Железная бабочка

Первые два рисунка принадлежат семнадцатилетней девушке. Сьюзен (так я буду ее называть) выросла в семье, принадлежавшей к среднему классу, в истории которой ранее никогда не наблюдалось психических нарушений. Она получила нормальное воспитание, в подростковом возрасте у нее возникали обычные приступы аффективного возбуждения. Сьюзен начала курить марихуану, но в ее анамнезе не было наркотической зависимости. Впервые она услышала «внутренние голоса» еще в школе, они говорили, что девушка обладает особым даром видения, который спасет мир. Однажды у нее произошел срыв, и она прямо посередине четырехполосной скоростной магистрали отправилась с визитом к президенту Картеру, чтобы поделиться своими планами о том, как достичь согласия во всем мире. Девушку задержала полиция и доставила в местную психиатрическую клинику, где ее обследовали, назначили курс фармакологического лечения и на двадцать один день поместили в стационар.

Сьюзен отнеслась к своему пребыванию в стационаре как к заключению в тюрьму. Осознавая, что происходит нечто ужасное и совершенно неправильное, она надеялась освободиться и вернуться обратно к родителям. В дополнение к медикаментозному лечению и групповой терапии ее три раза в неделю посещал психотерапевт. Высказывания Сьюзен были относительно связными, хотя иногда по-прежнему прорывались бредовые идеи относительно ее величия. Она с радостью согласилась выразить свое эмоциональное состояние на рисунке. Цветными карандашами она нарисовала серию фигур, которым дала название «Железная бабочка». На стр. 103 показан один из типичных рисунков этой серии.


ris1.jpg

Рис. 1.

Сьюзен нарисовала железную бабочку, так как этот образ сильно резонировал с ее ощущением своего состояния. Она не знала, что в переводе с греческого слово «бабочка» соотносится с одним из этимологических значений слова «психика». Вполне возможно, что бабочке, как и душе, нужно пройти через определенные стадии трансформации, прежде чем она сможет достичь утонченной, неуловимой прелести, дарованной ей судьбой. К тому же это хрупкое порхающее создание оказалось в ловушке архаичного железного мира. Образы, созданные Сьюзен, являются архетипическими, однако у нее не было никакого сознательного представления об их глубинном смысле. Надписи на изображении бабочки отражают расщепление, которое она ощущала: надежду на «мир и любовь» – в одной части рисунка, пустоту и одиночество – в другой.

Стоит чуть «зацепить» любого подростка, и у него возникнут такие чувства. И все же мы видим, что в целом рисунок Сьюзен словно помещен в «морозильную камеру», в которой застывает любое движение психики. В самом центре рисунка выражена надежда на благоприятное развитие: надпись «я стану сильной личностью», несмотря на жалобное выражение лица и рыдания бабочки. Девушка может очень хорошо выразить напряжение, которое она испытывает; заметно, что она ощущает расщепление. Это хороший знак, так как части психики, которые поддаются идентификации и с которыми можно вступить в диалог, можно интегрировать. Более того, в ее рисунках повторяется тема четверичности; число четыре архетипически предполагает наличие целостности, то есть соединение противоположностей120.


120 Здесь приходит в голову алхимическая Аксиома Марии, которую часто отмечал Юнг в качестве парадигмы индивидуационного процесса: «Один превращается в два, два превращается в три, а из трех следует один в качестве четвертого». (См., например, Psychology and Alchemy, CW 12, par. 26).


Рисунок Сьюзен, который она назвала автопортретом, насыщен мифическим материалом. Хотя пациентка могла осознанно называть ощущаемые ею напряжения (что предвещало ее потенциальное исцеление), однако она испытывала глубокое оцепенение и влечение к архаичному содержанию. Может быть, это было ощущение бессознательного оттока энергии, вызывавшее у нее компенсаторные ощущения собственной грандиозности. Безусловно, борьба ее души за интеграцию отдельных частей своего восприятия жизни и поиск возможности выхода за границы архаичного мира имеют прямое отношение к универсальному героическому странствию. Однако воздействия аффектов и биохимических процессов истощили ее жизненные силы и привели к иннервации Эго.