Карлин А., Пост Р. Д., Беккер К., Алперн Л. РОЛЬ МОДЕЛИРОВАНИЯ И ПРЕДЫДУЩЕГО ОПЫТА В ОБЛЕГЧЕНИИ ИНТОКСИКАЦИИ МАРИХУАНОЙ[5]

Альберт Карлин (Albert S. Carlin) – доктор философских наук, доцент факультета психиатрии и наук о человеческом поведении Университета штата Вашингтон (г. Сиэтл). Получил докторскую степень в Университете Сиракуз (США), с этого времени является преподавателем факультета психиатрии и наук о человеческом поведении Вашингтонского университета. Как член координационного комитета объединенных нейропсихологических исследований наркотической зависимости и директор службы психологического тестирования медицинского центра при Вашингтонском университете приобрел большой опыт проведения нейропсихологических экспертиз для клинических и исследовательских целей. Опираясь на свои знания и опыт как клинического психолога, преподавателя и исследователя, А. Карлин выступал консультантом по широкому кругу правовых проблем.

Область научных интересов – этические и юридические аспекты нейропсихологии, в частности: вопросы судебной нейропси–хологической экспертизы, проблемы депрессивных расстройств и алкоголизма, проблема физического и сексуального насилия в детстве у пациентов психиатрических клиник.

Сочинения: Combining Pharmacotherapy with Drug Therapy // In: A Physician, a Non–medical Psychotherapist, and a Patient: The Pharmacotherapy–Psychotherapy Triangle. Ch. 5. 198. (совм. с J. Chiles, B. Beitman); Social facilitation of marijuana intoxication: Impact of social set and pharmacological activity //J. of Abnormal Psychol., 1972. – V. 80. – P. 132–14. (совм. с C. B. Bakker, L. Halpern, R. D. Post).

Робин Ди Пост (Robin Dee Post) – клинический психолог, доктор философских наук, профессор психиатрии, сотрудник Центра психологического здоровья при Университете штата Колорадо (отделение психиатрии) в г. Денвере.

Область научных интересов – стресс и навыки совладания с ним, индивидуальные различия в реакциях на стресс и гибкость как важная детерминанта совладания со стрессом, посттравматическое стрессовое расстройство и его лечение, психологическое консультирование и психотерапия, разработка методов психодиагностики личности пациентов психиатрической клиники и проведение дифференциальной клинической диагностики, полоролевые установки и стереотипы и социальная перцепция.

Сочинения: MMPI Validity Scales and Behavioral Disturbance in Psychiatric Inpatients // Journal of Personality Assessment, 1979. – V. 43. – № 2. – P. 155–159 (в соавт. с M. Gasparikova–Krasnec); Causal explanations of male and female academic performance as a function of sex–role biases // Sex Roles, 1981. – V. 7. – № 7. – P. 691–698; A Study of Battered Women in a Psychiatric Setting // Women & Therapy, 1982. – V. 1. – P. 13–26 (совм. с S. M. Back, G. D'Arcy); The Mezzich MMPI Regression Formula Revisited //Journal of Personality Assessment, 1985. – V. 49. – № 3. – P. 258–259 (в соавт. – Janice L. Petersen, Anna M. Jackson, Robert M. House, Ronald D. Franks, Neil J. Baker, Charlotte Alford).

Корнелис Беккер (Cornells B. Bakker) – психиатр, доктор медицинских наук, сотрудник медицинского центра «Святое сердце» («Sacred Heart») в г. Спокане (Spokane), шт. Вашингтон. Область научных интересов – психотерапия и психологическое консультирование, коммуникация и межличностные отношения у людей с психическими заболеваниями, психологическая помощь жертвам сексуального насилия и проблемы организации этой помощи, насилие в браке, его контроль и предупреждение.

Сочинения: No trespassing!: explorations in human territoriality (1973); Disrespectful communication take it, leave it, or deal with it (1992) (совм. с D. Ruzicki, T. Fascetti, M. Butler); A Time of opportunity helping battered women in the health care setting (1993) (совм. с D. A. Markin; C. Poirier).

Сочинения по теме ИСС: Influence of personality type on drug response // American

Journal of Psychiatry, 1966. – V. 122. – P. 1153–1158 (совм. с A. L. Frostad, G. L. Forrest).

