Часть III. The underground.*

Глава 9. Приколы.


. . .

Открытость для ввода данных.

Движение "умных наркотиков" возникло в результате ряда самых тщательно продуманных приколов в вирусной истории. Отказавшись от прямых действий против тех, кто подавляет культурную иммунную реакцию на СПИД, это движение взамен активно использовало приемы нейролингвистического программирования, маркетинга и пиара для атаки на целое множество мишеней в медицинском истеблишменте и общей парадигме здравоохранения. К чести вируса "умных наркотиков", трудно даже начать осмыслять его силу, не углубившись в детальное обсуждение промахов PDA (Food Drug Administration - Управления по контролю за продуктами, лекарствами и фармацевтической промышленностью) и самой фармацевтической промышленности. Конструкция вируса отличается "самоподобием" - чтобы понять любой из его уровней, приходится разобраться во всех остальных. Хотя все вопросы, мотивировавшие создание вируса "умных наркотиков", имеют жизненное значения для продолжения нашей культуры, давайте взглянем на мемы "умных наркотиков" с точки зрения стратега и выберем те, что нам нужны, предоставив вирусу вести нас за собой.

Вирус "умных наркотиков" был изобретен Джоном Моргенталером и его партнером, который называет себя М.Э. Килла Уайт-Пиллоу (Убийца-белая подушка). Моргенталер и Уайт-Пиллоу знали друг друга с той поры, когда вместе изучали нейролингвистическое программирование. Они переехали в пригород Сан-Франциско, и на солнечной улице, где в других опрятных плановых жилищах с тремя спальнями обитают молодые семьи, основали штаб-квартиру "подпольной" организации, которой предстояло ни больше ни меньше, как изменить облик американской медицины.

"Нашим первоначальным намерением было попытаться помочь больным СПИДом, облегчив им доступ к экспериментальным лекарствам", - объясняет Уайт-Пиллоу, харизматичный, высокообразованный и имеющий необычайно много полезных связей фармацевтический активист. Он и Моргенталер работали со СПИД-активистскими "клубами покупателей", добивавшимися импорта и получения формул препаратов, еще не разрешенных к использованию в Соединенных Штатах. Мотивы, которыми руководствовалось FDA при выработке своих законов, казались в лучшем случае весьма подозрительными. Многие лекарства, эффективность которых против определенных аспектов СПИДа была доказана экспериментами в лабораториях и на практике в Европе - например, субстанция под названием DHEA - были запрещены в Соединенных Штатах. Чтобы лекарство могло быть на законном основании выписано в Соединенных Штатах, FDA должно одобрить его использование для лечения какого-либо конкретного заболевания. Чтобы получить такое одобрение FDA, фармацевтическая компания должна потратить около десяти лет и несколько сот миллионов долларов на проведение ряда клинических исследований. Если одобрение дано, компания, владеющая патентом на препарат, получит исключительное право торговать им в течение определенного периода времени, чтобы возместить затраты на исследование и получить дополнительный доход.

Проблема с такими веществами, как DHEA, заключается в том, что никто не оформил соответствующего патента или срок действия патента истек. (Порой потенциальная польза препарата обнаруживается лишь спустя многие годы после того, как он был синтезирован.) Ни одна коммерческая компания не имеет причин тратить миллионы долларов для получения санкций FDA, если не может сохранить исключительные права на лекарство. Вместо этого фармацевтические компании тратят деньги на исследование и видоизменение молекулы DHEA, чтобы найти производное, аналогичное по действию вещество. Тем временем клинические испытания веществ, которые не могут быть запатентованы, репрессируются - в нескольких случаях сотрудникам лабораторий было в судебном порядке запрещено публиковать результаты исследований, чтобы жертвы СПИДа не обратились к этим веществам для облегчения своих страданий.

Под нажимом СПИД-активистов FDA было вынуждено создать лазейку в законодательстве, позволяющую агентству по своему усмотрению даровать людям с неизлечимыми заболеваниями право импортировать лекарства из других стран. Ну и что, спрашивается, в этом плохого?

"Это совершенно противоречит Закону об импорте продуктов, лекарств и косметических средств", - объясняет Стивен Фаукс, редактор "Smart Drugs News" ("Новости умных наркотиков"), издания, выпускаемого организацией, дружественной Моргенталеру. - Заставляя вас нарушать закон, создавая ситуацию, в которой человек может получить то, что хочет, лишь нарушив закон, вместо того чтобы просто отменить его, они автоматически создают нацию правонарушителей. Они делают это, чтобы создать тоталитарное государство. Из вас делают преступника".

