Лаврентий Павлович Берия

Лаврентий Берия

Лаврентий Павлович Берия (1899–1953) – один из самых скандально известных государственных деятелей советского времени. С 1921 года Берия занимал исключительно руководящие посты. Он являлся ближайшим советником И. В. Сталина. После ареста в июне 1953 года был расстрелян.

О личности Лаврентия Павловича Берии до сих пор ходят легенды. Вот отрывок из материалов допроса, который проводили после ареста Берии.

...

«Вопрос: Признаете ли вы свое преступно-моральное разложение?
Ответ: Есть немного. В этом я виноват.
Вопрос: Вы признаете, что в своем преступном моральном разложении дошли до связей с женщинами, связанными с иностранными разведками?
Ответ: Может быть, я не знаю.
Вопрос: По вашему указанию Саркисов и Надария вели списки ваших любовниц. Вам предъявляется девять списков, в которых значатся 62 женщины. Это списки ваших сожительниц?
Ответ: Большинство женщин, которые значатся в этих списках, – это мои сожительницы.
Вопрос: Кроме того, у Надарии хранились 32 записки с адресами женщин. Вам они предъявляются. Это тоже ваши сожительницы?
Ответ: Здесь есть также мои сожительницы.
Вопрос: Вы сифилисом болели?
Ответ: Я болел сифилисом в период войны, кажется в 1943 году, и прошел курс лечения».


«Бериевский особняк находился на углу Садово-Триумфальной и улицы Качалова, неподалеку от высотного здания на площади Восстания, – писал Алексей Аджубей, зять Хрущёва. – Собственно, на Садовое кольцо и на улицу Качалова выходит высокий каменный забор, из-за которого не видно приземистого дома. Проходя мимо забора, москвичи прибавляли шаг и помалкивали. В те времена каждого провожал тяжелый взгляд наружных охранников. Однажды, в 1947 году, я был там на помолвке сына Берии – Серго. Он женился на красавице Марфе Пешковой, внучке Алексея Максимовича Горького. И Марфа, и жених держали себя за столом сдержанно, да и гости не слишком веселились. Пожалуй, только Дарья Пешкова, младшая сестра Марфы, студентка Театрального училища имени Щукина, чувствовала себя раскованно.

Чуть позже в этом же доме поселилась любовница Берии – 17-летняя Л., родившая ему дочь.

Нина Теймуразовна (жена Берии) терпела ее присутствие – видимо, иного выхода не было. Рассказывали, что мать Л. устроила Берии скандал, отхлестала его по щекам, а он стерпел. Не знаю, было ли так на самом деле, однако девица чувствовала себя в особняке прекрасно, и мама, видимо, тоже смирилась.

Я часто встречаю ее, теперь уже немолодую, но до сих пор обворожительную блондинку, и всякий раз думаю: вполне соединимы любовь и злодейство…» Находясь в конце 1920-х годов в Абхазии, Берия жил в роскошном специальном поезде, в котором он приехал в Сухуми. В поезде было три пульмановских вагона: спальня, салон-вагон с баром и вагон-ресторан.

В день отправления в Тбилиси к Берии обратилась молоденькая девушка. Среднего роста, с черными глазами и изящной фигурой, она сразу разбудила чувственность Лаврентия. Девушка приехала из деревни, которая находилась рядом с родной деревней Берии, Мерхеули. В Тбилиси арестовали ее брата, и девушка решила с помощью Лаврентия Берии освободить его.

Берию покорила красота юной девушки, и он якобы из добрых побуждений пригласил ее в поезд. Он завел ее в спальное купе и приказал раздеться. Когда девушка попыталась убежать, последовал сильный удар. Лаврентий запер дверь, затем схватил испуганную девушку и грубо овладел ею.

Пленница провела в поезде Берии несколько дней. Ее чистая и одновременно чувственная красота вызвала в Берии всплеск разноречивых эмоций. Так маленькая Нина стала женой Лаврентия. По словам самой Нины Теймуразовны, она вышла за Берию по доброй воле. Тогда советская власть посылала Лаврентия в Бельгию, и одним из основных условий командировки была именно женитьба. Нина, которая в то время жила у родственников, подумав, согласилась.

