Часть III. The underground.*

Глава 9. Приколы.


. . .

Под дозой.

Приколизм стал частью медиа во время психоделической революции конца 60-х гг. Свою роль в этом сыграли несколько факторов: ЛСД заставил людей воспринимать конфликты власти скорее как системы, а не как иерархии. "Кислотники" осознали, что в медиа, несмотря на их деспотичность, вполне можно проникнуть. Впрочем, более вероятно, что люди, в первый раз принимавшие ЛСД, были поражены его невероятной действенностью и крохотными размерами. Пятьдесят микрограммов вещества, нанесенных на малюсенький (5 кв. мм) клочок бумаги, могли изменить всю твою жизнь. После абсолютно умиротворенного кислотного транса большинству "кислотников" сразу же приходило в голову: "Давайте дознем президента!" "Дознуть" кого-нибудь - дать ему ЛСД без его ведома - это архетипический прикол. Этот наркотик подобен информационному вирусу, и человек, который его примет, умышленно или нет, может обнаружить, что его восприятие реальности изменилось навсегда. ЛСД выражает саму суть приколизма, так как "кислотник" никогда не может быть уверен в том, что его переживания реальны, а не сфабрикованы наркотиком. Как осознали Кен Кизи (романист и прототип героя книги Тома Вулфа "Электропрохладительный кислотный тест") и его "Веселые приколисты", это не имеет значения: изменение группового восприятия - или групповая галлюцинация - так или иначе изменяет реальность. Если вы вывесите объявление, что приезжает группа "Grateful Dead", и поверите в это, то она просто возьмет и приедет. Также употребление ЛСД напоминает совместный прикол - или, что более точно, инициацию - тем, что люди, принимавшие его, чувствуют себя членами своеобразного клуба. Они верят, что узнали о реальности нечто такое, что не прошедший инициацию не может даже вообразить, и с пониманием улыбаются друг другу: "Ты приобрел опыт?"115


115 В оригинале обыгрывается название психоделического альбома Джими Хенд-Рикса "Are you experienced?" (1967 г.). - Прим. пер.


Эбби Хоффман - активист, пожалуй, больше всех ответственный за возрождение приколизма, и его деятельность была неприкрыто обкислоченной. В ряде приколов, устроенных им в конце 60-х гг., он заставлял людей поверить, что они находятся под воздействием наркотика. Возмущенный тем, что полиция применяет слезоточивый газ "Мейс" ("Булава") для разгона демонстраций у Пентагона, Хоффман заявил, что изобрел наркотик под названием "Лейс" ("Кружево"), состоящий из ЛСД и DMCO (вещества, которое легко проникает сквозь кожу и всасывается в кровь): "Это был ЛСД-спрей, который мог заставить вас раздеться и е...! Мы заправляли им водяные пистолеты". Хоффман устроил пресс-конференцию, во время которой обрызгал этой субстанцией хиппи, тут же сорвавших с себя одежду и занявшихся сексом, чтобы продемонстрировать силу наркотика. "Таким образом мы высказали все, что думали о "Мейсе", о Пентагоне и тому подобных вещах".

Он так никогда и не признался, реальными ли были его знаменитые угрозы отравить ЛСД городскую систему водоснабжения: "Кто сказал, что я это сделал? Никто не знает наверняка! Был момент, когда мы объявили прессе, что если они [мэр или полиция] вздумают наезжать на нас, мы подмешаем ЛСД в питьевую воду. (...) Они поставили 6000 национальных гвардейцев охранять резервуары - все увидели это в газетах и по ТВ". В конце концов Хоффман, в качестве жеста доброй воли, объяснил мэру, что ЛСД растворить в воде химически невозможно. "Он [мэр] сказал: "Я знаю, что это невозможно, но мы все равно не можем рисковать". Миф вытеснил реальность. (...) Вот каково могущество магии - она сильнее реальности".

Мэр был вынужден разместить многотысячное, дорогостоящее войско вокруг резервуаров - не для того, чтобы защитить систему водоснабжения, а для того, чтобы защитить восприятие публикой своей способности защитить систему водоснабжения. "Кислота" уже подействовала: мэр был вынужден принять активные меры, исходя из того факта, что восприятие реальности и есть реальность. Тем временем Хоффман продемонстрировал невероятную силу медиа-приколов. Прикол весом пятьдесят микрограммов, пройдя итерацию в медиа, вызвал полномасштабную реакцию намеченного учреждения. Реальна ли угроза - неважно. Приколу достаточно и иллюзии уязвимости.

Пол Крэсснер, редактор радикального "фанзина" под названием "Реалист", пришел к сходным выводам о способности приколов влиять на реальность. Один из самых абсурдных приколов он устроил в 1967 году, напечатав в своем "фанзине", что Линдон Джонсон трахнул рану в голове Джона Ф. Кеннеди, когда тело убитого президента транспортировали самолетом в Вашингтон для погребения. Бредовая сплетня была основана на реальном медиа-факте, который, как сейчас его описывает Крэсснер, заключался в том, что "Джеки Кеннеди сказала Гору Видалу, что видела, как Линдон Джонсон смеялся, наклонившись над гробом116". В одной-единственной медиа-провокации Крэсснер виртуозно сумел воспользоваться подозрением публики в том, что Кеннеди не был застрелен одиноким террористом, и ее неудовольствием от того, что новым лидером стал Джонсон. Крэсснер вспоминает, что начал с предположения о том, что рассказанная Видалом история соответствовала истине: "Я экстраполировал, что Джонсон на самом деле трахал рану в горле. Но это был не просто акт некрофилии, это был акт функциональной некрофилии, имевший целью расширить входное отверстие выстрела с холма, чтобы оно выглядело как выходное отверстие выстрела из книгохранилища, чтобы обмануть Комиссию Уоррена, расследовавшую покушение на Кеннеди, и заставить ее поверить, что Ли Харви Освальд, и только он, был в ответе за убийство".


