Фурст П. Т. ВЫСШИЕ СОСТОЯНИЯ С КУЛЬТУРНО–ИСТОРИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ[24]


...

Шаманизм

Как мы знаем из этнологии, символические системы, или религии, у живущих охотой народов везде, по существу, являются шаманистическими. Они проносят сквозь время и пространство так много основных свойств, что можно предположить общность исторического и психологического начал. В центре шаманистических религий находятся личность шамана и опыт переживания экстатического транса – прототипического измененного состояния сознания, который является принадлежащим исключительно ему в его важнейшей роли прорицателя, пророка, колдуна, поэта, певца, художника, предсказателя охоты и погоды, хранителя традиций и врачевателя телесных и душевных недугов. С помощью духов–помощников или духов предков шаман сохраняет физическое и психическое равновесие своей группы. При личном контакте со сверхъестественными силами небесного и подземного миров, в мистическую географию которых он становится посвящен в течение его «кризиса посвящения», обучения и экстатического транса, он ходатайствует за эту группу. Болезнь, через которую шаман в юности (часто именно в этот период, хотя и не всегда) получает свой зов, является фактически универсальной; как правило, такая болезнь излечима, только когда ее причина была предугадана, и кандидат согласился подчиниться сверхъестественной воле, чтобы стать шаманом.

Часто экстатические грезы шамана предполагают использование определенных галлюциногенных растений, чтобы, как они думали, поддержать сверхъестественную преобразующую силу. которая в анимистически–шаманистических религиозных системах населяет все природные явления и предметы, включая те, которые мы бы отнесли к неодушевленным. Как упомянуто ранее, американские индейцы – особенно населяющие юг Мексики – знали и использовали от восьмидесяти до сотни различных психоактивных разновидностей. Часто эти вещества фигурируют в происходящем при инициации очищении и трансе. Так, например, в ходе обучения будущим шаманам во многих амазонских племенах делают многократные вливания (часто через ноздри) Nicotiana rustica, непосредственно перед этим они голоданием в течение многих недель доводят себя почти до скелетообразного состояния. Этот табак сам по себе достаточно мощный, чтобы стимулировать состояние транса. Амазонские племена обычно сопровождают вливание табака вдыханием галлюциногенного табака, сделанного из семян дерева Anadanenthera peregrina (см. ст. «Уилка»*) или коры виролы (Virola) (см. «Вирола»*), или употреблением обладающего мощным психоактивным действием напитка, широко известного как yaje, или ayahuasca (Banisteriopsis caapi) (см. «Аяхуаска»*).

Нет никаких сомнений в том, что шаманизм очень древен: археологические данные свидетельствуют, что нечто очень похожее на шаманистические верования современных охотников–собирателей существовало у неандертальцев в Европе и Средней Азии более 50 тыс. лет назад. Кроме того, на многочисленные совпадения между шаманистическими верованиями и техниками во всем мире часто ссылались как на свидетельства общности исторического происхождения в очень древние времена. И даже если мы должны были отклонить историческое объяснение в пользу биопсихологического единства (то есть сходные шаманистические верования и соответствующее поведение. можно объяснить подобием человеческих душ во всем мире), мы обратились бы к столь же древнему (если не более) временно му периоду, так как, возможно, высшие приматы искали пути объяснения их вселенной и самих себя в ней с момента появления первых проблесков сознания. Возможно, хотя и не доказуемо, что практика шаманизма как «архаической техники экстаза» [4]… могла за сотни тысяч лет привлечь психоделический потенциал естественной окружающей среды. Наиболее вероятно, что северный олень, с которым человек сначала как охотник, а затем как пастух жил бок о бок в течение десятков тысячелетий, сам по себе загадочным образом связан с галлюциногенным мухомором, даже вплоть до опьянения им [14], – явление, которое едва ли могло не впечатлить палеоевроазиатские народы много лет назад так же, как это не так давно впечатляло сибирские племена. Последние были описаны путешественниками как преднамеренно выслеживающие, убивающие и поедающие опьяненных грибом северных оленей не потому, что таких животных было легче поймать, а потому, что в них, по мнению этих народов, были заключены преобразующие силы, которыми шаманы овладевали путем поедания священного психоактивного гриба (ср. Р. Г. Уоссоном [13]). Фактически, можно сделать вывод, что мистическая функция северного оленя как «небесной лошади» сибирского шамана, переносящей его к другим мирам, явилась результатом наблюдаемых отношений между этим животным и галлюциногенным грибом и что маски и рога северного оленя, найденные на лошадях в замороженных могилах скифской знати в Сибири, также отражают эту древнюю связь.

