Ищи себе подобных

Никогда не встречайтесь с девушками, живущими только на девчачьем этаже общежития. У нас в колледже это было общее правило для всех парней. Студентки с девчачьего этажа, как правило, оказывались самыми «незрелыми» в кампусе: хихикали, сплетничали, показывали на других пальцем, шушукаясь между собой. В душ они ходили гуртом, как стадо животных, идущее на водопой в африканских дебрях. То были третьесортные малолетки, прикидывавшиеся настоящими женщинами. Единственным исключением являлся двенадцатый этаж. Девушки с двенадцатого просто серьезно относились к учебе и не хотели, чтобы их отвлекали понапрасну – что тут незрелого? Так уж получалось, что парень, которому удавалось привлечь их внимание, быстро становился своего рода кумиром для других ребят, проживавших в общаге.

Свиданий же с девушками с других девчачьих этажей следовало избегать любыми способами, это я знал наверняка. С этим я был абсолютно согласен, сам думал точно так же… однако однажды проигнорировал данное правило. Почему? Как я уже говорил, потому что идиот.

Была такая рыжеволосая девушка, которая то и дело попадалась мне на глаза, чаще мимоходом или на расстоянии. Рост примерно 165, худощавая, с чудной фигурой и весьма соблазнительной попкой. Ей очень шла ее бледность, и в ней сквозила какая-то необъяснимая чувственность. Она много улыбалась, что всегда привлекает. Хотя мне давно хотелось с ней поговорить, возможности как-то все не предоставлялось. Однажды я в полном одиночестве дожидался лифта, как вдруг она вошла в здание и стала рядом. Мы улыбнулись друг другу.

– Как дела?

– Спасибо, нормально.

– Мы виделись раньше. Как тебя зовут?

– Эми.

– А меня Ян. Приятно познакомиться.

– Взаимно.

– На каком этаже ты живешь?

– На девятом.

Черт, девчачий этаж. «Беги давай, рви когти как можно скорей и не оглядывайся», – пронеслось у меня в голове, но тут она сказала нечто, что произвело на меня впечатление.

– А ты живешь на пятом, верно?

Вот те раз: она наблюдала за мной, заметила, где я живу, и, возможно, расспрашивала обо мне. Она тут же поняла, что сказала слишком много, и попыталась исправить положение:

– Я хотела сказать на четвертом, так ведь? Ты живешь на четвертом? – Слишком поздно.

– Нет, на пятом, – усмехнулся я.

Какой-то парнишка в спешке подошел к нам и начал лихорадочно давить на кнопку. Многие делают так же, ожидая лифта, не знаю, почему – думают, что лифт придет быстрее? Не припоминаю случая, чтобы, когда я находился в лифте, он вдруг менял направление в ответ на чей-то вызов, беспорядочно скача с этажа на этаж, перемешав тех, кто в нем находился, словно лотерейные шары. «Что такое? Что происходит?» – «Наверное, кто-то непрерывно давит на кнопку вызова!» Надавите на эту чертову кнопку всего один раз, нажимая на нее то и дело, вы только раздражаете людей, а кроме того, выглядите глупо, осел вы этакий.

Сознавая важность юмора при знакомстве, я нагнулся к Эми и прошептал все, что думал по данному поводу ей на ухо. Она рассмеялась. Тут приехал лифт, и мы все трое зашли в него. Остановились на пятом.

– Ну вот, приятно было познакомиться. Уверен, скоро увидимся вновь.

– Я тоже так думаю, Ян.

Следующим вечером мы с моим приятелем Бобом сели обедать за столик позади Эми с ее подружками, которые уже заканчивали. Они хихикали, показывая на меня пальцем.

– Приятель, держись подальше от нее, – посоветовал мне Боб.