116 Джеки (Жаклин) Кеннеди - вдова погибшего президента Джона Кеннеди. Лондон Джонсон - вице-президент при Джоне Кеннеди, впоследствии президент. Гор Видал - известный американский романист, славящийся своим тщательным и объемным подходом к американской истории. - Прим. ред.


Многие люди и медиа-источники поверили, что в этой истории есть доля истины, включая юристов из Американского союза за гражданские свободы. Крэсснер затронул настолько деликатную тему, что когда телеграфные агентства взялись опровергать сплетню, они ни разу не упомянули о ее непристойной специфике, заставив людей недоумевать - а не была ли она в известной степени обоснованной. Когда Крэсснер, наконец, публично признался, что история была мистификацией, многие пришли к выводу, что так его вынудило поступить ЦРУ! Крэсснер считает это своим самым успешным розыгрышем, "так как толпе народа, чтобы поверить в это (хотя бы на мгновение), пришлось поверить, что президент Линдон Джонсон, лидер западного мира, абсолютно спятил".

Соединив два образа, которые никогда раньше не ассоциировались друг с другом - президента и некрофилию, - Крэсснер предвосхитил прием нейролингвистического программирования, заключающийся в соединении двух противоположных идей или образов, шокирующего мозг так, что он создает новую нейронную цепь. Столкнувшись с приколом, человек должен сконструировать понятийную модель, которая допускала бы возможность реальности прикола, иначе он не сможет даже воспринять его. Даже если человек потом отбросит эту модель, способ, которым мозг обрабатывает информацию, оказывается изменен - по крайней мере, так утверждает теория.

Крэсснер также имел удовольствие наблюдать, как многие из его приколов превращаются в непреложные факты. Он называет это явление "сатирическим пророчеством" и находит его слегка пугающим: "В 1963 году я давал представление в "VillageGate", во время которого сказал, что Крошка Тим женится в прямом эфире "Шоу Джонни Карсона". Это была шутка, основанная на культурной моде смаковать разного рода странности. Но в 1969 году это произошло. (...) Я говорил об этом с гуру Баба Рам Дассом, и он сказал: "Ну, это же астральный юмор. Все связи уже есть там, в космосе - надо просто не полениться протянуть руку". Мне понравилась эта метафора". Крэсснер также выдумал историю о том, что один больной СПИДом плюнул в кого-то и был обвинен в покушении на убийство. Через несколько лет история произошла на самом деле и наделала порядком шуму - по тем же причинам, что и его медиа-прикол: она спровоцировала культурную реакцию на страх перед СПИДом.

Но самым нашумевшим из приколов в духе 60-х была акция, организованная Эбби Хоффманом 21 октября 19 67 года, когда пятьдесят тысяч демонстрантов окружили Пентагон, чтобы заставить его левитировать. "Если вы окружите его, - объяснял Хоффман, - то Пентагон левитирует - поднимется в воздух. Это признанный факт, который мы продемонстрировали на множестве мини-Пентагонов на телевидении. Мы запросили разрешения поднять Пентагон на 100 футов; мы измерили его - меня и моего друга арестовали за измерение Пентагона. Мы знали, что зловредные полицейские не собираются позволить нам оспорить закон тяготения, потому что они не позволяли нам оспорить ни один из остальных семи миллионов законов страны".

Пентагон, разумеется, не взлетел, но этот медиа-прикол высвободил целое множество мемов. Участники акции объяснили прессе, что пятиугольные фигуры ассоциировались со злом почти во всех мировых религиях. Одного только образа Пентагона, осажденного тысячами людей, считавших его злом, хватило, чтобы показать, что не вся Америка верит в войну. Этот политический "перформанс" аллегорически продемонстрировал, что "энергию" Пентагона можно обуздать. Вспоминая об этом событии, Хоффман видит в нем реальную, пусть и метафорическую победу:

"Приколизм - это война с помощью символов. Казалось бы, мы окружили Пентагон, чтобы заставить его левитировать, но если вы возьмете фотографию этой акции и покажете ее миру - Африке, Азии, Латинской Америке, они скажут, "Черт побери! Империя уязвима!" Во всем антивоенном движении это, вероятно, был самый воодушевляющий день для вьетнамцев, потому что они-то знали, что значит Пентагон".

Психология bookap

Хотя приколы сопровождает замешательство, вызванное их сомнительной достоверностью, их политическое или социальное послание является кристально ясным на эмпирическом уровне. Как однажды заметил Хоффман: "Приколы удаются лучше всего, когда люди не знают, шутите вы или нет". Внедряясь в трещину между фактом и выдумкой, приколы вызывают неуютное чувство сомнения. Они пробиваются сквозь заслон предрассудков, на мгновение преодолевая недоверие публики. Они крайне опасны именно потому, что столь несерьезны. Никто не стал судиться с Полом Крэсснером из-за того, что он опубликовал свой прикол про Линдона Джонсона. В конце концов, он "просто выпендривался". (Заговорщицкое подмигивание.)

Приколы 60-х гг. положили начало традиции "обезьянской войны", как ее окрестил Хоффман. Подобно партизанской (guerrilla) войне, которую вьетнамцы с таким успехом вели против войск США, "обезьянская" (gorilla) война наносит системе максимальный ущерб при минимальном расходе средств и низком уровне риска. "Обезьянская война", практикуемая в наши дни, принимает формы от медиа-сатиры до квазитерроризма.