Точка зрения Стивена была должным образом воспринята Уайт-Пиллоу и Моргенталером. Они знали, что FDA может по своему усмотрению навязывать законы тем СПИД-активистским "клубам покупателей", которые играют не по правилам Управления. Они знали, что пресловутая лазейка в законодательстве помогала "клубам" на первых порах, но в конце концов приносила вред. Они решили, что единственной по-настоящему действенной тактикой будет создать медиа-вирус, способный сокрушить всю систему и изменить общественное восприятие медицины.

"Вирус - это нечто, идеально приспособленное для выполнения специфической работы, - говорит Уайт-Пиллоу, - а работа его - войти в клетку вашего тела и сказать ей: "Скопируй меня". Вот что такое вирус. Это его единственная задача. Так что мы начали по-разному примеряться к этой идее, придумывая, как войти людям в мозг и сказать: "Скопируй меня. Реплицируй меня. Передай эту идею дальше"".

Идея термина "умные наркотики" возникла вскоре после того, как Моргенталер и Уайт-Пиллоу узнали, что DHEA, на которое так молились больные СПИДом, оказалось также "веществом, улучшающим познавательные способности", то есть делало людей умнее.

- Я и вправду считаю, что значительная часть вирусной силы "умных наркотиков" скрывается в их названии, - гордо говорит Моргенталер. - "Умные наркотики". Именно это привлекло такой интерес журналистов.

- Я смотрел ТВ, и там что-то говорили об "умных бомбах", - Добавляет Уайт-Пиллоу, - и я повернулся к этому здесь сидящему типу и сказал: "Как насчет "умных наркотиков"?" Он сказал "Йе-е!", и тогда-то все и началось.

Но все было не так просто. Они остановились на этом названии, потому что оно отвечало целому ряду сложных вирусных требований. Уайт-Пиллоу объясняет название с точки зрения маркетинга:

- "Позиционирование" связано с тем, какую позицию ваш товар должен занять в сознании покупателей. Типа "безумно вкусно". Люди имеют представление о том, что это значит. Этот слоган на самом деле ни черта им не сообщает. В нем нет никакой информации. Человек ее домысливает сам. У людей в мозгу есть ниша для "кока-колы - это безумно вкусно", но нет ниши для "то-то и то-то улучшает познавательные способности". В конце концов Джона посетило озарение, что если нужно занять позицию там, где пока что нет никакой позиции, мы должны взять слово, которое люди знают и которое вызывает у них отрицательные эмоции, например, "наркотики", и другое, "положительное" слово, например, "умный" - и тогда вы на крючке. Были просто две несовместимые ниши, и вдруг они пересекаются. Человек, который слышит это, страшно озадачивается.

- Реакцией становится замешательство, - продолжает Моргенталер. - Это подход НЛП [нейролингвистического программирования]. Умные наркотики? Люди мгновенно впадают в озадаченное состояние, которое, как доказал гипнотизер Мильтон Эриксон, есть открытое состояние. Он использовал технику замешательства, чтобы вводить людей в кратковременное состояние, когда они пытаются разобраться, что происходит, и тогда он вводил им в сознание гипнотическую команду или намек. Это называется "открытость для ввода данных".

Уайт-Пиллоу смеется.

- На самом деле это был просто дешевый трюк. Все остальное - чушь собачья. Мы просто выдумали этот термин, и все.

Верны, вероятно, все три объяснения. Термин "умные наркотики" был выбран за его способность позиционировать себя, создать замешательство и развлечь своих создателей, шокировав их целевую аудиторию. Многие их стратегии бесстыдным образом надерганы откуда попало. Понятие "позиционирования" они позаимствовали из книги о маркетинге. "Я не хочу сказать, что мы - креативные, баснословно ловкие парни, - признает Уайт-Пиллоу. - Мы просто читаем кучу книг и смотрим тонны телевидения, приговаривая: "Вот это сработает, а это нет". Во всем этом деле нет никаких великих секретов".

Следующей задачей было начинить вирус мемами, или тем, что НЛП-шники называют "предпосылками". Как объясняет Моргенталер, "в НЛП вы можете разработать гипнотическую фразу и дать ее кому-нибудь; у этой фразы есть поверхностный смысл. Приняв этот поверхностный смысл, человек автоматически усвоит вместе с ним так называемые "предпосылки".

