Сеанс IV

АКТИВНАЯ ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ «ТРАНСОВАЯ» РАБОТА


...

4.2. Терапевтический гипноз как активный процесс внутренней работы


Эриксон: Что Вы думали о проекции будущего?

Клиентка: Это было потрясающе. Я сообщила Вам, что хочу приобрести желтый купальник. Я видела, как одна девушка из нашего общежития примеряла желтый купальник, и подумала, что он великолепно выглядит. Потом я сказала Вам, что ходила купаться на реку. Не знаю, за чем я это сказала – думаю, что не сделала бы это даже под страхом смерти. Вода в реке очень мутная, да и вообще там очень мелко. Плавать там, по-моему, просто невозможно.

Эриксон: Продолжайте.

Клиентка: Я не знаю, зачем я Вам это сказала. Ведь проекция будущего – это Ваши планы на завтрашний день. С ее помощью будущее описывается так, как Вы его себе представляете.

Эриксон: Нет.

Клиентка: Нет? Ну, давайте послушаем Вас.

Эриксон: Ваша проекция будущего фактически была констатацией Ваших желаний, надежд, страхов и волнений, но только в исправленном виде. Вот сейчас Вам не хочется даже войти в эту реку и Вы объясняете это вполне убедительно. Помните свои слова?

Клиентка: По поводу купания в реке?

Эриксон: Почему Вы передумали купаться?

Клиентка: Потому что вода была грязная? Вы хотите сказать: из-за того, что река была недостаточно глубокая?

Эриксон: Да.

Росси: Здесь Вы очень осторожно, но тем не менее; твердо формулируете то, что подразумевается под мысленной проекцией будущего. Эга проекция вовсе не оценивает будущее так, как оно представляется клиентке; скорее, она является "констатацией желаний, надежд, страхов и волнений, но только в исправленном виде." Такая псевдоориенгация переводит мисс С. с позиции пассивного отношения к своим затаенным мечтам на позиции активного внутреннего изменения и корректировки своих желаний, ожиданий и паттернов поведения. Это ведь так? Иными словами, Ваш терапевтический подход заключается не в пассивном фантазировании, но в активном процессе изменения психодинамики пациента. Правильно? Эриксон: (Утвердительно кивает.)

Росси: В своих первых работах, посвященных псевдоориентации во времени как гелиотерапевтической процедуре, Вы приводили многочисленные пртмцш проявления усилий со стороны пациента, его возбуждения и вообще всех признаков нелегкой «трансовой» работы. Вы говорили о том изнеможении, в котором пациент' пребывает сразу после периода такой псевдоориентации. Когда Вы «мучалм» мисс С. вопросами, ориентируя ее на выполнение терапевтической задачи, она в полной степени демонстрировала сопротивление, смятение и затруднение, сопутствующие главной фазе псевдоориентации. Здесь нет места счастливым и «идеальным» фантазиям – пациент должен активно включиться в тяжкий процесс «трансового» труда. Правильно?

Эриксон: Да.

Росси: Это принципиально отличается от позиции, к примеру, Т.Бабера, который считает, что во время гипноза пациент «мыслит и мечтает совместно с терапевтом». Вы уделяете вовлечению пациента в активную внутреннюю работу значительно больше внимания, чем пассивному переживанию им своих желаний. В ходе псевдо ориентации на будущее пациент должен действовать именно таким образом. Все мои неудачи в прошлом, видимо, объясняются моим неправильным подходом к этому вопросу. Я требовал от своих пациентов пассивного изложения того, чего им хотелось бы. «Трансовая» работа не может проходить в вялом и сонном состоянии – это активный личностный процесс.

Эриксон: (Эриксон приводит пример аналогичной ситуации, когда городской девушке показывают, как доить корову. Наблюдая за тем, что ей демонстрируют, она совершает активные, хотя, вероятно, наполовину осознанные движения пальцами, как будто примериваясь к тому, как она будет ими действовать, когда начнет сама доить корову.)

Росси: Гм. Получается, что еще до того, как девушка начнет работать сама, она активно внутренне репетирует и – шаг за шагом – учится. Подобно этому, гипноз служит не для пассивных раздумий, а для преодоления и изменения внутреннего опыта пациента в целях активизации всех его возможностей.