Лоуренс М. Алперн (Lawrence M. Halpern) – фармаколог, специалист по нейрофармакологии и поведенческой фармакологии, доктор философии, почетный профессор фармакологии факультета фармакологии Вашингтонского университета в Сиэтле, где в течение долгого времени вел преподавательскую и исследовательскую работу. Член Американского общества фармакологии и экспериментальной терапии (подразделение нейрофармакологии). Основное направление научно–исследовательской деятельности связано с изучением нейрохимических механизмов развития боли и методов ее терапии, в частности Л. Алперн исследовал механизмы действия опиатных и неопиатных анальгетиков и поведенческую и нейрофизиологическую оценку боли и анальгезии, нейрохимические механизмы регуляции синаптических передач и эндогенные опиоидные пептиды, нейрофизиологические механизмы действия антиэпилептических препаратов.

Сочинения: Prescribing practices for pain in drug dependence: a lesson in ignorance // Advances in Alcoholism and Substance Abuse, 1986. – V. 5. – P. 135–162 (совм. с J. Robinson); D–phenylalanine: a putative enkephali–nase inhibitor studied in a primate acute pain model // Pain, 1986. – V. 24. – P. 223–237 (совм. с W. K. Dong); Analgesic Drugs // Handbook of Pain Management. – N. Y.: McMillan, 1989; Analgesic pharmacology in management of headache pain // Headache: Diagnosis and Treatment / Ed. by C. D. Tollison, R. S. Kunkel, 1993; The effects of SCH 23390 and raclopride on cocaine–induced analepsis and EEG arousal in rabbits // Neuropharmacology, 1993. – V. 32. – P. 487–492 (совм. с K. Yoshida, D. K. Gjerde, M. A. Carino, A. Horita).

«Я поймал кайф с небольшой помощью моих друзей» [7].


При принятии определенной дозы марихуаны* у некоторых людей наблюдается множество выраженных эффектов, в то время как у других – лишь небольшие изменения. Эта вариабельность реагирования в определенной степени зависит от ожиданий человека [3]. Опытные курильщики, ожидающие значительных эффектов, с большей вероятностью испытают их, чем те, кто ожидает меньшего. Другой важный фактор, обусловливающий вариабельность реагирования, – это предыдущий опыт употребления наркотика. Множество опытных курильщиков сообщают о явлении «реверсивной толерантности», заключающемся в том, что с увеличением опыта требуется меньшее количество наркотика для достижения одного и того же субъективного уровня интоксикации. Уличное знание и фольклор дают возможность предполагать, что лишь очень немногие новички могут «выйти» (достичь состояния интоксикации), не имея опыта многократного употребления наркотика. Относительно того, происходит ли это явное повышение чувствительности на физиологическом или на психологическом уровне, мнения разделяются. Согласно физиологическому объяснению, данное состояние интоксикации – результат предшествующего накопления метаболитов* тетрагидроканнабинола (ТГК), предполагаемого активного компонента марихуаны. В связи с этим говорится о необходимости некоторого предшествующего опыта, поскольку прежде, чем произойдет повышение чувствительности, должно накопиться достаточное количество метаболитов [5]. Существует и альтернативное объяснение этого эффекта: курильщик должен сначала научиться идентифицировать вызванное интоксикацией состояние, прежде чем он сможет воспринимать себя как опьяненного [2].

Джоунс [4] показал, что при приеме плацебо каннабиса заядлые курильщики оценивали себя как более опьяненных, нежели умеренно употребляющие марихуану. При этом заядлые курильщики также оценивали себя как менее опьяненных (по сравнению с умеренными потребителями) после курения каннабиса, действительно содержащего активное вещество. Однако, по–видимому, заядлые курильщики «выходят» легче (по крайней мере, по данным самоотчетов), чем умеренно курящие марихуану, а те, в свою очередь, – легче, чем новички.

Опыт употребления марихуаны и других наркотиков может влиять на внутренние нормы опьянения. Лица, часто употребляющие наркотики, вероятно, по–иному оценивают степень их опьянения, чем умеренно употребляющие или новички. Это возможно потому, что, когда новички впервые подвергаются воздействию марихуаны, они испытывают соответствующие симптомы, но не могут фактически интерпретировать их как признаки опьянения. Интоксикация марихуаной может включать процесс социализации, в котором пользователь учится подгонять (подстраивать) индивидуальные симптомы к признанным образцам (паттернам) интоксикации, в отношении которой он постепенно формирует стандарты для оценки своего собственного наркотического опыта.