Те из нас, кто изучал использование в шаманизме галлюциногенных растений в кросскультурном и историческом аспектах, не могли согласиться с положением о том, что использование психохимических соединений для достижения экстатического транса может быть поздним этапом развития в шаманизме, представляя собой вырождение архаических методов [4, p. 477]. С другой стороны, Элиаде абсолютно прав, что использование психоактивных веществ стимулировалось поисками магического внутреннего возбуждения. ведущего к трансу… [4, p. 477].

В другом месте он предлагает иную причину того, почему психоактивные вещества могли бы стать частью шаманических техник экстаза: арктические шаманы, подобно другим обитателям Крайнего Севера, подвержены болезни, известной как «арктическая истерия», которая у обычных людей может проявляться как душевная болезнь, но которую шаманы научаются контролировать и использовать, чтобы вызвать характерное шаманическое состояние транса… [4, p. 24]. Однако Предполярье было заселено палеолитическими народами с шаманистическими религиями за тысячелетия до того, как любой из этих народов мог рискнуть [продвинуться. – О. Г.] дальше на север. В лучшем случае, предки арктических народов не двигались на их возможную родину до приблизительно 6000 г. до н. э., если не раньше; в любом случае, выживание в суровых условиях Крайнего Севера было трудным до тех пор, пока у современных эскимосов не были много позже развиты характерные для мезолита технологии. Таким образом, канализирование арктической истерии в состояния шаманического транса было, вероятно, также относительно поздним явлением в шаманизме, другие техники достижения экстатического состояния предшествовали ему на многие тысячи лет.

Также мы не должны забывать, что арктическим шаманам не были доступны многие психоактивные или опьяняющие растения, которыми изобилуют умеренные и тропические регионы мира; сброженные дикие ягоды или напиток из сброженного содержимого желудка свежеубитого полярного медведя, который питался молодыми побегами (так, по некоторым сообщениям, делают эскимосы), были бы фактически единственными техниками опьянения, доступными им до недавнего времени. (…) В любом случае, несмотря на проведенный Элиаде научный анализ проблемы шаманизма, в вопросе о спонтанности/индуцированности наркотическими веществами экстатических состояний он, вероятно, не прав.

Хотя народы, переселяющиеся в верхнем палеолите и мезолите из Северо–Восточной Азии… могут быть оценены (если рассматривать только их технологии) как примитивные. мы не должны впадать в распространенную ошибку приравнивания технологической сложности к интеллектуальным способностям. Напротив, после глубокого изучения было обнаружено, что интеллектуальная культура некоторых из наименее сложных по культуре материальной народов – например, сохранившиеся в пустыне Калахари бушмены, австралийские аборигены, сохраняющие свои традиции эскимосы. – может соперничать в метафизической сложности и поэтических образах с некоторыми из великих мировых институциализированных религий. Кроме того, как указывали Шульц и другие авторы, наиболее примитивные из собирателей или народов с зарождающимся земледелием в Южной Америке, оказывается, обладают сложными и эффективными традиционными системами классификации природы, и некоторые из них уже давно обнаружили, как готовить сложные психофармакологические и терапевтические составы, которые стали доступными промышленному миру только после подъема современной биохимии [11, p. 33–57].