На суде Берию обвиняли в моральной распущенности и даже садизме. Нина Берия все предъявленные мужу обвинения отрицала. «Однажды следователь заявил, – рассказывала Нина Теймуразовна, – что у них есть данные якобы о том, что 760 женщин назвали себя любовницами Берии… Лаврентий день и ночь проводил на работе. Когда же он целый легион женщин успел превратить в своих любовниц? На мой взгляд, все было по-другому. Во время войны и после Лаврентий руководил разведкой и контрразведкой. Так вот, все эти женщины были работниками разведки, ее агентами и информаторами. И связь с ними поддерживал только Лаврентий. У него была феноменальная память. Все свои служебные связи, в том числе и с этими женщинами, он хранил в своей голове. Но когда этих сотрудниц начали спрашивать о связях со своим шефом, они, естественно, заявили, что были его любовницами. Не могли же они назвать себя стукачками и агентами спецслужб…»

Английский писатель Тадеус Уиттлин писал, что наивысшим наслаждением для Берии было лишать девственности девочек. Машину Берии нередко видели у Театра Красной армии, неподалеку от которого располагалась женская школа. После окончания занятий молодые и весело смеющиеся девушки шумной гурьбой высыпали на улицу. Внимание Лаврентия в основном привлекали полные девочки 14–15 лет, розовощекие, с влажными губами. Полковник Саркисов, высокий, худощавый человек, подходил к понравившейся Берии девочке и просил следовать за ним. Наблюдавший из машины Лаврентий не скрывал своего удовольствия при виде ужаса в глазах жертвы. Она шла как ягненок на заклание и покорно садилась в машину.

На Лубянке девочку впихивали в кабинет Берии. Он садился на стол и требовал, чтобы девочка разделась. Если жертва не могла пошевелиться от ужаса, Берия доставал кнут и ударял по икрам ног. Слезы и мольбы о помощи были бесполезны – это только возбуждало сексуальный аппетит Берии. Сдавшись, девочка раздевалась, и тогда он бросал ее на диван, подминая под себя нежное девичье тело. Если же несчастная инстинктивно начинала сопротивляться, то он брал ее за волосы и бил головой о деревянный подлокотник дивана. Девочка кричала – он целовал ее слезы, катившиеся из молодых невинных глаз.

Если добавить ко всему вышесказанному признание известной советской актрисы Татьяны Окуневской, то личность Берии вырисовывается в самом неприглядном свете.

«Меня пригласили на кремлевский концерт, где, как правило, собираются только народные Союза, и то избранные, любимые „ими“, одни и те же; бывают эти концерты, как мне рассказывали, по ночам, после „их“ совещаний, заседаний, в виде развлечения. Заехать за мной должен член правительства Берия…

Из машины вышел полковник и усадил меня на заднее сиденье рядом с Берией, я его сразу узнала, я его видела на приеме в Кремле. Он весел, игрив, достаточно некрасив, дрябло ожиревший, противный, серо-белый цвет кожи. Оказалось, мы не сразу едем в Кремль, а должны подождать в особняке, когда кончится заседание. Входим. Полковник исчез. Накрытый стол, на котором есть все, что только может прийти в голову. Я сжалась, сказала, что не ем, а тем более не пью, и он не стал настаивать, как все грузины, чуть ли не вливающие вино за пазуху. Он начал есть некрасиво, жадно, руками, пить, болтать, меня попросил только пригубить доставленное из Грузии «наилучшее из вин». Через некоторое время он встал и вышел в одну из дверей, не извиняясь, ничего не сказав. Могильная тишина, даже с Садового кольца не слышно ни звука... Огляделась: дом семейный, немного успокоилась. Уже три часа ночи, уже два часа мы сидим за столом, я в концертном платье, боюсь измять, сижу на кончике стула, он пьет вино, пьянеет, говорит пошлые комплименты, какой-то Коба меня еще не видел живьем, спрашиваю, кто такой Коба.

„Ха! Ха! Вы что, не знаете, кто такой Коба?! Ха! Ха! Ха! Это же Иосиф Виссарионович“. Опять в который раз выходит из комнаты. Я знаю, что все „они“ работают по ночам… На сей раз, явившись, объявляет, что заседание у „них“ кончилось, но Иосиф так устал, что концерт отложил. Я встала, чтобы ехать домой. Он сказал, что теперь можно выпить и что, если я не выпью этот бокал, он меня никуда не отпустит. Я стоя выпила. Он обнял меня за талию и подталкивает к двери, но не к той, в которую он выходил, и не к той, в которую мы вошли, и, противно сопя в ухо, тихо говорил, что поздно, что надо немного отдохнуть, что потом он меня отвезет домой. И все, и провал. Очнулась, тишина, никого вокруг, тихо открылась дверь, появилась женщина, молча открыла ванную комнату, молча проводила в комнату, в которой вчера был накрыт ужин, вплыл в сознание этот же стол, теперь накрытый для завтрака, часы, на них 10 часов утра, я уже должна быть на репетиции, пошла, вышла, села в стоящую у подъезда машину, приехала домой…»

Мао Цзэдун

Мао Цзэдун

Мао Цзэдун (1893–1976) являлся председателем ЦК КП Китая с 1943 года. Мао также считается одним из основателей Коммунистической партии Китая. По всему миру имя Мао Цзэдуна известно и тем, что он организовал так называемую культурную революцию (1966–1976), которая нанесла огромный ущерб Китаю.

