общий прирост физического объема продукции промышленности на территории СССР за 1906-1911 гг. составил 40,2%, а за период 1906-1910 гг. (когда Столыпин обладал реальной властью как премьер-министр) только 27,7%. О двукратном увеличении и речи не было, 1906-1909 гг. в России считались годами "промышленной депрессии". Даже с учетом быстрого развития Польши и Финляндии общий прирост валовой продукции промышленности в пределах всей Российской империи за 1906-1911 гг. составил 54%. Вот точные данные по годам283:


283 Кафенгауз Л.Б. Эволюция промышленного производства в России (последняя треть 19 в. - 30-е годы 20 в.). М.: Эпифания, 1994. Этот раздел написан на основании "Сборников статистических сведений фабрично-заводской промышленности в России". (Изд. Министерства торговли и промышленности). Книга Л.Б. Кафенгауза издана Институтом экономики РАН в серии "Памятники экономической мысли". Это - один из наиболее компетентных экономистов России по данному периоду, и сомнений в достоверности его данных никто не высказывал.


Прирост промышленного производства в России в годы столыпинской реформы (на територии СССР), %

 
1906
1907
1908
1909
1910
1911
Ежегодный прирост индекса физического объема продукции промышленности
2,6
9,2
0,5
4,3
8,7
9,8
Ежегодный прирост валовой продукции промышленности
8,6
11,7
-2,2
3,8
14,4
7,6

При этом нарастало качественное отставание промышленности от индустриальных стран, так что экономика Российской империи не смогла обеспечить обороноспособности страны. Это показала Первая мировая война. Вот показатель, очень понятный тем, кто помнит Отечественную войну, когда советская экономика в производстве оружия и материалов в несколько раз превзошла промышленность Германии, на которую работала почти вся Европа. А за время I Мировой войны было произведено артиллерийских снарядов (млн. штук): Германия - 306, Франция - 290, Англия - 218, Австро-Венгрия - 80, Россия - 67284. Реформа Столыпина не удалась.


284 Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование. М., 2001. С. 89.


Какую роль сыграл этот обман и соучастие в нем интеллигенции в двух взаимосвязанных сферах - сознании самой интеллигенции и установках массового сознания? Приняв дискурс обмана , интеллигенция вынужденно отошла от норм рациональности. Отход этот был явным и радикальным, и от образованных людей требовались значительные усилия для того, чтобы подавить в себе привычку к рефлексии и "не видеть", насколько грубо они нарушают обычные правила рассуждений. Эти нарушения выражались прежде всего в уходе от четкого заявления постулатов и нравственных принципов предлагаемой реформы. Интеллигенция приняла и сама использовала новояз реформаторов - даже привычное понятие капитализм было заменено на эвфемизм рыночная экономика с тем, чтобы исключить ассоциацию с эксплуатацией. Но использование ложных имен и понятий заведомо вырывает рассуждения из лона рациональности, превращает их в инструмент манипуляции сознанием.

Отход от норм рациональности заключался в игнорировании достоверной фактической информации , в том числе количественной. Образованное сословие составило хор, подпевающий лжецам типа Селюнина, Н.П.Шмелева, А.Н.Яковлева. Наконец, во всей этой большой манипулятивной конструкции была грубо деформирована логика рассуждений, и эту логику "нового мышления" тоже была вынуждена принять интеллигенция, которая аплодировала реформаторам.

Что же касается массового сознания, то оно вследствие этого обмана было дезориентировано и расщеплено. С мая 1992 г. по июнь 1993 г. в 12 регионах РФ Институтом социологии РАН было проведено исследование на представительной выборке. Реформаторы трактуют результаты как поддержку населением "перехода к рынку". Но даже сама эта трактовка является обманом (помимо обмана, таящегося в понятии "переход к рынку). Вот главная таблица:

Распределение ответов населения России на вопрос "Как Вы думаете, переход к свободной рыночной экономике - это правильный или неправильный шаг для будущего России?" , в % по столбцам:

Варианты
май 1992
декабрь 1992
март 1993
июнь 1993
Правильный
49,3
47,2
41,6
42,8
Неправильный
29,3
29,4
28,2
28,0
Затрудняюсь ответить
21,0
23,5
26,7
29,3

Судя по этим данным, общество, несмотря на интенсивную идеологическую подготовку в течение 5-6 лет, было явно в растерянности. Число тех, кто посчитал переход к свободному (!) рынку правильным, не достигает и половины опрошенной выборки. Более того, по мере реализации реформы ее поддержка сокращается. Показательна и следующая таблица:

Распределение ответов на вопрос "Как Вы думаете, переход к свободной рыночной экономике - это правильный или неправильный шаг для будущего России?" в зависимости от образования респондентов, в % по строке:

Образование
Правильный
Неправильный
Затрудняюсь ответить
Незаконченное среднее
25,3
39,0
35,7
Среднее общее
45,8
26,8
27,4
Незаконченное высшее
59,6
12,8
27,7
Высшее
57,1
19,1
23,8

Автор делает вывод: "Несмотря на все превратности экономической реформы, перевес остается на стороне тех, кто выступает за переход к свободной рыночной экономике и передаче государственной собственности в частные руки... Заметно в ином виде предстает картина мнений населения, если в опросе представлены для оценки отдельные элементы, механизмы и следствия рыночной экономики. Ситуация выглядит весьма противоречивой и на первый взгляд не поддающейся рациональному объяснению... Около 70% опрошенных считают, что государственный контроль над ценами будет способствовать улучшению дел в стране. Почти три четверти полностью или частично согласны с суждением, что государство обязано гарантировать полную занятость и не допускать безработицы. Таким образом, с одной стороны поддерживается курс на свободную рыночную экономику, а с другой, выдвигается требование государственного регулирования цен. Напрашивается вывод, что респонденты либо представляют рынок, так сказать, выборочно, лишь в благоприятном для себя виде, либо не представляют его действие вовсе"285.


285 А.Н.Комозин. Шоковая экономика: тенденции общественного мнения населения России. - СОЦИС. 1993, № 11.


При изучении всех таблиц, напрашивается самый простой и очевидный вывод: люди потому "не представляют действие рынка вовсе", что идеологи реформы, в том числе проводившие опрос социологи, злонамеренно ввели людей в заблуждение относительно смысла понятий, применяемых в пропаганде этой реформы. Если бы социологи при опросе точно описали действительность "свободной рыночной экономики" в реально возможных для нас условиях периферийного капитализма, то ответы большинства граждан были бы совсем иными - и социологи это прекрасно знали. Но дело в том, что и большинство интеллигенции, конечно, знало, что представляет из себя эта "свободная рыночная экономика" - и поддержало не только обман, но и жесткую цензуру в отношении всех попыток дать обществу достоверную информацию о предлагаемой ему социальной системе.

Отход от принципов демократии как идеала Просвещения. Во время перестройки были заданы главные постулаты той доктрины, на основе которой предлагалось преобразование советского общества. Ключевым утверждением в списке этих постулатов была демократизация общественного и политического строя. Этот постулат был основополагающим, на нем строилась вся рациональность реформы. Все рассуждения в связи с реформой становились разумными лишь а том случае, если они не противоречили этому постулату, даже если он не упоминался. Или же, в противном случае, должно было быть оговорено, что этот постулат исключен из оснований доктрины и предлагается ее принципиально иной вариант.