Уайт-Пиллоу иллюстрирует эту концепцию знаменитой историей об одном из отцов гипнотерапии: "Мильтон Эриксон, получив одну минуту на то, чтобы изменить поведение самого вредного заключенного исправительной школы для малолетних преступников, спросил мальчишку: "Удивит ли тебя, если завтра утром ты совершенно изменишься?" Тот ответил: "Вы чертовски правы, меня это удивит!" -и на другой день негодник стал маленьким ангелом".

Джон продолжает: "Вы формулируете вопрос, и для того, чтобы понять вопрос и ответить на него, человек должен подсознательно принять содержащуюся в нем предпосылку. В "умных наркотиках" масса таких предпосылок. Одна из них подразумевает, что лекарства могут применяться для улучшения познавательных способностей, а не только для лечения какой-либо болезни".

- А другая - что существуют "добрые" лекарства", - говорит Уайт-Пиллоу, - или что вы сами решаете, быть вам умнее или нет. Интеллект - вопрос выбора. Мы не можете доверять тому, что вам говорят доктора. Лекарство может быть "добрым", даже если FDA не одобряет его.

Но, как считает Моргенталер, существует один основной, фундаментальный мем: "Истинная суть вируса, о котором мы здесь говорим, это планируемое самосовершенствование".

Уайт-Пиллоу не может удержаться от того, чтобы превратить это в девиз в духе НЛП: "Улучшение конструктивных способностей".

У вируса "умных наркотиков" есть три главные категории предпосылок, или мемов: что контролирующие фармацевтическую промышленность агентства и законы создают проблемы, что лекарства, и даже наркотики, могут быть "добрыми", то есть полезными, и что у людей должно хватать интеллекта, чтобы самостоятельно принимать решения. Вирус сконструирован с тем, чтобы озадачивать людей и заставлять их сомневаться в примитивистской парадигме "наркотики - зло, доктор знает ответ, скажи наркотикам "нет". Это мольба об "интерактивной медицине", как бывают "интерактивные медиа". По мере того, как вирус распространялся в инфосфере - разносимый "вирусами-проводниками", как их называет Уайт-Пиллоу - все эти вопросы всплывали точно по расписанию.

Первая атака приняла форму печатных медиа. Джон и Уайт-Пиллоу, в сотрудничестве со Стивеном Фауком и другими активистами, выпустили изящные, убедительные, основанные на фактах информационные бюллетени, объяснявшие эффективность "умных наркотиков" и лекарств от СПИДа, цитировавшие результаты клинических и лабораторных исследований, а также указывавшие, где можно найти вещества. Многие из этих статей до сих пор являются главным источником информации для докторов и организаций, проводящих свои собственные исследования. Активисты начали распространять телеграфом пресс-релизы, и вскоре из редакций газет и журналов начали звонить в штаб-квартиру в поисках дополнительной информации. В конце концов Моргенталер призвал на помощь доктора медицины Уорда Дина, чтобы скомпилировать книгу под названием "Умные наркотики и питательные вещества".

Это "партизанское" руководство по улучшению познавательных способностей вызвало точно такую же ярость, что и справочник "Earth First!". Законно ли это? Как эти парни смеют говорить людям, как пользоваться лекарствами? Но вместо того, чтобы быть издевательским или подстрекательским, текст книги академичен по содержанию и подаче. "Я знаю, как имитировать научный стиль, - говорит Уайт-Пиллоу. - Текст предполагает, что читатель достаточно умен, чтобы самостоятельно проанализировать результаты и выбрать, какие вещества испытать на себе. Антимем, который критики пытаются использовать против нашего вируса, заключается в том, что мы якобы не располагаем научными доказательствами своих утверждений, но наши читатели видят исследования, диаграммы, примечания и говорят: "Да здесь же все есть! О чем он там болтают?!" Это самый важный момент. Что мы не шарлатаны, торгующие каким-то "змеиным жиром" - средством от всех болезней". И действительно, в основном книга состоит из результатов реальных клинических исследований, выполненных в респектабельных лабораториях и больницах.

Книга также "интерактивна" - в том смысле, что она сообщает читателю рекомендуемые дозировки и адреса зарубежных производителей, у которых можно приобрести лекарства. Имеется несколько приложений, содержащих советы юристов и подробное изложение законов FDA, а также отрывной купон, в который читатель вписывает свой отзыв и отсылает авторам; на основании этих отзывов Моргенталер и Уайт-Пиллоу создали огромную базу данных по людям, интересующимся улучшением познавательных способностей.