Не знаю, почему я не прислушался к его совету. Может, потому что был младше и не знал чего-то относительно свиданий в колледжах? Между занятиями и поездками на выступления у меня не особенно находилось время встречаться с кем-то из студенческого кампуса. Я всегда думал, что встречу свою жену именно в колледже. Мне начинало казаться, что я упускаю такой случай. Возможно, то был мой последний шанс. Колледж – идеальное место, чтобы познакомиться с кем-нибудь. Здесь множество самых разнообразных личностей, вот только курс или специальность могут не совпадать. У многих студентов та же ситуация с деньгами – ноль. Это все равно что, когда падает снег, разглядывать снежинки и выбирать ту, которая тебе нравится. Если не получится, всегда можно попробовать другую.

Ныне я живу в Линкольн-парке, пригороде Чикаго, кишашем одинокими молодыми специалистами. Есть одна большая разница между колледжем и реальным миром. В колледже все еще надеятся на что-то хорошее в жизни, что ждет их впереди. Их еще не ожесточили жизненные неурядицы, не бросали любовники, они еще не превратились в скептиков, не доверяющих друг другу. Они счастливы. Но все это уже не относится к большинству молодых специалистов, с ними уже не так легко завязать знакомство или пригласить на свидание.

Тут еще одна группка студенток с этажа Эми пришла обедать. Она продолжала оставаться с ними, в то время как те, что были с ней изначально, уже ушли. Мы с Бобом услышали, как одна из них пожелала Эми удачи. Теперь был мой выход. Я быстро доел и подошел к ее столу со стаканом напитка в руках.

– Привет, Эми, как дела? – спросил я, отхлебывая из стакана.

– Хорошо. А у тебя?

– Тоже, спасибо. Какие у тебя сегодня занятия? – Я вновь сделал глоток.

Боб, остававшийся за нашим столом, громко засмеялся. Я нахмурился. Он приподнял стакан и притворился, что пьет. Затем опустил его, вновь поднял и сделал вид, что пьет. Тут засмеялся я.

– Что? – удивленно спросила Эми.

– Да я репетирую комедию. Там у меня есть такой отрывок о том, что когда мужчины западают на женщин, они обычно прихлебывают из стакана после каждого очередного вопроса – что-то вроде спасательного круга.

Я спародировал самого себя, когда задавал вопрос, а потом прихлебывал. Все девушки вокруг засмеялись.

– Надо же, верно. Никогда не замечала раньше.

– Да что ты, это так смешно.

– Так, значит, ты запал на меня?

– Похоже. Что чувствуешь по этому поводу?

Я сделал внушительный глоток, чтобы усилить шутку. Все вокруг снова засмеялись.

– Пожалуй, мне нравится.

Мы улыбнулись друг другу. Я сел и пригласил Боба присоединиться к нам. Эми всех представила, и мы минут десять продолжали сидеть вместе.

Сигнальные флажки бывают разные. Ни одна из девчонок, включая Эми, не брала какой-то курс, если по меньшей мере две других подруги не брали его. Были такие курсы, которые они ужасно хотели посещать, но, поскольку ни одна из подруг не делала этого, тоже не брали его. Каждый семестр они садились и составляли свое расписание все вместе, выбирая одни и те же курсы. Некоторые даже не брали предмет, по которому хотели специализироваться, потому что никто из подруг не брал его. Они выбирали тот предмет, что и большинство подруг, даже если он их не интересовал вовсе. Что за замечательный способ делать профессиональную карьеру!

Эти самые студенточки никогда и никуда не ходили поодиночке, всегда только в компании. Ни в библиотеку, ни в компьютерный зал. Они не ели и даже не ходили в душ поодиночке. То не был вопрос безопасности, просто им не нравилось ходить поодиночке. Отношения с ними длились недолго. Большинству парней надоедало, что они всегда бывали в компании кого-то еще, поскольку девушки настойчиво приглашали на свидания своих подружек – всю «чертову стайку», как я потом стал называть это. Если одна из них отправлялась домой на уикенд, другие также разъезжались по домам. Они оставались в кампусе только в том случае, если оставалась вся группа. Поскольку в СИУ большинство студентов отправлялись на уикенд по домам, встречаться с такими девочками приходилось не часто.