На деле получилось так, что большинство интеллигенции явно уверовало в постулат демократизации, так что обозначение приверженцев перестройки и реформы как демократов стало обыденным. Но при этом с самого начала рассуждения о реформе в образованной части общества стали крайне антидемократичными . Перераспределение собственности и доходов большинства населения в пользу очень небольшого меньшинства происходило открыто и чисто политическими средствами.

Г.Х.Попов, оправдывая в начале 1992 г. присвоение правительством и передачу новым собственникам сбережений населения, писал: "Еще одна сила, которая действовала в обществе, - конструктивные слои. Кроме отрядов интеллигенции, заинтересованных в преобразованиях, это предприниматели, фермеры, кооператоры. Все они выступали за новые формы жизни. Но беда состояла в том, что их было катастрофически мало ... Для того, чтобы повышение цен привело к развитию производства, подъему экономики, его итоги должны попасть в руки предпринимателей" ("Независимая газета", 13 марта 1992 г.) [выделено мною - С.К-М ].

Поддержка антидемократической реформы поминается вовсе не в упрек интеллигенции - ах, изменила светлому идеалу! Странными душевными метаниями интеллигенции все уже сыты по горло, и ее очередной нравственный кульбит никого не трогает. Здесь нас волнует тот факт, что интеллигенция вовсе не перешла сознательно к понятийному аппарату и шкале ценностей кастового сословного общества, возомнив себя господствующим меньшинством, какой-то неоаристократией. Беда в том, что в душе она осталась верна идеалу демократии, а надстройка ее рассуждений находилась в вопиющем противоречии с базой постулатов. Это расщепление сознания сделало все мышление образованного слоя общества неадекватным реальности. Было разрушено пространство разумных рассуждений. В кризис погрузилось все общество в целом, инструменты мышления испорчены.

Нарушение элементарных норм демократического подхода наблюдалось с самого начала перестройки - и было с удовлетворением принято большинством интеллигенции. Прежде всего, это проявилось в ее собственном кругу. Нетерпимость ко всем тем, кто высказывал несогласие с экономической реформой или хотя бы сомнение в ее разумности, была на удивление интенсивной. Сразу же выработался штамп: если возражал человек с более или менее высоким статусом (директор, профессор и пр.), то его клеймили как "консерватора, напуганного угрозой лишиться своих привилегий". Если же возражение поступало "снизу", то его квалифицировали как "продукт люмпенизированного сознания".

Интеллигенция фактически одобрила жесткую цензуру, сразу же введенную на "антиперестроечные" публикации и выступления. Была даже инспирирована публикация невнятного и совершенно неопасного для перестройки "письма Нины Андреевой", - чтобы затем устроить истерическую кампанию по поводу этой публикации. Хотя, казалось бы, если ты демократ - что ж ты так переживаешь из-за статьи какой-то инакомыслящей гражданки?

Но главное, конечно, это отношение интеллигенции к голосу "непросвещенного большинства" (тогда в ходу еще было слегка шизофреническое выражение "агрессивно-послушное большинство"). Знаков несогласия большинства населения с доктриной реформы приходило множество, читающая публика не могла их не видеть - но даже намека не было на попытку диалога с массой, на то, чтобы потребовать от "своих" дать ей голос, чтобы начать хотя бы в "своем" кругу возможностей коррекции программы. Нет, эти знаки просто игнорировали - "иного не дано!", "пропасть нельзя перепрыгнуть в два прыжка!" и пр.

Не будем подробно останавливаться на "судьбоносном" моменте - 76% населения СССР проголосовало на референдуме за сохранение Союза. В Москве и Ленинграде более половины были против сохранения. Но разве мог человек, принявший постулат демократизации, радоваться тому, что господствующая верхушка имела достаточно силы, чтобы наплевать на мнение большинства! А ведь радовались.

Вспомним вещи простые, бытовые. Видные социологи и экономисты требовали либерализации цен на продукты питания, интеллигенция "забрасывала их цветами". Это - ее право, ее выбор. Подавляющее большинство было против. Опросы в преддверии кризиса фиксировали: "Население не верит в быстрое улучшение потребительского рынка и выступает за регулируемое государством нормированное распределение благ как средство гарантированного снабжения. Более половины жителей столицы [56,3%] против такого решения [введения талонов на мясо]. А большинство жителей областных и районных центров, малых городов, сельской местности поддерживают введение талонов на мясо. Респонденты вполне отдают себе отчет в том, что эта мера не является панацеей от всех бед. Однако они предпочитают талоны, нежели повышение цен. Большинство опрошенных жителей разных регионов (около 80% в городах и 65% в сельской местности) выступают против повышения цен на мясопродукты, не считают его эффективным средством борьбы с дефицитом"286.


286 А.К.Гузанова. У мясного прилавка. - СОЦИС. 1989, № 5.


Сторонники реформы в основном попали в те 20%, которые выступали против государственного регулирования, за рынок со свободными ценами. Они поддержали Гайдара и Ельцина, когда их властная бригада "отпустила" цены. Ну так исключи постулат демократии из тех интеллектуальных инструментов, которые ты используешь при рассуждениях - и они у тебя вновь обретут связность, с тобой можно будет договариваться, вести дебаты. Но нет, всякое сомнение в благотворности рынка отметалось без комментариев, как нечто абсурдное и порочное - и все это при искренней убежденности в собственной демократичности.

Вот, Ю.В.Волков, доктор философских наук, зав. кафедрой социологии и социального управления Академии труда и социальных отношений (!) пишет о позиции рабочих: "Демократическое движение, начавшее развиваться в стране в последние годы и охватывающее главным образом прогрессивную интеллигенцию, вряд ли сможет само по себе преодолеть сопротивление консервативных сил и обеспечить утверждение нормальной, эффективной рыночной экономики... Ориентация на смешанную рыночную экономику присуща многим организациям в современном рабочем движении. Однако в нем присутствует и противоположная позиция - полная неприятия не только частной собственности и частного предпринимательства, но даже той "полурыночной" экономики, которая проектируется некоторыми в рамках незыблемости "социалистических принципов"... Это движение, выражающее люмпенизированную психологию наиболее отсталых - в массе своей - слоев рабочих и служащих, имеет не так уж мало сторонников,... а в условиях резкой пауперизации масс с весны 1991 г. люмпенская психология может пойти вширь"287.


287 Ю.Е.Волков. Рабочее движение в условиях перехода к экономике смешанного типа. - СОЦИС. 1991, № 12.


Приняв и поддерживая подобную идеологию и в то же время считая ее выражением "демократического движения прогрессивной интеллигенции", эта самая интеллигенция впала в состояние искусственной шизофрении, - и ее рассуждения стали внутренне противоречивыми, некогерентными . Пользуясь своим заслуженным профессиональным авторитетом в массе трудящихся, наши интеллигенты, выступив в качестве идеологов, "оболтали" здравомыслящую массу, сбили ее с толку и помогли номенклатурной шайке разграбить народное хозяйство, совершить "в граде сем неслыханнейшее воровство". И это было со стороны интеллигенции величайшей, неприличной глупостью. Можно если не оправдать, то хотя бы понять козла-провокатора - для него в конце коридора, по которому он ведет на бойню овец, есть маленькая дверка. Для нашей прогрессивной интеллигенции такой дверки не оказалось, да она о ней даже не спросила. А главное, и вся эта бойня устроена на "Титанике".