Эффекты облегчения (фасилитации) за счет научения, совершаемого путем наблюдения за поведением другого, были продемонстрированы в отношении различного социального поведения, меняющегося от неосторожного поведения на дороге [6] к вербализации у больных хронической шизофренией. Хотя моделирующие техники часто использовались, чтобы выявить поведение, уже входящее в репертуар наблюдающего за образцом пациента, они также являются эффективным средством поощрения новых поведенческих стратегий больного [1]. Есть некоторые данные, подтверждающие, что эффекты моделирования могут быть получены и в отношении интоксикации марихуаной. В более раннем исследовании Карлин и коллеги [3] обнаружили, что опытные курильщики марихуаны были восприимчивы к влиянию социальных манипуляций, включающих и ожидания, и моделирование.

Данное исследование было проведено для проверки гипотезы о том, что сенсибилизация (повышение чувствительности) к интоксикации марихуаной, будучи зависимой от опыта употребления наркотика, является феноменом социализации. Если эта гипотеза верна, те, кто не имел ранее никакого опыта употребления марихуаны, должен при первом употреблении наркотика пережить эффекты, сравнимые с эффектами группы, которой давали плацебо. Узнавание эффектов наркотика и ухудшение выполнения психологических тестов должны быть следствием употребления наркотика, но эти эффекты должны усиливаться благодаря социальному опыту, который формируется путем моделирования характерного для интоксикации поведения.

Процедура

Испытуемые

Испытуемые для эксперимента были найдены по объявлению в университетской газете, предлагающей финансовое вознаграждение за участие в психологическом исследовании. Семьдесят четыре из откликнувшихся на объявление утверждали, что прежде они не пробовали каннабис или другие психоделические наркотики. Эти добровольцы были отобраны опытным клиническим психологом. Те из них, кто был достаточно здоров и утверждал, что ранее никогда не употреблял нелегальные наркотики, были приглашены участвовать в исследовании, которое предполагало употребление испытуемыми каннабиса.

Следует отметить наличие проблемы достоверности отрицания испытуемыми употребления наркотиков. Не существует никаких объективных способов установить, имели ли место в прошлом случаи употребления нелегальных наркотиков, поэтому отрицания будущими испытуемыми случаев употребления наркотиков не могут считаться абсолютно истинными. Однако о наличии опыта употребления наркотиков добровольцев спрашивали до того, как они узнали, какие испытуемые – имеющие данный опыт или не имеющие такового, нужны для эксперимента. Это уменьшало вероятность того, что претендент солжет, чтобы его взяли в исследование. Число тех, кто признал наличие опыта употребления ими психоделиков, по отношению к общему количеству претендентов на участие в эксперименте показывает, что, по крайней мере, в отношении популяции откликнувшихся на объявление признание употребления марихуаны не было социально нежелательным. Следовательно, предполагаемые испытуемые вряд ли отрицали факт употребления наркотика из–за его нелегального статуса или желания участвовать в эксперименте. Добровольцы проходили полную психиатрическую экспертизу. Для эксперимента было отобрано 40 испытуемых–мужчин. Средний возраст испытуемых – 24,2 года и варьировал от 21 до 34 лет.

Наркотики

20 испытуемых получили 7,5 мг ТГК, куря сигарету, сделанную из 500 мг натуральной марихуаны. Марихуана была предоставлена Национальным Институтом Психического Здоровья и содержала 1,5 % ТГК. Материал скручивали в сигареты, концы которых были закручены, чтобы испытуемые могли полностью выкурить установленное количество марихуаны.

Другие 20 испытуемых получили сигареты, внешне идентичные вышеописанным, но содержащие плацебо – гашиш, из которого был удален весь ТГК. Вкус и запах этих сигарет, когда их курили, были идентичны тем, которые присущи сигаретам, содержащим активное вещество.

Распределение по экспериментальным группам осуществлялось методом двойного слепого контроля. Ни экспериментатор, ни испытуемые не знали, кто получил наркотик, а кто – сигарету с плацебо. Испытуемые не были информированы о возможности получения плацебо, поэтому все ожидали, что получат сигарету, содержащую настоящую марихуану.