Короче, вся группа думала, как один. Они не являлись индивидуальностями, но командой, даже, скорее, стаей. Они были совершенно определенно и явно крайне незрелы, не желали думать самостоятельно, даже тогда, когда дело касалось каких-то незначительных вещей. В действительности они боялись жить, боялись быть личностями, а более всего, как я подозреваю, ответственности. Они тратили массу времени, обвиняя друг друга в том, что выбрали курс со строгим профессором, или в том, что их отношения с парнями испорчены. В группе невозможно возложить вину за что-то на кого-то одного, так что они все были защищены от ответственности. Именно этого они и желали.

Кроме того, Эми являлась второкурсницей. Старшекурсникам не рекомендуется встречаться со студентками младших курсов. У тех и других – разные жизненные этапы и разные цели. Старшекурсники уже мечтают о том, как покинут колледж, строят планы о карьере и дальнейшей жизни, тогда как студенты младших курсов только выбирают специализацию и пытаются понять, стоит ли им торопиться, и если да, то куда именно.

Будучи идиотом, я проигнорировал все эти красные флажки. Мне нравилась Эми, и все тут. Заполучив номер ее телефона, я закончил беседу:

– Я позвоню тебе. Может, сходим куда-нибудь на следующей неделе?

– Само собой. Только я сначала должна узнать, что собираются делать мои подруги.

Беги, дурак, беги! Мы с Бобом покинули кафетерий.

– Послушай, приятель, ты же не собираешь ей звонить в самом деле? – Я ничего не ответил. – О господи, ты что, сумасшедший? Она даже не может подумать сама за себя. Знаешь, что? Если начнешь с ней встречаться, получишь по заслугам. Не жди потом от меня сочувствия. А шутка со стаканом была ничего, между прочим. – Мы еще немного побалагурили по этому поводу.

Кстати, этот эпизод потом мне пригодился в моих выступлениях. Я был задействован в двух ежегодных встречах выпускников СИУ. Одну из них вел комик Генри Чоу. Генри не мог быть не смешным. Сын выходцев из Азии, он родился и вырос в Теннесси. Естественно, с весьма заметным южным акцентом. Когда он говорит, все неизменно удивляются: так неожиданно, когда азиат говорит с южно-американским акцентом. Удивление – ключевой момент любой комедии. К тому же Генри – тонкий наблюдатель и остроумный писатель. Оказалось, что у него имелся свой эпизод с напитками, очень похожий на мой. Правда, ему даже не надо было кривляться, поскольку его акцент уже делал эпизод смешным. Я сказал ему, что у меня нечто подобное, после того как он выдал его между выходами двух других актеров. Мы спорили о том закулисами, в то время как какой-то несчастный студент, который мог нас слышать, отрабатывал свой танец.

Итак, когда я рассказал ему о моей версии, Генри сказал, что это весьма остроумно и очень смешно и чтобы я продолжал выступать с номером, так он ему понравился. Но я не возращался к нему, пока не стал регулярно выступать в качестве главного исполнителя, иначе все решили бы, что я позаимствовал его у Генри. Когда я стал популярен, никто уже не мог подумать, что я украл номер: просто похожие эпизоды, что случается в нашем деле. Генри спросил, где я работал в Чикаго. Я перечислил.

– А в «Импрове»?

«Импров»? Я пытался попасть в «Импров» два года, названивал им дважды в неделю, но безрезультатно, никто со мной и разговаривать не захотел. У них не было ни одного свободного вечера, а у меня – ни единого шанса проникнуть в эту крепость.

– Позвони им на следующей неделе.

Мне не пришлось звонить: они сами позвонили мне. На следующей неделе Нейл, их администратор, позвонил мне и сказал, что Генри Чоу посоветовал взглянуть на меня, так что я приглашаюсь на смотрины. (Это когда актеру дается возможность выступить с десятиминутным номером бесплатно, чтобы клубный администратор мог решить, давать ему платный ангажемент или нет.)