Историк, академик П.В.Волобуев писал об октябре 1993 г.: "Не довольствуясь тем, что экономическими трудностями правящие круги ввергли большинство народа в политическую апатию, они решили дать прозревшему меньшинству, т.е. добросовестным демократам, такой предметный урок расправы, чтобы раз и навсегда сломить всякую попытку сопротивления антинародной политике верхов"288.


288 П.В.Волобуев. Четвертооктябрьский политический режим: социальная сущность и перспективы. - В кн. "Куда идет Россия?... Альтернативы общественного развития". М.: Аспект-Пресс. 1995. С. 287-300.


Павел Васильевич надеялся на добросовестность, на прозрение, на необходимость для власти запугивать это добросовестное меньшинство "демократов". На деле, похоже, ситуация хуже. Как можно прозреть, если разрушены инструменты рационального мышления! Как угодно пугай такого человека, он не извлечет "предметного урока", ибо не способен выстроить в уме причинно-следственные связи. Отгремели пулеметные очереди, смыли кровь с мостовой - и пошел испуганный вчера прогрессивный интеллигент голосовать за те же маски. Так и ходит.

Общая постановка задачи реформирования хозяйства . Итак перед обществом была поставлена задача создать хозяйство, основанное на частной собственности, чего, как признал сам "архитектор перестройки", никогда не было в русской цивилизации. Значит, задача эпохальная, и от образованных людей можно было ожидать внимательного изучения условий, постулатов и логики этой программы, ее органичного соответствия той реальности, которую предполагалось реформировать. Интеллигенция и взялась за эту миссию - растолковать людям необходимость перехода к рынку и конкуренции. Но каков же был при этом ее интеллектуальный инструментарий? На деле установки и даже понятия, которыми оперировали на своих кухнях наши интеллигенты, дерзко противоречили и логике, и здравому смыслу. Да и сейчас противоречат. Как будто накопленный человечеством опыт, перекристаллизованный в систематизированное знание, вдруг рухнул в какую-то яму, не оставив следа в голове образованных людей. В конце 80-х годов, когда приходилось сталкиваться с этими людьми, казалось невозможным, что они говорят всерьез - так это не вязалось ни с тем, что мы видели вокруг и с элементарной логикой.

И от русских философов начала ХХ века, и от советских историков, и от западных либеральных мыслителей мы знали , что никакая реформа не может увенчаться успехом, если она не принимается культурой данного общества. Знали - но вдруг как будто забыли! Но ведь нас специально предупреждали, в том числе с самого Запада. Видный современный философ либерализма Дж. Грей писал об откате к "пещерному" либерализму: "Реальная опасность палеолиберальной мысли и политики во всем многообразии их форм заключается в непонимании их адептами того обстоятельства, что рыночные институты живы и прочно стоят на земле только до тех пор, пока они встроены в контекст культуры обществ, чьи потребности они призваны удовлетворять"289. В другом месте он говорит о конкретной программе неолиберальных реформ, навязываемой МВФ: "Она утопична в своем игнорировании или отрицании той истины, что рыночные институты стабильны тогда и только тогда, когда они укоренены в совокупности культурных форм, ограничивающих и наполняющих смыслом их деятельность" (Грей, с. 203).


289 Дж. Грей. Поминки по Просвещению, М.: Праксис. 2003. С. 181.


Сейчас, когда крах этой программы налицо, наших реформаторов-интеллектуалов как прорвало, и они ударились в откровения. И опять не верится, что люди говорят все это всерьез. Помню, в одной газете был репортаж об убийстве. Два подростка убили сторожа и украли у него тапочки. Когда их поймали, они откровенно и с ясными глазами так и объясняли - хотели украсть тапочки. Наши экономисты-либералы похожи на этих подростков.

Вот, на лекции 11 мая 2004 г. выступает Симон Кордонский - член одной из трех интеллектуальных групп, которые замышляли реформу (сам он принадлежал к группе Т.И.Заславской). Он рассказывает, как это начиналось (точнее излагает свою версию, как это виделось с его уровня; для нас неважно, верна ли она фактологически - нас интересуют не факты, а тип мышления): "В 1983 году в экспедицию в сельском районе Алтайского края, которую возглавляла Татьяна Ивановна Заславская, приехали Петя Авен и Слава Широнин. Они до этого очень много занимались Югославией, США и успешными экономическими реформами стран с переходной экономикой, но погружение в реальность обыденной сибирской жизни оказалось для них открытием... Авен и Широнин были настолько вдохновлены теми впечатлениями, которые они получили в результате поездки, что приехали в Москву и рассказали об этом на семинаре в Институте системных исследований, где тогда работал Егор Гайдар.

На семинаре в "Змеиной горке" в Питере в 1985 году, собственно, все и познакомились: большая часть как ушедших, так и еще действующих политиков и экономистов... В 1988 году, в клубе "Строитель" у нас произошло первое всеобщее заседание диссидентов, после которого было принято решение о создании газеты "КоммерсантЪ", кооператива "Факт" и многих других организаций".

Как же он характеризует сегодня всех этих "ушедших и еще действующих политиков и экономистов"? Он выделяет такую их главную черту: "Мое глубокое убеждение состоит в том, что основной посыл реформаторства - то, что для реформатора не имеет значения реальное состояние объекта реформирования. Его интересует только то состояние, к которому объект придет в результате реформирования. Отсутствие интереса к реальности было характерно для всех поколений реформаторов, начиная с 1980-х годов до сегодняшнего времени... Что нас может заставить принять то, что отечественная реальность - вполне полноценна, масштабна, очень развита, пока не знаю".

Для любого человека, мало-мальски связанного с наукой, это признание покажется чудовищным. Такая безответственность не укладывается в голове. И ведь это говорится без всякого волнения, без попытки как-то объяснить такую интеллектуальную патологию. Кто сейчас этот Симон Кордонский, где работает? Референтом президента В.В.Путина, в его администрации. Работает - и хоть бы что, продолжает те же самые реформы, что планировал со своими приятелями Петей Авеном и Егором Гайдаром.

Присутствовавший на лекции Глеб Павловский, который занимался разработкой реформ в плане политики, добавляет: "Лет 15 назад, при начале нашего общественного движения, имела место неформальная конвенция. Конвенция о том, что знания о реальности не важны для какого-то ни было политического или общественного действия. Действительно, эта конвенция состоялась, и реформаторы действовали внутри нее, как часть ее. С моей точки зрения, утверждения докладчика можно интерпретировать так, что собственно реформаторы были людьми, которые согласились действовать, не имея никаких представлений о реальности, но при наличии инструментов для преобразования, изменения того, что есть, особенно в направлении своих мечтательных предположений. Эти люди делали то, что они делали, и погрузили остальных в ситуацию выживания.

Пример этих реформ это то, что происходило в правовой сфере, где либерализация процессуального законодательства конца 80-х, начала 90-х годов привела к тому, что условия населения в лагерях стали пыточными, каковыми они не были при Советской власти. Они и продолжают ими быть, это продолжает усугубляться, там существует отдельная социальная реальность, которая совершенно не описывается современными правозащитниками".