Книга не только разгневала медицинский истеблишмент, но и возбудила интерес коммерческих медиа. Авторов приглашали в столь разные программы, как "Шоу МонтелаУильямса" и "Шоу Ларри Кинга". Моргенталер был избран представителем группы: "У меня очень консервативная стрижка и костюм. Имидж был настолько убедителен, что Монтел Уильяме начал с того, что представил меня как доктора Моргенталера. Я сказал: "Простите, но я не доктор"".

- Знаете, как редко встречается это качество? - спрашивает Уайт-Пиллоу. - Я имею в виду, готовность сказать: "Я не доктор. Я не капитан. Я не генерал".

- Нас вполне могли втоптать в землю сторонники движения "Просто скажи "нет" наркотикам", - продолжает Моргенталер, - но авторитетность книги накоротко замкнула их реакцию. Я выглядел, как доктор. Я сыпал медицинскими терминами, как доктор, цитировал источники, как доктор, у меня была стрижка, как у доктора.

Моргенталер, прикинувшись авторитетной фигурой, убеждал людей в том, что они сами должны решать, как пользоваться лекарствами. Его выступления как респектабельной медиа-персоны развенчали миф движения "скажи "нет" наркотикам", а также веру в то, что мы нуждаемся в FDA для защиты "тупых потребителей" от "торговцев змеиным жиром". FDA традиционно полагалось на свой имидж агентства по защите прав потребителей. Пока потребители считают себя "тупыми", им будет нужно FDA, которое не даст мошенникам воспользоваться их тупостью. Аргументы, высказанные на телевидении Моргенталером, попавшим в эфир на волне интереса, вызванного вирусом "умных наркотиков", заключались в том, что FDA не дает людям добраться до потенциально полезных медикаментов. Вплоть до этого момента, впрочем, спор не выходил за рамки вопроса о том, действуют ли вообще эти вещества. Моргенталер говорил "да" и показывал данные исследований. Его оппоненты упорно твердили "нет" и отвечали слоганами и жалобами: "Это злоупотребление лекарствами", или "FDA не одобрило эти вещества". Это была война вирулентных фактов против пустых оболочек.

Использовав противоположную логику и обратившись к совершенно другой аудитории, Уайт-Пиллоу в 1991 году запустил еще один "вирус-проводник" для "умных наркотиков" под названием "Умный бар". Многие журналисты национальных журналов и телепрограмм хотели рассказать об "умных наркотиках", но где было взять "картинки"? Сюжет просто-напросто был недостаточно сексуальным. На выручку пришла "Девушка с Земли", роскошная, остроумная и одухотворенная девица 21 года от роду, из Южной Калифорнии, которая узнала кое-что об "умных наркотиках" от "рэйверов" в Лондоне и теперь вернулась в Сан-Франциско, подгоняемая неуемной жаждой творчества. Уайт-Пиллоу понял, что "Девушка с Земли" может стать прекрасным "вирусом-проводником". Он вспоминает: "У нее была идея сделать что-то под названием "Это медицинское шоу", что-то такое, в стиле ретро. И я говорю ей: "Нет, бэби, очень даже нет. Тут нужен футуристический шик, чтобы это было как вторжение инопланетян". И она изменила весь свой подход".

Уайт-Пиллоу вступил в альянс с Марком Хили, директором одного английского рэйв-клуба, чтобы профинансировать "Умный бар" -"космический" бар, где юные "клубисты" могли купить вместо алкоголя легальные, непатентованные, безрецептурные напитки, улучшающие познавательные способности (на основе трав и аминокислот). Эти фруктовые коктейли имели названия вроде "суперпсиходелический тоник" или "энергетический эликсир", указывавшие на их предполагаемый эффект. Тогда как Хили и "Девушка с Земли" воспринимали "Умный бар" как шанс изменить энергию клубной сцены и помочь юным "рэйверам" лучше осознать религиозный и духовный смысл их музыки и танцев, Уайт-Пиллоу ныне признает, что это была откровенно коммерческая акция:

- Она была самой сногсшибательной девушкой в округе, а нам был нужен видеоряд. У нее были все эти дикие костюмы, которые она купила в Новом Орлеане, и это было самое то. Она была словно субмем, созданный нами, и, возможно, слегка вышедший из-под нашего контроля, потому что она порой сводила на нет серьезность всей затеи. Я помню, как сказал Джону: "Видеокамеры полюбят ее". Я научил ее и всех работавших на нее женщин встряхивать банки с напитками, когда на них направлены видеокамеры, вот так, - Уайт-Пиллоу демонстрирует, - чтобы сиськи подпрыгивали. Я знал, что камеры купятся на это.