Во время смотрин Нейл вышел из зала, пропустив все от начала и до конца. Другой ведущий исполнитель с Юга по имени Вик Хенли пришел мне на помощь. Он проходил в фойе клуба в тот момент, когда Нейл спрашивал конферансье обо мне. Вик, задержавшись, сказал:

– Он забавный. Дай ему неделю.

Временной фактор опять оказался решающим. Я получил две недели, и двери других «Импровов» по всей стране были отныне открыты для меня благодаря Вику и Генри.

В тот вечер, после того как я получил за обедом у Эми ее номер телефона, я случайно наткнулся на нее на одной вечеринке. Черт, я не желал видеть ее так скоро. Получив номерок, я обычно выжидал несколько дней, прежде чем войти в контакт с девушкой. Слишком много и слишком быстро – вредно. Я люблю делать все не торопясь, прежде всего не звонить на следующий же день. Мы встретились взглядами, так что мне пришлось подойти к ней.

– Привет.

– Привет, Ян. Как ты?

Мы немножко поболтали.

– Приятно было увидеть тебя вновь, Эми. Хочу пооколачиваться тут, кое с кем поздороваться и перекинуться словечком. Я позвоню тебе через пару дней.

Я отлично справился с ситуацией и собрался уходить.

– Хорошо, я буду внизу, в баре. Не делай вид, что ты не знаешь меня.

Черт побери. Она хотела, чтобы я встретился с ней баре. За несколько недель до того одна девушка сделала мне похожий намек. У меня был ее телефон, поэтому я не обратил внимания, собираясь позвонить ей позже. Когда я наконец позвонил ей, она была зла, что я не нашел ее после вечеринки, тогда как она всюду искала меня. Она сказала, чтобы я ей больше не звонил. По ее мнению, если она мне нравилась, я должен был найти ее после вечеринки. Я не хотел совершить подобную ошибку с Эми, поэтому, какое-то время покрутившись вокруг, направился вниз, в бар. Эми обрадовалась, увидев меня, мы опять поболтали. Тут ее подружки потащили ее прочь. Уходя, она крикнула мне:

– Я буду на веранде!

Блин. Она хотела, чтобы я нашел ее там. Мне не нравилась роль щенка, который следует за ней повсюду, и я решил положить этому конец. Немного погодя, я направился на веранду, чтобы попрощаться. Как только я появился там, Эми с подругами, болтавшие с какими-то парнями, решили перейти в другую комнату. Покидая, Эми вновь сообщила мне, куда они идут. Я не обратил внимания. Я поговорил кое с кем из друзей, выпил еще немного, затем стал искать Эми, чтобы попрощаться. Ее подружки, хихикая, показывали на меня, когда я приближался. Я сообщил, что ухожу и скоро позвоню ей.

На следующий день я спустился на обед вместе со своим соседом по комнате Дериком. Эми с подругами стояла немного впереди нас в очереди. Я подошел к ней и немножко поболтал: спросил, когда она ушла с вечеринки и все такое. Потом вернулся к Дерику. После обеда нам пришлось подниматься в набитом лифте с Эми и всей ее стаей. Спрятав ее позади себя, они снова захихикали. Когда мы вышли из лифта, Дерик повернулся ко мне:

– Старик, хреново.

Я позвонил Эми, чтобы выяснить, что все это значило, но соседка по комнате ответила, что ее нет. Я слышал, как Эми и вся их стая хихикала в глубине комнаты, но решил не обращать внимания. К несчастью, стая думала иначе. Всю следующую неделю девчонки со всей общаги тыкали в меня пальцем и хихикали. Стая пустила какой-то слух обо мне, а я даже не подозревал, какой именно. Боб был прав: не надо связываться с однокурсницей, к тому же с девчачьего этажа. Меня предупредили, и вот – расплата. Я получил то, что заслуживал.