Эти слова надо понимать так, что и сам Павловский участвовал в выработке и заключении этой "неформальной конвенции", которой следовали реформаторы. Но разве положение изменилось, разве эта конвенция отменена? Разве бесстрастная констатация заменяет рефлексию и поиск путей к исправлению патологии? Ни в коей мере. Павловский продолжает уже о нынешних политиках у власти: "Они уклоняются и развивают очень изощренные технологии, в том числе исследовательские, политические, научные, общественные технологии вытеснения любого реального знания... Это... питает энергетикой наш политический и государственный процесс, - уход от знания реальности, отказ, агрессивное сопротивление знанию чего бы-то ни было о стране, в которой мы живем".

И вот, люди с таким мышлением были востребованы как интеллектуальное сообщество, взявшееся планировать переделку всей жизни страны. И они были ведь поддержаны наиболее влиятельной частью интеллигенции! Да и сейчас пользуются уважением и престижем, читают лекции...

После той лекции Кордонского была дискуссия, и вот красноречивые ответы реформатора и референта В.В.Путина. Он высказал странную мысль, что "реформ не было" - так, шалости. Его и спрашивают об одной из шалостей Гайдара:

Рогов . Реформ не было, а отпуск цен был. Это был благотворный шаг?

Кордонский . А хрен его знает.

Рогов . Давайте согласимся, что отпуск цен благотворно...

Кордонский . Не благотворно, понимаешь? Голодуха была. Что значит благотворно? Другого выхода не было".

Представьте, одного из соавторов доктрины реформ через 12 лет после либерализации цен спрашивают, какова нынешняя оценка этого шага, и он отвечает: "А хрен его знает". Да это просто распад рациональности и норм интеллектуальной совести. Ведь речь идет о шаге, который привел к социальной катастрофе, последствия его хорошо известны, неужели не нашлось других слов! Дальше - больше. Референт президента не может не знать, что в 1991 г. никакой "голодухи", которая якобы заставила отпустить цены, в стране не было, а именно после отпуска цен голодуха возникла - и в конце 1992 г. более половины женщин РСФСР получали в рационе белка меньше физиологического минимума. Изменение типа питания после отпуска цен дотошно зафиксировано в официальном докладе о состоянии здоровья населения России (он процитирован в главе 2).

Но Кордонский вовсе не лжет, он просто не обращает внимания на реальность, она для него несущественна - он следует конвенции, о которой сказал Павловский. Однако ведь даже и в этом он нелогичен. Допустим, была голодуха - почему же "другого выхода не было", кроме как отпустить цены и сделать многие продукты недоступными для половины населения? Он не слышал, что в 1918 г. при голодухе ввели уравнительные пайки? Ему родители не рассказали, что с 1941 по 1947 г. в стране существовала карточная система, которая предотвратила голодуху в гораздо более трудных условиях? Совершенно очевидно, что "другие выходы" были и ответ Кордонского иррационален, неразумен. Иного не дано! Какое сужение сознания.

21 апреля 2004 г. свои откровения сделал в такой же публичной лекции член другой группы реформаторов-теоретиков, В.Найшуль (он приписывает себе честь изобретения ваучера). Его рассуждения замечательны тем, что своей сильной стороной он считает чисто математический, логический анализ экономики - без "химер совести". С таким подходом к народному хозяйству как машине реформаторы привели его к краху - это факт, который считается очевидным и никем не ставится под сомнение. Но сейчас, глядя назад, эти теоретики не только не видят в своих расчетах никакой ошибки, но у них даже и мысли не возникает посмотреть на продукт своего ума с этой точки зрения. А между тем сами их рассуждения некогерентны, в них не вяжутся концы с концами. Честно говоря, они просто непохожи на рассуждения нормальных людей. Прочитаем пару мест из этой лекции:

"Найшуль. Реформа - это всегда какой-то умственный продукт, и реформы 90-х годов, по крайней мере, в их экономической части - это умственный продукт группы, членом которой я был.

В конце 70-х годов не только наша группа, но и еще несколько толковых человек в Госплане знали, что страна находится в смертельном экономическом кризисе... Точка, в которой чувствуются все проблемы плановой экономики - это Госплан. Госплан лихорадило, лихорадило не как организацию, а как схему работы - Госплан все время пересчитывал собственные планы. Итак, в конце 70-х годов в Госплане ощущалось, что система находится в кризисе, из которого у нее, по всей видимости, нет выхода...

Часть наших размышлений состояла в ответе на вопрос: если эта система не выживает, то в чем дело? В том, что эта система не способна координировать работу нашей страны. На самом деле, то, что она делала это в течении стольких лет, совершенно поразительно. Ведь все же планировалось, система обладала способностью координировать все так, чтобы все-таки что-то попадало туда, куда нужно. Но она уже с этим не справлялась. Выход был в децентрализации. Децентрализация - все с этим соглашались, но дальше надо было додумать. Может быть, потому что мы были математиками, людьми со свободной головой для логического анализа, ясно было, что отсюда следуют свободные цены.

Далее. Если у нас свободные цены, то возникает вопрос о собственности... Мы получаем, что необходима частная собственность, а необходимость частной собственности предполагает приватизацию, мы получаем как логическое упражнение ваучерную приватизацию. Собственно, в 81 - м году эта ваучерная приватизация была придумана".

Начнем с начала. "Несколько толковых человек" считают, что "страна находится в смертельном экономическом кризисе". Согласитесь, что это мнение отнюдь не тривиальное, тем более, что множество других толковых людей так вовсе не считали, а видимых симптомов смертельной болезни Найшуль не называет. Ведь для такого страшного вывода требуются рациональные доводы, которые надо тщательно проверить и вынести на профессиональный консилиум. Ничего этого не было, общепринятые экономические и социальные показатели (динамика капиталовложений, рост производства, потребления и даже производительности труда) не предвещали не только смерти, но даже и тяжелого кризиса. Попробуйте сегодня найти тексты тех лет (пусть даже написанные "в стол"), в которых спокойно и внятно была бы обоснована неминуемая гибель советской экономики. Нет таких текстов, были только кухонные разговоры.

Единственный аргумент Найшуля - "Госплан лихорадило". Причем лихорадило не как организацию, а как схему работы (?). Это заключалось в том, что "Госплан все время пересчитывал собственные планы". Ну и что? На то он и Госплан, в самом факте пересчета планов не видно признаков гибели. Да, хозяйство стало большим, прежняя методология планирования не отвечала сложности объекта, это обычный кризис метода , который разрешается посредством создания нового инструментария. Как из этого следует, что "по всей видимости, нет выхода"? Никак не следует, это просто-напросто глупое утверждение. И уж никак из сказанного не следует, что "эта система не выживает". Это идеологическая чушь, которую Найшуль и его сообщники вбили себе в голову (если вообще не придумали задним числом - почитайте сегодня все статьи этих теоретиков, относящиеся к концу 70-х годов, включая статьи редактора журнала "Коммунист" Е.Гайдара). И эту чушь интеллектуалы слушают, развесив уши, в 2004 году!

Но, допустим, "несколько толковых человек" узрели признак кризиса. Что делают в таком случае разумные люди? Ставят диагноз болезни, обсуждают его, составляют перечень альтернативных подходов к предотвращению беды, вырабатывают критерии выбора лучшей (или хотя бы хорошей) альтернативы и доказывают ее преимущества. Что же мы слышим от этого человека "со свободной головой"? Он пропускает все предварительные стадии работы и изрекает, как шаман: "Выход в децентрализации!" Почему, откуда это следует? Ниоткуда, никакой логики в этом нет и, видя воочию результаты этой реформы как "умственного продукта", отсутствие логики кажется очевидным. Даже закрадывается подозрение, что все эти группы теоретиков и их лекции в течение двадцати лет - большой спектакль, а за спиной этих безумных актеров потирают руки абрамовичи и япончики. Но ведь эти актеры - элита нашего интеллектуального сословия, ей и до сих пор рукоплещут, как новому платью короля.