Когда марихуану принимают путем курения сигареты, невозможно точно установить полученную дозу. Однако предыдущее исследование [3] показало, что у опытных курильщиков интоксикация наступает при курении сигареты, содержащей 7,5 мг ТГК. Хотя не все испытуемые были курящими, им, по–видимому, было не слишком трудно научиться вдыхать дым от сигареты с марихуаной.

Обстановка и моделирование интоксикации

В каждой экспериментальной сессии принимали участие два испытуемых–новичка (то есть без опыта употребления марихуаны) и опытный курильщик марихуаны, предварительно обученный экспериментатором быть фисилитатором и моделью интоксикации марихуаной для испытуемых. Помощник экспериментатора, длинноволосый мужчина, одетый как хиппи, был представлен испытуемым как опытный курильщик марихуаны, который будет в этот вечер для них проводником и инструктором. На каждой сессии помощник сначала демонстрировал определенный ритуал–технику курения, который подчеркивал значение постоянного и глубокого вдыхания дыма. Позже, когда помощник курил свой «косяк» (на самом деле – сигарету с плацебо), он следил за поведением курения обоих испытуемых.

Экспериментальный проект включал 10 сессий, названных «up nights» («над мраком» – НМ), и 10 – «down nights» («во мраке» – ВМ). В сессиях с условием НМ помощник демонстрировал 11 специфических типов поведения при интоксикации. Девять из этих типов поведения обычно связывают с интоксикацией марихуаной, а два типа были изобретены экспериментаторами. Последовательность демонстрируемых типов поведения не была спланирована заранее: помощник показывал в каждом конкретном случае тот тип поведения, который представлялся ему наиболее соответствующим данной ситуации. Поведенческие реакции включали захваченность визуальными стимулами, игру с различными «психоделическими игрушками», демонстрацию провалов в памяти или сообщения о них, искажения времени и «волчий голод».

Во время сессий ВМ помощник участвовал в обучении поведению, не связанному именно с курением, а затем беседовал с испытуемыми на разные темы. Он старался выглядеть заинтересованным и приятным. Хотя он мог говорить о наркотическом опыте, но никоим образом не допускал поведения, которое может считаться следствием употребления наркотика.

На каждой сессии один испытуемый получал сигарету с марихуаной, а другой – с плацебо. Обстановка представляла собой комнату с удобной мебелью, тихой музыкой и приглушенным светом, испытуемый в любой момент мог перекусить или позавтракать. Включающая социальное взаимодействие (интеракционистская) часть сессии завершалась через 30 минут после окончания курения сигареты. После этого испытуемых отводили в комнаты индивидуального тестирования.

Измерение моделирования и интоксикации

Измерение влияния моделирования. Во время каждой экспериментальной сессии измерялись три показателя эффекта моделирования, два из них были связаны с поведенческими реакциями, которые демонстрировал помощник экспериментатора. Экспериментатор вел скрытую запись, фиксируя то время, которое испытуемый посвящал игре с набором «психоделических игрушек» за 15–минутный период, и количество пищи, поглощенной испытуемым. Кроме того, во время тестирования испытуемого просили оценить степень интоксикации у помощника по шкале от 1 до 100. Значение 1 на шкале соответствовало нормальному поведению, а значение 100 – чрезвычайной степени интоксикации.

Субъективные показатели интоксикации. Перед началом каждого тестирования испытуемого просили оценить степень своей интоксикации (как он ее ощущает) по шкале от 1 до 100, где показателю 1 соответствовало отсутствие ощущения интоксикации, а показателю 100 – чувство чрезвычайной интоксикации, странности или необычности. Кроме того, использовался опросник с 47 пунктами, разработанный Линтоном и Лэнгом [8] для оценки субъективных эффектов психоделических наркотиков. Данный опросник также применялся трижды: а) до получения какого–либо наркотика (реального или плацебо); б) через 30 минут после получения наркотика; в) через 2 часа после получения наркотика.

Объективные показатели качества работы. Также использовались показатели качества выполнения, чувствительные к эффектам интоксикации марихуаной [3]. Были взяты разнообразные показатели когнитивного функционирования, такие как результаты выполнения задачи называния цвета, теста на шифровку, теста скрытых фигур, ассоциативного теста и теста дополнительного использования. Кроме того, испытуемые выполняли тест вербального научения, базирующийся на субшкале Векслеровской шкалы памяти [9].