Дело только усугублялось. Мне стали поступать дурацкие звонки. Ночью, когда я спал, под дверь моей комнаты просовывали выдранные из журналов картинки с изображением женщин в нижнем белье. Однажды Дерик проходил мимо Эми с ее стаей после занятий. Они шли в метрах двадцати позади меня, пытаясь вычислить, как пройти мимо меня незамеченными. Я не имел ни малейшего намерения испортить свой последний год отношениями с подобного рода кривлякой. Я вновь позвонил Эми. Отетила ее сестра.

– Эми в душе.

Голоса были похожи, и я решил, что это и есть Эми.

– Да ладно, Эми. Давай, просвети меня, что происходит?

– Я не Эми, я ее сестра, ты, придурок.

Она повесила трубку. Немного погодя раздался звонок. Эми.

– Ян, это Эми. То действительно была моя сестра. Не звони мне больше. Ты поставил меня в неудобное положение, преследуя меня на вечеринке.

– Преследуя тебя? Единственной причиной, по которой я…

– Даже не пытайся объяснять. Моя сестра хочет поговорить с тобой.

Та немедленно выхватила трубку.

– Не разговаривай с моей сестрой, не смотри на нее и не преследуй ее на занятиях. Мы знаем, что ты преследовал ее.

Она повесила трубку. Вау! Преследовал ее на занятиях?! Да я не посещал свои занятия, не говоря о чьих-то еще. Если я и ходил на занятия, то только на свои собственные. Да эта цыпочка просто ненормальная.

Дурацкие звонки и хихиканье продолжались. Я не мог поговорить ни с одной девушкой в общаге, не говоря о свидании. Я выяснил номер комнаты Эми и оставил ей записку в почтовом ящике. Я просто пытался выяснить недоразумение и просил ее утихомирить свою стаю, которая действовала мне на нервы. Разумеется, я сказал это довольно раздраженно, обозвав ее и подружек тупицами.

Вся следующая неделя была у меня плотно занята выступлениями. Вернувшись в колледж, я обнаружил в почтовом ящике ответ. Я намеренно выбросил его, даже не читая, на глазах у хихикающих девиц с девятого этажа. Я знал, что они скажут Эми об этом, и надеялся, что мое послание будет услышано. Не тут-то было. Кривляние продолжалось. Понятно, что моего соседа по комнате стали раздражать идиотские звонки, особенно, если учесть, что я по большей части отсутствовал, так что девицы доставали главным образом его, а не меня.

Некоторое время спустя меня пригласили на радиошоу. Я должен был выступать в Авроре, на полпути между Де-Калбом и Чикаго. Гвоздь программы не поспевал на радиошоу, а ведущий исполнитель не хотел делать его в одиночку. Я решил, что такой опыт мне не помешает, и принял приглашение.

Сидя в звуковой будке, я довольно сильно нервничал: странно было не видеть аудиторию. Однако, когда шоу началось, все прошло прекрасно и оказалось даже легче, чем говорить со сцены: никакой публики, никакого давления, как не было и смеха – он только изображался. Все, что мы говорили, казалось смешно; доказательств обратного не имелось – ни гробового молчания публики, ни свиста. Мы просто шутили, не испытывая никаких затруднений. После того как ди-джей представил ведущего исполнителя, он повернулся ко мне:

– С нами сегодня наш конферансье на этой неделе Ян Кобурн. Ян, ты студент СИУ, не так ли?

– Да.

– У нас там немало слушателей. Что новенького в СИУ?

– Одна девушка обвинила меня в том, что я преследовал ее на занятиях.

– Преследовал на занятиях?

– Да, что довольно забавно, поскольку я не посещаю даже свои занятия.

Взрыв смеха.

– А зачем тебе ее преследовать?

– Дело в том, что я специализируюсь на криминальной деятельности, в общем, практиковался в подкрадывании.