Что понимает Найшуль под "децентрализацией" советской экономики? Вовсе не сокращение планируемой из центра периферийной части хозяйства с сосредоточением усилий планирования на ядре из ключевых отраслей и предприятий. Напротив, по его понятиям децентрализация - это уничтожение именно ядра экономической системы. Вот его простенькое умозаключение: "Отсюда следуют свободные цены. Если у нас свободные цены, то возникает вопрос о собственности... Мы получаем, что необходима частная собственность, а необходимость частной собственности предполагает приватизацию". Какая же это реформа, это именно революционное уничтожение системы. Сначала без всяких оснований утверждают, что человеку грозит смертельная болезнь, а потом на этом основании убивают его. Вот так врач!

Из Найшуля и его приятелей так и прет, что они мечтали именно об убийстве советской экономической системы, в этом своем энтузиазме они даже не замечают полного отсутствия связности в их умозаключениях. Но как не замечают этого образованные люди, насмотревшиеся на всю эту реформу! Ведь ясно, что если Найшуль в своих расчетах не был злонамерен, то он наделал грубейших ошибок. Китай, начавший реформы исходя из совершенно иных постулатов, из крестьянской страны становится первой экономической державой мира - а у нас реформа парализовала экономику.

Послушайте рассуждения Найшуля, которыми он и сегодня гордится: "Я бы сказал еще, на какие страны мы ориентировались... Для меня в 90-м году, особенно после той поездки, были и остаются очень релевантной страной Чили. Страной, у которой очень много чему надо научиться... И с этим связана проблема, которая до сих пор не решена, - это неспособность связать реформы с традициями России. Неспособность в 85-м году, неспособность в 91-м, неспособность в 2000-м и неспособность в 2004 году - неспособность у этой группы и неспособность у страны в целом. Никто не представляет себе, как сшить эти две вещи... То, что можно сделать на голом месте, получается. Там, где требуются культура и традиция, эти реформы не работают. Скажем, начиная от наукоемких отраслей и банковского сектора, кончая государственным устройством, судебной и армейской реформой. Список можно продолжить".

Можно ли представить себе более дикий взгляд на советскую систему хозяйства? Учиться у Чили! Никакие критерии подобия между двумя системами не выполняются, но Найшулю нравится (почему-то он считает, что Чили это множественное число - от Чиля, что ли?)290. Для реформаторов характерна "неспособность связать реформы с традициями России" (на эту неспособность у "страны в целом" нечего кивать, это просто глупая риторика)! Неспособен, так что ж ты берешься! В этом есть какая-то детская дебильная безответственность. Какое голое место, где в России такое голое место, где у Гайдара с Найшулем "получилось"? Страшный регресс в мышлении.


290 Поразительно и то, как легко наши демократы поверили в миф об успехах экономической политики Пиночета. Реальность Чили совсем иная. В 1989 г. 41,2% населения жили ниже черты бедности. Вокруг Сантьяго и других больших городов выросли трущобы. Жизнь в них поддерживали бесплатные суповые кухни. В 1970 г. дневной рацион беднейших 40% населения имел энергетическую ценность 2019 калорий. К 1980 г. эта цифра упала до 1751, а к 1990 до 1629 [Alvaro Diaz, El Capitalismo Chileno en los 90: Crecimiento Economico y Desigualdad Social (Santiago: Ediciones PAS, 1991), statistical appendix.]. Но такие "микропоказатели" либералов не интересуют. В Интернете есть книга: С.Кангас. Чикагские мальчики и чилийское экономическое чудо (пер. Дм. Каледина).


И ведь весь интеллектуальный инструментарий этих "бригад" пресса и телевидение довольно широко вбили в общественное сознание. Вспомним хотя бы ставшее общепринятым утверждение, будто рыночная экономика (капитализм) является "естественным " типом хозяйства - в отличие от советского, "неестественного ".

Экономист, многолетний декан факультета экономики МГУ Г.Х.Попов изрек в своей книжке "Что делать": "Социализм пришел, как нечто искусственное, а рынок должен вернуться, как нечто естественное". Заметим, что у него еще есть признаки стыда, так что он подтасовывает понятия - противопоставляя социализму капитализм, он заменяет это слово туманным термином "рынок".

А.Стреляный, ведущий радио "Свобода", выступая 18 мая 2001 г., сказал, например: "Всё советское народное хозяйство, от первого тракторного завода до последней прачечной, появилось на свет неестественным путём. Не рынок, не потребитель решал, где строить тот или иной завод или мастерскую, что там клепать и сколько, а чиновник, Госплан. Эти искусственные создания (артефакты) и существовать могли только в искусственной среде, что значит за счёт казны, а не потребителя".

Поразительно, как с помощью идеологии удалось замечательным образом стереть в общественном сознании вполне очевидную вещь - хозяйство, а тем более экономика, суть явление социальное , присущее только человеческому обществу. Это порождение культуры, а не явление природы. Называть "естественным" завод, построенный "по указке потребителя, а не Госплана" - глупость. Это такой же "артефакт", могущий "существовать только в искусственной среде". Ну как могли наши инженеры и учителя столько лет слушать подобную чушь и поддакивать ей!

Рыночная экономия тем более не является чем-то естественным и универсальным. Уж если на то пошло, естественным (натуральным) всегда считалось именно нерыночное хозяйство, хозяйство ради удовлетворения потребностей - потому-то оно и обозначается понятием натуральное хозяйство . Разве не странно, что образованные люди перестали замечать эту отраженную в языке сущность.

Более того, придание обществу черт дикой природы (в частности, к этому сводится социал-дарвинизм) - культурная болезнь Запада, давно осмысленная и во многом преодоленная. Казалось невозможным, чтобы она в конце ХХ века вдруг овладела умами российской интеллигенции - ведь много предупреждений было сделано не только русскими философами, но и с самого Запада?

Виднейший американский антрополог М.Сахлинс пишет: "По кpайней меpе начиная с Гоббса склонность западного человека к конкуpенции и накоплению пpибыли смешивалась с пpиpодой, а пpиpода, пpедставленная по обpазу человека, в свою очеpедь вновь использовалась для объяснения западного человека. Результатом этой диалектики было опpавдание хаpактеpистик социальной деятельности человека пpиpодой, а пpиpодных законов - нашими концепциями социальной деятельности человека... С XVII века мы попали в этот порочный кpуг, поочеpедно пpилагая модель капиталистического общества к животному миpу, а затем используя обpаз этого "буpжуазного" животного миpа для объяснения человеческого общества... Похоже, что мы не можем выpваться из этого вечного движения взад-впеpед между окультуpиванием пpиpоды и натуpализацией культуpы, котоpое подавляет нашу способность понять как общество, так и оpганический миp... В целом, эти колебания отpажают, насколько совpеменная наука, культуpа и жизнь в целом пpонизаны господствующей идеологией собственнического индивидуализма"291.