Мао Цзэдун, как истинный представитель свободного китайского народа, не любил все иностранное. Единственное, от чего не мог отказаться «великий кормчий», – это танцы под ритмы западной музыки. С именем Мао Цзэдуна связана целая эпоха развития Китая. На данный момент китайцы стараются не вспоминать «большой скачок», в результате которого от голода погибло 20 миллионов граждан, и «великую пролетарскую культурную революцию», – в ходе нее страна потеряла еще несколько миллионов соотечественников. Сегодня его имя ассоциируется со значительными событиями в истории Китая – провозглашением Китайской Народной Республики, созданием национальной промышленности и атомной бомбы, а также выдвижением Китая в ряды первостепенных мировых держав.

Мао родился 26 декабря 1893 года в провинции Хунань в крестьянской семье. Отец, «семейный деспот, прибегавший к кулакам», настаивал, чтобы мальчик обучался ремеслам и торговле, но тот предпочитал проводить время за книгами. В возрасте 14 лет Мао женили на 20-летней девице по фамилии Ло. Об этом Мао всегда вспоминал неохотно, а иногда и вообще отрицал сам факт женитьбы на Ло. По свидетельствам некоторых биографов, такая ненависть к первой жене объясняется тем, что между отцом Мао и Ло существовали интимные отношения.

В 1911 году, оставив жену, Мао отправился в уездную школу, а затем и в среднюю школу в провинциальном центре Чанша. Учеба в педагогическом училище способствовала знакомству Мао с прогрессивной молодежью, которая придерживалась некого сплава толстовских, коммунистических и анархических идей, неокантианства и младогегельянства. Неудивительно, что и свою первую любовь Мао нашел среди этих увлеченных молодых людей. Его городская подруга Тао Сыюн принимала участие в создании просветительского общества «Синьминь сюэхуэй».

К середине 1920 года между девушкой и Мао произошел разрыв отношений, по мнению многих биографов из-за политических разногласий. Однако существует предположение, что причиной стала привязанность Мао к дочери любимого учителя Ян Кайхуэй. Познакомились молодые люди еще в 1919 году, когда Мао, приехав в Пекин, некоторое время жил в семье наставника. Постепенно отношения с Тао совсем разладились, и Ян, которая потеряла отца, переехала в Чаншу. Мао взял на себя роль покровителя и защитника осиротевшей девушки. Вскоре они стали мужем и женой.

Уже в первые годы супружества Мао сделался отцом троих детей. На первый взгляд семейная жизнь проходила гладко, поговаривали, правда, что Мао иногда заходит к соседке по дому в Чанше – жене молодого провинциального политика Лин Лисаня. Ян была для Мао хорошей помощницей: она одновременно выполняла роли казначея и связной. Мао быстро делал партийную карьеру, участвуя в создании КПК, переговорах с буржуазно-демократическим Гоминьданом – партией националистов, оформлении Единого фронта.

После мятежа Чан Кайши в 1927 году в Китае прошли реакционные мероприятия, в ходе которых арестовали Ян Кайхуэй и старшего сына Мао. Ян можно было освободить при условии, если она подпишет отречение от супруга. Ян отказалась и в скором времени была расстреляна.

Сыновья Мао и Ян после казни матери оказались на улице. Младший, Аньлун, погиб, а Аньин и Аньцин после многих страданий переправили в 1937 году в Москву, где их разместили в подмосковном Монине, а потом в интернациональном детском доме в Иванове. Когда в конце 1941 года Аньину предложили принять советское гражданство, он с гордостью отказался. При содействии Сталина Аньин учился в военно-политической академии, а в 1943 году он вступил в ВКП(б) и стал лейтенантом. В составе Советской армии он прошел всю Великую Отечественную войну, по окончании которой был принят Сталиным и получил из его рук именной пистолет. Погиб Аньин в Корее во время налета американских бомбардировщиков.