И камеры купились. Журнал "Rolling Stone" запустил в конце 1991 года "вирус-проводник", опубликовав огромную красочную статью о баре "Девушки с Земли", сопровождавшуюся фотографиями подростков, посасывающих напитки у стойки. Фотографии заставили вспомнить об историях, типичных для 60-х гг., когда "кислотники" бросали ЛСД в чаши с пуншем. Начался всеобщий ажиотаж. Новостные программы и шоу типа "Найтлайн" вели репортажи с "рэйверских" вечеринок и интервьюировали их главных участников. Местные новостные программы прибегли к тактике запугивания, спрашивая родителей, знали ли они, что их дети могут купить наркотики в ночных клубах.

FDA решило закрыть лазейку в своих законах и добиться того, чтобы "умные наркотики" больше не считались необходимыми для больных неизлечимыми заболеваниями. Вскоре таможенники начали конфисковать посылки с лекарствами. Но ущерб системе был нанесен. Люди успели услышать об "умных наркотиках", и каждый хотел их попробовать. Даже те, кто был против "умных наркотиков", начали осознавать несостоятельность лозунга "просто скажи "нет" наркотикам и сопутствующей ему ментальности. Прочие - те, кто не участвовал в схватке - наблюдали за тем, в какое замешательство пришли FDA и фармацевтическая промышленность, когда выяснилось, что они препятствуют распространению информации об эффективных лекарствах и тратят миллионы долларов на маркетинг неэффективных. Тем временем доктора впадали в уныние, узнавая о веществах, которые могли бы помочь их пациентам, но которые они не могли им прописать или порекомендовать.

Моргенталер осознавал, что вирус "умных наркотиков" захватил совершенно новую территорию. Например, противница Моргенталера в "Шоу Ларри Кинга" не спорила с ним о том, действуют ли "умные наркотики". Она утверждала, что их использование неэтично. Это важное различие.

- Мы выяснили, что интересует людей из медиа, - объясняет Моргенталер. - Мы меняли код вируса, чтобы он соответствовал мозгам журналистов. Журналисты любят выглядеть беспристрастными. На самом деле они не такие; они беспристрастны только в отношении какого-то отдельного, произвольного вопроса. Наша работа - указать им на такой вопрос. Первым сработавшим вопросом был "умные наркотики: реальность или прикол?" Мы разыграли эту карту, потом сдали им следующую, объяснив, что и европейцы, и японцы используют "умные наркотики". Новый повод проявить беспристрастность мы дали им, подкинув вопрос: "Этично ли их использовать?"

Моргенталер ссылается на номер "Family Practice News" ("Новости семейной практики"), заголовок передовицы которого гласит: "УМНЫЕ НАРКОТИКИ ЗАТРОНУТ ПРОБЛЕМЫ ЭТИКИ". Спор перешел в другую область. То, что "умные наркотики" действуют - ныне признанный факт. А.Ю. Сириус, основатель журнала "Mondo 2000", подлил масла в огонь, назвав "умные наркотики" "стероидами для брокеров". Дерк Пирсон, написавший в соавторстве с Сэнди Шоу книгу "Распространение жизни", изобрел термин "наркотики протестантской трудовой этики". Новый вопрос звучал так: честно ли использовать "умные наркотики", если ваши сослуживцы этого не делают?

Совсем недавно Моргенталер и Уайт-Пиллоу начали еще более продуманную вирусную атаку на FDA и других врагов "умных наркотиков". Они хотят заставить Конгресс принять законопроект под названием "Акт о свободе здравоохранения", который лишит FDA значительной части власти. Чуть раньше Моргенталер опубликовал книгу "Остановим FDA", полную убедительных статей, написанных докторами и сенаторами, надеющимися ограничить полномочия FDA.

