На просторах космического океана

В последней главе своей книги «Перевал в середине пути» я привел такое сравнение: часто человек оказывается в ситуации, похожей на пребывание на борту корабля, который только что перенес сильный шторм. Обернувшись назад, мы не видим порта, в который можно вернуться; впереди – лишь бескрайний горизонт. Нет ни капитана, ни команды. Находясь в полном одиночестве, мы должны решить, отдаться на волю волн и просто завалиться спать в надежде, что корабль прибьет к какой-то уютной пристани, или же вцепиться в штурвал обеими руками и поднять парус. Этой же метафорой пользуется Джон Бэрримэн:

Остановиться или двигаться – безразлично:
Точно сказать ничего нельзя.
Но есть одно твердое убеждение:
Никто из нас не смог выдержать до конца.
Судно остановилось в тумане.
Никто на борту корабля не заметил,
Куда плывет корабль.
Пища уже на исходе, любовь истощилась, бессонница…
Море темно и, как известно, бездонно.
Где же лоцман, тот, кто знает, где берег, Тот, кто знает,
Как его голос, которому так почтительно внемлют,
Мог указать нам путь, долетая из глубин океана?
Традиционные персонажи
Больше не играют свои заученные роли
А снимают их с себя
Согласно колдовскому заклятию времени152.



152 «Conversation», The Dispossesed, p. 42.


Прежние авторитеты потеряли свою власть, карты исчезли. Время заколдовано, и те, кто дрейфует в космическом океане, подвергаются опасности. Им остается только поднять паруса.

Мифы, которые распространились среди людей всего мира, указывают на разные стороны жизни и представляют собой огромное богатство. Можно провести всю свою жизнь, читая эти сокровища и размышляя над ними. Но чем больше их читаешь, тем больше шансов вернуться на прежний путь, к прежним вопросам. Место и время могут измениться, но паттерны жизни сохраняются и ждут, пока мы их узнаем.

Такую метафорическую схему, позволяющую нам распознать эти паттерны среди изобилия мифологического материала, я назвал «космической драмой». Если взять все мифы всех народов за все времена и соединить их, в итоге получится история человечества со всеми изменениями, которые она претерпела. Такая история должна быть крайне драматичной, ибо она не стоит на месте, а представляет собой процесс, диалектическое движение, вселенский вневременной ритм. Ни в одном конкретном мифе невозможно увидеть всей истории в целом или всех паттернов, но каждый из них будет представлять собой по крайней мере один мотив разыгрывающейся космической драмы. Постигнув всю эту повесть целиком, мы могли бы определить, где именно каждый мифологический мотив, включая наши собственные традиционные мифические мотивы, соответствует более общей структуре. Более того, мы могли бы увидеть, где наша личная жизнь становится частью этой вневременной драмы. Вследствие крайней духовной пустоты, особенно характерной для нашего времени, исцеляет само знание того, что мы являемся участниками гораздо более масштабного ритма. Смысл нашей жизни вытекает из индивидуационного странствия, которое тесно переплетено с космической драмой.

Психология bookap

Понятие космической драмы помогает нам идентифицироваться с повторяющимися паттернами, с мотивом и движением, которые наполняют информацией каждый миф, а также с тем, как внеисторические паттерны воспроизводятся в жизни каждого отдельного человека. Истоки и завершения этой великой драмы всегда окутаны таинством, но каждый человек призван воздавать дань этому таинству. Становясь самим собой, насколько это возможно (именно этот процесс Юнг называл индивидуацией), человек выполняет более масштабную историческую миссию. Это не форма нарциссизма, ибо зачастую в соответствии с призванием мы идем по иному пути по сравнению с тем, который выбрало бы Эго. Зачастую это примиряющее переживание. При этом человек воздает должное таинству, решая свою часть космической задачи.

Послание космической драмы известно нам по высказыванию: «Онтогенез повторяет филогенез». Каждый представитель человечества несет в себе генетический код и архетипическую структуру. Таким образом, глядя на космическую драму, мы должны видеть в ней два уровня одновременно: историю человеческого рода и историю человеческой личности. И, как любая драма, она имеет свою структуру. По моему представлению, она состоит из четырех актов: хаоса, сотворения, отделения и возвращения.