Спустя многие годы после гибели второй жены Мао сказал: «Кайхуэй была хорошим человеком». А в стихах, известных каждому китайцу, председатель признался: «Я потерял гордячку Ян, благородный муж остался без своего прямого тополька…»

В июне 1979 года стали известны имена трех новых членов Всекитайского комитета Народного политического консультативного совета Китая, который представлял собой совещательный орган при парламенте республики. В списке имен оказалась и Хэ Цзычжэнь, опальная жена Мао.

Впервые Хэ и Мао встретились в 1927 году у подножия горы Цзинганшань, после крестьянских восстаний Осеннего урожая. Ей тогда было 17 лет. Хэ возглавляла организацию местных комсомольцев, поддерживавших связь с командирами полубандитских отрядов крестьянской самообороны. Ее слово не обсуждалось: она была непререкаемым авторитетом для местной молодежи, поэтому как нельзя кстати подходила на роль подруги вождя.

Один из свидетелей так описывал эту встречу: «В середине седьмого месяца Мао прибыл во главе нашего полка в уезд Юнсинь, где мы поселились в помещениях волостной управы. Местные юнсиньские товарищи часто приходили посмотреть на председателя Мао. Была среди них и женщина-товарищ Хэ, красивая и живая. Она особенно много беседовала с председателем. В первый же вечер она прислала пару гусей и две фляжки водки. Председатель пригласил ее остаться ужинать. За трапезой они очень сблизились. На второй день председатель созвал собрание юнсиньской партячейки, и эта женщина-товарищ выступала больше всех. Собрание закончилось только в одиннадцать вечера. Председатель сказал, что ему еще нужно обсудить очень важный вопрос с женщиной-товарищем Хэ. Они работали долго. Наутро, встав с постели, председатель заявил: „Мы с товарищем Хэ полюбили друг друга, у нас товарищеская любовь переросла в супружескую. Это начало совместной жизни в революционной борьбе“. При этом смеющаяся женщина-товарищ Хэ стояла рядом, по правую руку».

Хэ была верной спутницей Мао целых 10 трудных лет. В это время создавались первые советские районы, для покорения которых Мао предпринял «великий поход» протяженностью более 10 тысяч километров. В результате от 100-тысячного войска КПК осталось 5—6 тысяч бойцов и командиров. Хэ везде следовала за Мао. В этот период она родила шестерых детей, судьба которых неизвестна до сих пор: либо они погибли в невыносимых условиях, либо их оставили в крестьянских семьях. Столицей коммунистов стал городок Яньань на северо-западе Китая. Здесь, по словам биографов, Хэ уже не выглядела той задорной красавицей, которой была 10 лет назад. К тому же многочисленные беременности и ранения сделали свое дело: у Хэ испортился характер, в результате чего начались ссоры, а иногда даже драки. «Мао плохо ко мне относится, мы все время спорим, потом он хватается за скамейку, я – за стул!» – жаловалась супруга партийного лидера.

Семейная жизнь с Хэ закончилась невероятным скандалом. Хэ заподозрила Мао в измене, причем сразу с двумя женщинами: студенткой из Пекина У Гуанхуэй и американской журналисткой Агнес Смэдли, которая в течение нескольких вечеров интервьюировала вождя коммунистического Китая.

Вне себя от гнева, Хэ намеревалась расправиться с обидчицами. Мао ничего не оставалось, как выслать из страны всех троих. Хэ поместили в одной из московских клиник, где она родила мальчика. Зима 1938 года в Москве выдалась на редкость холодная, с морозами ниже 30° С. Сын Хэ заболел воспалением легких и умер. Ко всем просьбам супруги вернуться Мао оставался глух. Затем наконец он нашел, как ему казалось, прекрасное средство, с помощью которого Хэ могла скрасить свое одиночество: отправил к ней обнаруженную в крестьянской семье маленькую дочку – Цяо Цяо, единственного уцелевшего ребенка от их брака.

В предвоенной Москве с Хэ Цзычжэнь обращались как с простой советской гражданкой. Цяо Цяо, которую Хэ оформила в ясли, тяжело заболела, и ее отвезли в больницу. Врач, которому не было дела до больного ребенка, велел отнести девочку в морг, где ее и нашла мать. Дочка была еще жива. После того как ей стало лучше, Хэ бросилась к заведующей детским учреждением выяснять отношения. Та не пожелала выслушивать причитания всклокоченной азиатки и вызвала «скорую помощь», которая отвезла визжащую Хэ в сумасшедший дом. Прибывший в Москву в 1947 году представитель КПК Ван Цзясян, освободил соотечественницу и попросил Мао Цзэдуна пустить измученную болезнями Хэ в страну. Мао сменил гнев на милость, однако велел не пускать Хэ далее Харбина.