Но этот мем - назовем его мемом "Остановим FDA" внутри вируса "умных наркотиков" - использует весьма продвинутый прием НЛП под названием "двойная дизассоциация". Этот прием прячет один вирус, вкладывая его внутрь другого. Подобно телевизорам-внутри-других-телевизоров в клипах MTV, двойная дизассоциация вызывает состояние открытости для ввода данных. Уайт-Пиллоу рассказывает об одной знаменитой, пусть и неудачной, попытке использовать этот прием:

- Я видел, как Рейган попытался применить двойную дизассоциацию в гипнотической, а-ля Эриксон, речи во время дебатов 1984 года. Он начал рассказывать историю о том, как он ехал в машине с Нэнси, "по шоссе в Калифорнии, с опущенным верхом, и в тот момент я вспоминал то время, когда"... и тут он застыл, открыв рот. Он ввел себя в транс и сбился с мысли! Это очень действенный прием.

Прием этот заключается просто-напросто в заключении одного образа в скобки другого ("Я сидел в машине, вспоминая то время, когда..."). Эксперты в области рекламы уже публиковали исследования, показывающие, что люди более позитивно реагируют на "картинки", находящиеся на вложенных друг в друга мониторах, чем на простые, "лишенные скобок" картинки. В случае с "Актом о свободе здравоохранения" Моргенталер разрабатывает вирус, который прячет радикальную концепцию свободы во внешней конструкции "защиты прав потребителей". Он хочет, чтобы это было похоже на что-то, что мог бы пропагандировать Ральф Нейдер, - на создание грамотной классификации питательных веществ. Но в реальности этот акт ограничит регулирующую и "защищающую потребителей" функцию FDA и возложит дело прочтения и истолкования закона на самих потребителей.

У этого вируса два набора параллельных оболочек. Официальной темой "Акта о свободе здравоохранения" является классификация медикаментов. Это его внешняя дизассоциативная оболочка. Акцент на классификации в первую очередь скрывает внутренний аргумент в пользу доступности веществ, классифицированных должным образом. На параллельном уровне Моргенталер использует язык и интонацию движения в защиту прав потребителей - в первую очередь, для того, чтобы защитить акт, который лишит полномочий агентство по защите прав потребителей, подорвавшее свой авторитет систематическими злоупотреблениями собственной властью.

В контексте этой книги для нас более важна сама приверженность Моргенталера этому вирусному приему, чем то, как этот прием сработает на политической арене:

- Крутизна подобных дизассоциаций заключается в том, что когда ты воображаешь самого себя, а потом воображаешь, как ты воображаешь самого себя, ты внезапно отчуждаешься от собственных чувств. Ты отчуждаешься от собственного тела, от собственных верований и от собственных моделей восприятия. И это делает тебя открытым для новой информации. Ты отбрасываешь защиту. Но люди рано или поздно раскусят этот трюк, как и все остальные. Мне нравится термин "медиа-вирус", потому что он такой, вроде как жуткий, особенно если не задумываться, что он на самом деле означает. Слово "вирус" вызывает ассоциации со СПИДом, болезнями или компьютерными вирусами, которые, как люди считают, могут погубить целую нацию. Все это знают. И вот ты слышишь про "медиа-вирус" и думаешь: "Господи боже ты мой, что теперь будет с Донахью? Он подхватит медиа-вирус!" Этот термин - как самоотсылка.

- Да, - подтверждает Уайт-Пиллоу. - В нашей работе полно мемов и вирусных приемов, и нам никогда не приходило в голову, что рано или поздно придется раскрыть всю эту кухню. Мы никогда, вплоть до этого мгновения, никому не говорили, что используем вирусы.

Моргенталер, как всегда, остается слегка консервативным:

- Нам интересно разрабатывать и использовать их, а не распространять саму технологию.

Психология bookap

- Но то, что ты знаешь приемы, - возражает Уайт-Пиллоу, - еще не значит, что ты знаешь, как создать вирус. Знать путь и пройти его - совсем не одно и то же. Нам никогда не приходило в голову говорить о всех этих делах, но я и вправду рад, что тайное стало явным, потому что мы-то точно знаем, что именно мы сделали. Все это было изначально просчитано. И даже счастливые находки не просто случались, а рождались у нас в головах, которые как минимум десять лет тренировались мыслить подобным образом. Мы тренировались мыслить подобным образом и постоянно ловили себя на слове и спрашивали: "Постой-ка, а о чем это, вообще?" Да. К нам подходит приставка "мета". - Уайт-Пиллоу смеется. - Мы - мета-мета. А? Какова метафора?

Лучше этой парочки свою вирусную сущность осознают лишь вирусмейкеры, конструирующие мемы о мемах.