291 Sahlins M. Uso y abuso de la biologнa. Madrid: Siglo XXI Ed., 1990.


Почему наша интеллигенция, уверовав в рынок, не послушала крупнейшего западного экономиста ХХ века Дж.М.Кейнса? Ведь он специально обсуждал главный аргумент идеологии - апелляцию к естественному порядку вещей, к якобы "природным" законам общественной жизни. Он вскрыл методологическую ловушку, скрытую в самом понятии "естественный", и отверг правомерность распространения этого понятия на общество. Для кого он это делал? Мы переживаем уникальный в истории культуры случай, когда интеллектуальная, в том числе научная, элита выступает в идеологии как сила обскурантистская, антинаучная.

Рыночная экономика - недавняя социальная конструкция, возникшая как глубокая мутация в очень специфической культуре Запада. Только равнодушием нашей интеллигенции к фундаментальным категориям можно объяснить тот факт, что в массе своей она даже не попыталась вникнуть, какого типа жизнеустройство реформаторы пытаются навязать России. Рынок был представлен идеологами просто как механизм информационной обратной связи, стихийно регулирующий производство в соответствии с общественной потребностью через поток товаров. То есть, как механизм контроля, альтернативный плану. Но ведь это мелочь! Дихотомия "рынок-план " несущественна по сравнению с глубинным смыслом понятия рынок как общей метафоры всей западной цивилизации.

Эта метафора означает, что буквально все человеческие отношения должны сводиться к купле-продаже, эквивалентному обмену (это называется "трансакционное мировоззрение"). Например, теория государства строится аналогично теории рынков, на которых политические партии в избирательном процессе ведут торг с избирателями, "продавая" за их голоса свои программы ("Экономическая теория демократии" А.Даунса). За свой анализ политики, представленной как институт обмена, Дж.Бьюкенен получил Нобелевскую премию.

К рынку сводится в этом мировоззрении любой общественный институт: университет становится рынком знаний, а учитель из подвижника превращается в торговца услугами. Даже церковь становится рынком "причастности к Богу и его закону". В этом мировоззрении любая духовная ценность сводится через возникающие при ее движении трансакционные издержки к цене. Потому и бытует афоризм: "Запад - это цивилизация, знающая цену всего и не знающая ценности ничего". Неужели наша интеллигенция мечтала о таком исходе русской культуры?

Известно, что Россия не испытала религиозной революции, сходной с Реформацией в Западной Европе. У нас не возникло "протестантской этики", которая духовно освящала бы наживу. Заставить людей, воспитанных в православии (да и исламе), сделать наживу высшим жизненным ориентиром, можно было только сломав их культурные устои, насильно обратить в идолопоклонство.

В некоторых случаях глупость попыток переведения всех сторон хозяйственной деятельности на рыночные принципы очевидна, но приличные люди обязаны молчать, как при виде голого короля. Молчат - и сами отходят от норм логики и здравого смысла. Таков, например, случай теплоснабжения. Реформа в этой сфере хозяйства поставила систему отопления городов на грань полного краха. А ведь специалисты самого правительства и так, и эдак пытались объяснить власти реформаторов утопичность их замысла.

В официальном Докладе так говорится о принципиальной непригодности рыночных механизмов для обеспечения стабильной работы централизованного теплоснабжения: "Распространено мнение, что рыночные механизмы должны автоматически обеспечивать повышение эффективности использования топлива и энергии. Но реальная жизнь показывает, что это не так... Тепло является на редкость нерыночным товаром: его нельзя накопить на складе продавца, от него не может отказаться и потребитель. В теплоснабжении чрезвычайно затруднена конкуренция. Поэтому организация управления такой отраслью в рыночных условиях, способствующих массовой коррупции, является чрезвычайно трудной задачей...

Критерии надежности энергоснабжения и экономической выгоды не совпадают. С точки зрения надежности теплоснабжения необходимо производить модернизацию и замену изношенного оборудования, с точки зрения быстрой разовой прибыли выгодно работать до полного износа"292.


292 Национальный доклад "Теплоснабжение Российской Федерации. Пути выхода из кризиса. 1. Реформа системы теплоснабжения и теплопотребления РФ". М., 2001.


О каком свободном рынке может идти речь, если в данной конкретной сфере хозяйства невозможна конкуренция! Поразительно то, что когда где-то действительно удается создать ячейку частнокапиталистического уклада в теплоснабжении и сразу обнаруживается вся абсурдность рыночных принципов в этой сфере, власть, вплоть до самых высоких уровней правительства, имитирует наивность и "непонимание". Как будто не те же самые чиновники и политики требуют от теплоснабжения отношений купли-продажи. Вот маленький казус, возникший в ходе летней (2003 г.) проверки готовности теплоснабжения к зиме. Его излагает официальная "Российская газета" и комментирует зам. председателя Госстроя РФ:

"Эксперты оказались в растерянности. Выяснилось, что жителям двух городков Иркутской области - Черемхово и Слюдянка - грозят не только морозы, но и новоявленные капиталисты от ЖКХ, с которыми никто не знает, что делать. Тепло в дома подается здесь исключительно частное. Каждый из этих городков обогревает по одной приватизированной котельной, сообщил замглавы Госстроя Леонид Чернышев. Однако владельцы решили их продать: на кочегарах много не наваришь. Они направили местной администрации предложение приобрести котельную за 30-40 млн. рублей. Власть не поверила. Но когда иркутские капиталисты пригрозили разобрать свою собственность на кирпичи и пустить их с молотка, направили запрос в местную прокуратуру. Та констатировала: отнять котельные нельзя, приобретены на законных основаниях. На днях вмешался и Госстрой, который запросил в МАП России: правомочны ли частники? Если выяснится, что - да, придется ведомству просить кабинет министров выделить деньги и на покупку этих котельных"293.


293 "Российская газета" № 123, 26.06.2003.


Неужели наш честный интеллигент-либерал не видит, что реализация его идей создала ситуацию абсурда? Жулик, наверняка получивший старую котельную почти даром, теперь требует за нее от прежнего хозяина миллион долларов, шантажируя тем, что осенью сломает этот единственный в городке источник тепла. И прокуратура считает, что этот жулик прав. А "эксперты в растерянности"! Понимание рынка и частной собственности, которое навязали обществу наши приватизаторы (подозреваю, что небескорыстно), несовместимо не только с нормами рациональности, но и с жизнью.

Поддержка рыночной реформы как разрыв с культурой России. В связи с переходом к рынку сразу возник раскол в обществе. Здесь мы говорим не о тех социальных противоречиях и конфликте интересов, которые возникли в ходе реформы, а о конфликте ценностей, представлений о благой жизни. И о том, что сознание нашей интеллигенции было закрыто странным когнитивным (познавательным) фильтром, который не позволил этот конфликт увидеть и осмыслить.

Давно, с начала ХХ века стало понятно, что капитализм (рыночная система) - это особая, уникальная культура294. Совмещение ее с иными культурами - огромная и сложная проблема. Наши реформаторы и пошедшая за ними часть интеллигенции эту проблему просто игнорировали. Известно, что Россия не испытала религиозной революции, сходной с Реформацией в Западной Европе. У нас не возникло "протестантской этики", которая духовно освящала бы наживу. Заставить людей, воспитанных в православии (да и исламе), сделать наживу высшим жизненным ориентиром, можно было только сломав их культурные устои, насильно обратить в идолопоклонство.


