Но в нас прочно засел миф о некой справедливости. При этом давайте попытаемся понять, какой такой смысл мы вкладываем в это слово? Здесь главная конструкция – МНЕ ДОЛЖНЫ. Почему – они богатые, а я бедный? Почему – кто-то здоров, а я болен? Почему – кто-то родился красивым, а кто-то не очень?...
По сути дела, цель деятельности, пусть даже четко и конкретно сформулированная, может остаться приблизительной только потому, что с самого начала человеком не были выработаны критерии успешности, то есть он не определил: если сделать столько и так, этого достаточно, если сделать меньше и хуже...
Если вас охватили неприятные сомнения в достижении цели (т.е. вы чувствуете, что расстроитесь, если не достигнете ее), то вы только приносите себе вред. Ваш страх не получить желаемое может придать этой мысли больше энергии, чем мысли о самой цели.
"Что касается любви оперных артистов, — продолжает Stendhal, — то стоит иной раз только устранить соперницу, и страсть их, грозившая окончиться самоубийством, моментально испаряется".
Могу поручиться, что означенная особа, очень образованная и женственная, была стервой. Ведь не зря ее называли «сатанессой» и «ведьмой». Как порой хочется слышать такие комплименты в свой адрес! Ведь могут же мужчины, мерзавцы, когда захотят!
- катасексуальный тип, характеризующийся выходом сексуальных предпочтений за рамки, присущие человеку как виду, когда в качестве партнеров выступают умершие существа или представители фауны. Кроме того, при рассмотрении динамизма желания с точки зрения
Чрезмерная веселость может переходить в раздражительность. Если такие переходы резко выражены и наблюдаются часто, это наводит на мысль о паранойяльном компоненте, о чем речь будет ниже.
Покаможносказать, что появлению процессовс перинатальной динамикой предшествуєт достаточно длительная и интенсивная практика Аутентичного Движения. Этот опыт выделяется как особая промежуточная зона между личным бессознательным и культурным потому что, с одной стороны, матрица рождения —...
Удовольствие, наслаждение – та приманка, с помощью которой обольститель затягивает жертву в свою паутину. Но как бы ни был умен обольститель, где-то в глубине души его объекты догадываются об эндшпиле, о неизбежном завершении, к которому все идет. Ваши объекты могут казаться вам раскрепощенными...
Никто так хорошо, как эта спокойная женщина с пышными волосами и глубокими, как звезды, глазами, не знал, чего на самом деле жаждет такой многогранный исследователь, каким был Николай Рерих. Она сдерживала его, не давала рассредоточиться, словно связывая в единый пучок все усилия, осторожно, но...
Они рассказывают, как не должно быть. Мир великанов и героев, среди готорых мы естественным образом живем в детстве, они, выплескивая собственную усталость и обиды, превращают для нас в мир злых карли
Если детка брыкается да отлынивает – применяйте те самые способы, о которых мы вам рассказали в предыдущей главе – вполне подойдёт.