Фурст П. Т. ВЫСШИЕ СОСТОЯНИЯ С КУЛЬТУРНО–ИСТОРИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ[24]


...

Расхождение между религиями Нового и Старого Света

(…) В Новом Свете, в противоположность Старому, наследуемый образ жизни охотника и собирателя и религиозные верования и ритуалы, адаптированные к этому образу жизни, сохранились во времени и пространстве в гораздо большей степени. Даже в религиях больших земледельческих цивилизаций, процветавших в Месоамерике и Андах, намного лучше сохранились основные принципы шаманской идеологии.

…Перед европейским открытием и завоеванием Новый Свет в целом не знал фанатизма. (…) По контрасту с поведением церкви конкистадоров, для иерархизированных, милитаристских и экспансионистских индейских цивилизаций было вообще характерно, что завоевание одной группы другой, если это вообще затрагивало религию, обычно заканчивалось скорее приращением или синтезом, нежели преследованием, подавлением или насильственным преобразованием религии. (…)

Я не хочу идеализировать до–европейскую ситуацию в том, что касается религии. …Однако большинство американских индейцев, от севера до юга и на протяжении всей истории, по–видимому, превыше всего ценили свободу каждого отдельного человека в определении своих отношений с невидимыми силами вселенной. Во многих случаях этот процесс включал личную конфронтацию в экстатическом трансе со сверхъестественными силами, часто при помощи растений… Знаменательно, что нет никаких свидетельств того, что до–испанская политическая и религиозная бюрократия. когда–либо осуществляла полицейскую власть по отношению к праву человека трансформировать свое сознание. Ранние колониальные источники по центральной Мексике, несомненно, соглашаются, что использование священных галлюциногенных растений – от табака и пейотля до грибов и семян утреннего сияния (см. «Ололиука»*) – пронизывало целостную предевропейскую религиозную структуру, от самых высоких священников в ацтекской столице, Теночтитлане, до самых простых деревенских целителей. По очевидным причинам, последнее и помогло после завоевания надежно спрятать и сохранить галлюциногенную фармакопею и (что удивительно) значительную часть других священных традиций.

Факт, что высшие состояния занимали центральное место во многих религиях американских индейцев и остались таковыми там, где выжили, даже в усеченной форме, традиционные системы, является особенно примечательным, учитывая заявление Вейла [15, p. 17], что «желание периодически изменять сознание является врожденным, нормальным побуждением, аналогичным пищевому или сексуальному побуждениям» [15, p. 17]. Хотя наркотики – только одно из средств удовлетворения этого побуждения, согласно Вейлу, оно, тем не менее, является врожденной биологической (в противоположность социокультурно обусловленным) потребностью души в периодах необычного сознания, что объясняет почти универсальное использование психоактивных веществ.

Хотя Вейл приводит убедительные кросскультурные данные, его аргументы в пользу того, что желание измененных состояний сознания врождено в нейрофизиологическую структуру мозга, должны в настоящий момент опираться на подробные свидетельства. С другой стороны, убеждение Ла Барра [7], что самые первые американцы, вероятно, принесли с собой обаяние их психоделической флоры со своей азиатской родины как функцию экстатического визионерского шаманизма, теперь имеет сильную поддержку со стороны доисторической археологии. (Гипотезы Ла Барра и Вейла, разумеется, являются не взаимно исключающими, а дополняющими друг друга).