294 Исключительно красноречиво само замалчивание имени Вебера как "архитекторами перестройки", так и "реформаторами". Когда начался поход против "тоталитаризма", хорошим тоном было сетовать на то, что нам всю жизнь навязывали Маркса, не допуская к Веберу, который осветил важнейшие стороны капитализма, проигнорированные Марксом. Наконец, издается Вебер - и что же? Он становится чуть ли не запрещенным автором, ибо с очевидностью показывает: никакого капитализма (кроме преступного) реформаторы в России не строят. А ведь Вебер пришел к своим основным открытиям после того как, выучив русский язык, исследовал первую русскую революцию и понял очень важные вещи о нашем обществе.


Читая М.Вебера, можно представить себе, какого масштаба духовную катастрофу пытались устроить нашему народу реформаторы. Он пишет о мировоззрении, которое легло в основание буржуазного общества: "Нажива в такой степени мыслится как самоцель, что становится чем-то трансцендентным и даже просто иррациональным по отношению к "счастью" или "пользе" отдельного человека. Теперь уже не приобретательство служит человеку средством удовлетворения его материальных потребностей, а все существование человека направлено на приобретательство, которое становится целью его жизни. Этот с точки зрения непосредственного восприятия бессмысленный переворот в том, что мы назвали бы "естественным" порядком вещей, в такой же степени является необходимым лейтмотивом капитализма, в какой он чужд людям, не затронутым его веянием"295.


295 Вебер М. Протестантская этика..., с. 75.


Поворот к рынку от нашего "естественного" порядка вещей кажется большинству наших граждан именно "бессмысленным переворотом", и совершить его не могут даже "новые русские". Они и ведут себя, как подгулявшие купцы, а не рачительные поклонники Мамоны. Удивительно, что наша интеллигенция, во время перестройки зауважавшая Н.Бердяева, одновременно впала в рыночную утопию и надежду построить в России буржуазное общество. Ведь в своей последней книге "Русская идея" (1946 г.) Н.Бердяев пишет: "Для России характерно и очень отличает ее от Запада, что у нас не было и не будет значительной и влиятельной буржуазной идеологии"296. Ну хоть бы кто-нибудь сказал, пусть голословно, что Бердяев ошибся, буржуазную идеологию мы сможем и выработать, и навязать массовому сознанию. Нет, образованные люди просто держат в уме взаимоисключающие установки и даже этого не замечают.


296 Н.Бердяев. Русская идея. - "Вопросы философии". 1990. № 1, с. 89.


Кстати, надо сказать и вещь, обидную для наших реформаторов именно как западников - они сразу пошли против культурных постулатов западного рыночного либерализма. Важнейшей стороной в учении либерализма был поиск внеэкономических способов ограничить, ввести в рамки права и морали эгоистические поползновения частных предпринимателей. А.Смит в "Богатстве народов" прямо писал, что этот класс "обычно заинтересован в том, чтобы вводить общество в заблуждение и даже угнетать его". Но разве об этой проблеме задумалась наша интеллигенция, убеждая трудящихся поддержать рыночную реформу? Нет, она поверила в магическую силу "невидимой руки" рынка и оторвалась от рациональности либерализма, не говоря уж о рациональности учений, делающих упор на сотрудничество и солидарность людей.

Более того, интеллигенция совершила огромную ошибку, предположив, что едва ли не большинство населения России воспримет образ мысли и действия, присущий "человеку экономическому". Это была вывернутая наизнанку общинная тяга к единству - все вместе станет буржуями! "Homo economicus" - абстрактная антропологическая модель именно предпринимателя (да и то, уже Дж.С.Милль, придавая строгую форму модели "экономического человека" Адама Смита, особое внимание уделял случаям, когда эта модель не действует). Что же касается рабочих, то они, по мнению Рикардо, следуют не рациональному расчету "экономического человека", а инстинктам297.


297 Полезный материал собран в обзоре В.С.Автономова "Модель человека в буржуазной политической экономии от Смита до Маршалла". - В кн. Истоки: вопросы истории народного хозяйства и экономической мысли. Вып. 1. М.: Экономика. 1989.


Что русская культура, представленная и славянофилами, и западниками, и самой буржуазией, отрицала буржуазность , есть факт, который никем и не подвергался сомнению. В этом нет ничего удивительного, речь идет не о технологии промышленного производства, не об институтах индустриального общества типа фабрики, биржи, банка, а о специфическом культурном и мировоззренческом явлении, о котором и писал М.Вебер в своем труде о протестантской этике. Надо только удивляться наглости идеологов реформы в России, которые задумали не просто создать у нас рыночные институты, но именно привить людям буржуазность - как писал философ Ракитов, "произвести изменения в ядре культуры". А.Н.Яковлев даже пишет об этой рыночной реформе с большой буквы - Реформация . Смешно глядеть на такого Лютера.

Но как же могли принять и поддержать этот безумный проект наши интеллигенты? Неужели они забыли все, что по этому поводу писали и говорили самые светлые выразители нашей культуры - от Гоголя до Толстого и Достоевского, а потом и до Блока с Есениным? На кого они хотят их променять?

Допустим, кому-то покажется, что Толстой и Достоевский отвергали буржуазность ХIХ века, "первоначальное накопление" и т.п., а теперь буржуазность другая, демократическая. Об этом можно было бы спорить, но даже этого не говорилось. И не вспоминалось, чтобы опровергнуть, что именно о ХХ веке Блок писал:

Век буржуазного богатства

(Растущего незримо зла!).

Представим себе, что сказал бы Блок сегодня, повидав буржуазность конца ХХ и начала ХХI века. Вспомнив все его творчество в целом, можно с уверенностью сказать, что он бы ее отверг еще более жестко, чем век назад. Ибо она стала еще более наглой и безжалостной, она еще дальше откатилась и от христианства, и от Просвещения. На самом Западе это слекга скрашивается и маскируется богатством, которое обеспечивает комфорт и позволяет хорошо кормить интеллигенцию. Но ведь мы говорим о тех, кто живет и будет жить в России.

Провал в рациональности выражается еще и в том, что проект изменения культурного ядра России ("Реформации") был начат без какого бы то ни было расчета сил и средств. Какими культурными ресурсами обладали реформаторы, берясь за такую грандиозную задачу? Шутками Хазанова и песнями Аллы Пугачевой? Где их поэты, которые могли бы соблазнить людей буржуазностью?

Важное отличие "рынка" от "плана" (то есть от любого хозяйства, которое ведется ради удовлетворения потребностей) заключается в том, что это система либеральная . Она в принципе может действовать только в том случае, если все ее участники соглашаются с основными правилами игры. Они все принимают на себя роль собственника , который свободно обменивает свою собственность по устанавливаемой рынком цене. Заставить действовать по этим правилам людей, которые не принимают культурных норм рынка, невозможно.

Вот жалобы экономиста Л.Пияшевой в интервью, взятому Институтом социологии РАН в 1994 г.: "Я социализм рассматриваю просто как архаику, как недоразвитость общества, нецивилизованность общества, неразвитость, если в высших категориях там личности, человека. Неразвитый человек, несамостоятельный, неответственный - не берет и не хочет. Ему нужно коллективно, ему нужно, чтобы был над ним царь, либо генсек. Это очень довлеет над сознанием людей, которые здесь живут. И поэтому он ищет как бы, все это называют "третьим" путем, на самом деле никаких третьих путей нет. И социалистического пути, как пути, тоже нет, и ХХ век это доказал... Какой вариант наиболее реален? На мой взгляд, самый реальный вариант - это попытка стабилизации, т.е. это возврат к принципам социалистического управления экономикой".