В 1949 году Хэ Цзычжэнь удалось приехать в Тяньцзинь, который находится всего в 100 километрах от Пекина. Но в столицу Хэ не попала, ее задержали и отправили в Шанхай «для продолжения лечения». Чудом спасенная Цяо Цяо вернулась к отцу, Хэ дала ей свою девичью фамилию Ли и новое имя – Минь. В Шанхае Хэ Цзычжэнь жила в изолированном особняке. В Пекин она смогла вернуться лишь в конце 1976 года, после смерти Мао и ареста Цзян Цин.

Цзян Цин – четвертая жена Мао Цзэдуна – обладала на редкость склочным характером, поэтому супружеские отношения ее с Мао фактически прекратились в начале 1950-х годов. Официально развод не был оформлен, поэтому Цзян Цин можно считать последней женой «Великого кормчего».

Мао, если верить слухам, отличался гиперсексуальностью. Среди его любовниц немало признанных красавиц, поэтесс, актрис. Однако ближе всех великому вождю была Чжан Юйфэн, простая уроженка Дунбэя, где женщины, по китайским меркам, не отличаются ни красотой, ни утонченностью.

Во второй половине 1950-х годов, когда в Китае под воздействием доклада Хрущёва на ХХ съезде КПСС начались масштабные мероприятия по укреплению власти, Мао познакомился с проводницей Чжан, обслуживавшей спецпоезд. Чжан Юйфэн внезапно срочно вызвали в Пекин, в государственную резиденцию Чжуннаньхай. Там ей предложили стать новой сотрудницей в штате прислуги вождя.

Частная жизнь Мао Цзэдуна не обсуждалась, более того – было недопустимо даже намекнуть на какие-либо отношения вождя с женщинами. Когда один из секретарей Мао, отстраненный им и попавший в опалу, в разговоре с приятелем стал рассказывать о сексуальном поведении хозяина, вождь отдал приказ расстрелять его за клевету. Благодаря ходатайству других руководителей незадачливый болтун был спасен от смертной казни.

К концу жизни подозрительность Мао стала приобретать маниакальные формы. Совершая поездки по стране, он останавливался в специально построенных домах. Мао никогда не купался в бассейнах, опасаясь, что вода в них отравлена. Если Мао путешествовал железнодорожным транспортом, то в стране сбивался график движения, а на станциях, на которых останавливался вождь, могли появляться только сотрудники охраны и приближенные.

Мао, который проповедовал аскетизм и скромность, не отказывал себе ни в чем. Во время поездок по стране специальные агентства выбирали девушек для его плотских удовольствий. После его смерти многие женщины обращалось в ЦК КПК с просьбой выдать им пособия на воспитание детей, отцом которых был «великий кормчий».

После знакомства с Юйфэн Мао затосковал. Он потерял интерес к делам. Грустный, молчаливый бродил он по вагону спецпоезда. На данный момент не выяснено, было ли это так на самом деле, но никому не известная девушка вдруг стала личным секретарем Мао, а затем – секретарем политбюро «по важным делам». Работать с Мао, по словам Юйфэн, было нелегко: днем он спал, а ночью работал.

Мао Цзэдун умер в ночь на 9 сентября 1976 года, за 3 месяца до своего 83-летия. Среди пришедших почтить память «великого кормчего» не было только Дэн Сяопина и Вань Ли, которые в то время находились под домашним арестом. Цзян Цин возложила на гроб белые (цвет траура в Китае) бумажные цветы. К одному из венков она прикрепила черную ленту с надписью: «Моему учителю, председателю Мао Цзэдуну, от ученицы и товарища Цзян Цин».

Психология bookap

Для Китая кончина вождя представляла собой поворотный пункт в истории развития. Да и во всем мире это событие вызвало резонанс. На Западе стали строить предположения по поводу того, кто станет преемником Мао. Взоры многих обращались к Цзян Цин. В жизни председателя она появилась вскоре после того, как он расстался в 1937 году с Хэ Цзычжэнь.

Высшие чины тогда высказывались против развода Мао с Хэ Цзычжэнь, находившейся на лечении в СССР. Дело в том, что Цзян Цин обладала довольно сомнительной репутацией, к тому же она была из Шанхая. Однако Мао настоял на своем, заявив, что личную жизнь будет устраивать по собственному усмотрению. Так честолюбивая Цзян Цин стала четвертой супругой первого человека в освобожденном районе на северо-западе Китая. Однако ее постигла участь предыдущих жен Мао: сумасшедший дом, жизнь в охраняемом особняке и самоубийство.