В чем смысл этого лепета "доктора экономических наук"? В том, что культурной базы для рыночной Реформации нет. Советский капитализм можно было бы строить, и вполне успешно (как в Китае строят "китайский капитализм"), а западный построить не получится.. Русскому человеку, несмотря на все потуги реформаторов, "нужно коллективно". И потому он не берет и не хочет священной частной собственности. И потому, по разумению умницы Пияшевой, хотя "социализма нет", единственным реальным выходом из кризиса она видит "возврат к социализму".

Подавляющее большинство населения России, независимо от идеологических установок, не принимает и даже ненавидит культурные принципы рынка. Антирыночные, "советские" установки уже к концу 1994 г. были выражены сильнее, чем в 1989 г., при пике перестроечного энтузиазма. По данным ВЦИОМ, осенью 1994 г. твердых сторонников советского прошлого было 54%, а сознательных рыночников осталось 10% (еще 14% соглашались с рыночной реформой, т.к. не верили в возможность возврата к старому).

На международном симпозиуме "Куда идет Россия?" (15-18 декабря 1994 г.) директор ВЦИОМ Ю.А.Левада привел данные о сдвигах в ходе реформы в соотношении "рыночных" и "советских" установок298. В 1989 г. в РСФСР было опрошено 1325 человек, в 1994 г. в РФ - 2957 человек в различных регионах. Был задан вопрос: "Что бы Вы предпочли, если бы могли выбирать?" Ответили на него так (в % от числа опрошенных):


298 Ю.А.Левада. "Человек советский" пять лет спустя: 1989-1994. - "Куда идет Россия?... Альтернативы общественного развития". М.: Аспект-пресс. 1995. С. 218-229.


"Небольшой, но твердый заработок и уверенность в завтрашнем дне" - в 1989 г. 45%, в 1994 г. 54%. "Много работать и хорошо зарабатывать, пусть даже без особых гарантий на будущее" - в 1989 г. 27%, в 1994 г. 23%. "Иметь собственное дело, вести его на свой страх и риск" - в 1989 г. 9%, в 1994 г. 6%. Нерыночные установки не только преобладают, но и укрепляются.

На том же симпозиуме другой автор из ВЦИОМ сравнивает установки трех поколений - "дедов", выросших в военные и первые послевоенные годы, "отцов" или зрелого поколения (40-55 лет) и молодежи. О "дедах" сказано в двух строчках - их опыт "сегодня обесценен в глазах других поколений", они "символически отторгнуты самой властью", так что им остались "доживание и усталость".

О зрелом поколении автор пишет: "Поддержав смену социально-политического режима и его идеологии, это поколение оказалось неготовым к выработке и принятию тех ценностей, которые несла с собой рыночная экономика, - терпимости к неравенству, духу и вызову конкуренции, нескрываемому активизму, индивидуалистической свободе. Скоро стало ясно, что времени адаптироваться к новым условиям у людей этого возраста уже нет".

Об отношении молодежи к рыночным ценностям автор умалчивает, но в общем вывод его красноречив: "На "глубине" исторической памяти - в картине мировой истории, крупнейших событий или деятелей ХХ в. - у всех поколений пока что господствует единая модель. По своему происхождению она советская и почерпнута из школьных учебников с добавкой некоторых элементов из перестроечных масс-медиа"299.


299 Б.В.Дубин (ВЦИОМ). О поколенческом механизме социальных сдвигов. - Там же. С. 237-247.


Более того, не стали вполне "рыночными" и новые собственники, "владельцы" предприятий. Экономист из ИМЭМО РАН С.П.Аукуционек признает, ссылаясь на данные опросов в рамках большого исследования "Российский экономический барометр": "Выяснилось, что, даже обретя полную самостоятельность хозяйственных решений и будучи погруженными в почти рыночную среду, бывшие государственные предприятия продолжают преследовать не вполне рыночные цели... К середине 1994 г. значение целей нерыночного типа оставалось все еще очень большим и, может быть, даже преобладающим". Под этими "нерыночными" целями понимается здесь две: 1) "поддержание (или увеличение) выпуска продукции" (отметили в числе главных целей 55% предприятий); 2) "сохранение трудового коллектива" (45% предприятий). Прибыль в числе главных целей отметили лишь 35% предприятий"300.


300 С.П.Аукуционек. Кризис переходного периода: микроэкономический аспект. - "Куда идет Россия?... Альтернативы общественного развития". М.: Аспект-пресс. 1995. С. 79-88.


Соглашаясь на реформу по программе экономической бригады Горбачева-Ельцина, интеллигенция, том числе научно-техническая, игнорировала накопленный в России эмпирический опыт . Ведь подобным же образом, но при гораздо меньшей глубине кризиса, "разрешили" свободное развитие капитализма в России в 70-х годах ХIХ века, в результате чего пришли к тяжелому противостоянию и революции.

М.Е.Салтыков-Щедрин тогда писал: "В последнее время русское общество выделило из себя нечто на манер буржуазии, то есть новый культурный слой, состоящий из кабатчиков, процентщиков, банковых дельцов и прочих казнокрадов и мироедов. В короткий срок эта праздношатающаяся тля успела опутать все наши палестины; в каждом углу она сосет, точит, разоряет и, вдобавок, нахальничает... Это совсем не тот буржуа, которому удалось неслыханным трудолюбием и пристальным изучением профессии (хотя и не без участия кровопивства) завоевать себе положение в обществе; это просто праздный, невежественный и притом ленивый забулдыга, которому, благодаря слепой случайности, удалось уйти от каторги и затем слопать кишащие вокруг него массы "рохлей", "ротозеев" и "дураков".

А что за "буржуазию" рекрутировали наши либеральные демократы? Олигархи - группа по величине ничтожная, маргинальная. Возьмем второй эшелон. Ведь уже в первый год реформы можно было понять, что страна с этими новосозданными собственниками прямиком катится в яму. Ю.Козлов писал - не в "Советской России", а в интеллектуальной либеральной "НГ": "Ложь - в самом облике новых хозяев жизни (почему-то ни разу не видел среди них пожилого) миллионеров и миллиардеров. Один только что из тюрьмы, обижен, с бегающими глазами. Другой не из тюрьмы, не обижен, но в каком-то ужасающем тике. Третий с черными, как уголь (почему не вставит белые?) зубами и все время курит. Четвертый худ, желт, как доедаемый малокровием народоволец. Пятый мычит, не может связать двух слов (как заработал миллионы?). Шестой, напротив, изъясняется с нечеловеческой быстротой - ни слова не разобрать. И у всех в глазах страх и тоска. Хемингуэй, помнится, называл ее тоской предателя " ("Независимая газета", 2.06.1992).

Миллионы интеллигентов проголосовали за Ельцина, "чтобы коммунисты не помешали продвижению России к нормальной экономике". Но если в 1990 г. эту идею можно было простить как умозрительную, то уже к середине 90-х годов она противоречила буквально всем объективным сведениям. Тот курс реформ, который защищают наши либеральные интеллигенты, не ведет ни к какой рыночной или не рыночной экономике. Он с абсолютной неотвратимостью ведет к параличу, коллапсу всякой экономической деятельности в огромной стране. Это - переходный период к полной остановке производства кроме самого примитивного. А значит, переход к экономической смерти. Явление, которого еще не наблюдала история.