– Ах, так это всего лишь практическое занятие.

– Вот именно. Она – мое домашнее задание. Весь курс следует за ней по всему кампусу.

– Ну, тогда ты получишь «неудовлетворительно», поскольку она вычислила тебя.

– Да. Те, кто получает «отлично», не должны быть обнаружены. А если удастся стащить копию расписания из ее комнаты, получаешь «отлично с плюсом».

Так я выпалил всю эту историю, не упоминая имен. Было несколько звонков с остротами относительно Эми и иже с ней – они стали изюминкой нашего часового выступления в эфире. Не знаю, какое количество студенток слышало это шоу, как не знаю и того, принадлежали ли они к той чертовой кодле. Знаю только, что после этого не было ни одного дурацкого звонка и студенточки больше не тыкали в меня пальцем и не хихикали. Очевидно, Эми уняла свою стаю, и они опровергли все те слухи, которые распространяли обо мне. Возможно, им стало стыдно. Возможно, испугались привлечь к себе внимание. Подозреваю, что они прекратили делать это по той же причине, по которой делали все, – боялись понести ответственность. Они не хотели выделяться, предпочитая коллективную безопасность.

Благодаря Эми я научился трем вещам.

• Не придумывать людей, а видеть их такими, какие они есть.

• Всегда обращать внимание на предупредительные красные флажки.

• Никогда не встречаться с незрелыми женщинами.


Мне нравилась внешность Эми, я был польщен ее вниманием еще до того, как мы по-настоящему познакомились, и мне импонировала ее жизнерадостность. Все это ослепило меня, и я не разглядел, какой она была на самом деле, я предпочел видеть ее такой, какой мне хотелось ее видеть. Множество людей поступают так же, особенно женщины. Многие из них всегда «работают» над тем, чтобы изменить мужчину в соответствии с тем, каким он им видится, вместо того чтобы понять, каков он на самом деле. Они пытаются сделать его таким, как им хочется. Так не должно быть, как я не должен был представлять Эми кем-то, кем она не являлась на самом деле. Предупредительные флажки относительно ее были повсюду. Но поскольку я видел ее такой, как мне хотелось, я их игнорировал. Боб оказался прав: мне некого было винить, кроме себя самого. С незрелыми людьми лучше вообще не дружить, не говоря о свиданиях: они просто не готовы к тому, чтобы жить в мире взрослых, а некоторые никогда и не будут.

С тех пор я больше не приглашал студенток с девчачьих этажей, а также незрелых женщин. Кроме того, внимательно следил за сигнальными флажками. А чтобы никто не подумал, что я преследую ее по всему кампусу, более ни разу не появился на занятиях. В конце концов, я был выпускником, что я там забыл?

Правила секс-охоты по-быстрому

Среди моих друзей много женщин. Многие из них жалуются, что мужчины к ним не подходят, будь они в баре, на стадионе, вечеринке и тому подобном. Вопреки распространенному мнению, когда мы, мужчины, «выходим на охоту», мы не ищем хорошеньких фигуристых женщин, мы ищем доступных женщин.

Когда женщина привлекает внимание мужчины, он какое-то время наблюдает за ней, решая, приближаться к ней или нет. Она улыбается? Смеется? Получает удовольствие от своего времяпрепровождения? Она пьет? Ее руки скрещены? Спорит или дискутирует с кем-нибудь? Мужчины таким образом пытаются определить, можно ли к ней подступиться, желает ли она знакомиться с кем-либо. К женщинам со скрещенными руками или дискутирующим на серьезные темы подступиться куда труднее. Непьющие женщины чаще всего оказываются где-то не потому, что им хотелось того, а потому что их подруги вытащили их, во всяком случае в том, что касается мужчин. Женщины, которые не привлекают внимания мужчин с первого взгляда, когда он оглядывает помещение, нередко привлекают его позже своим смехом и улыбками. Их манера вести себя делает их привлекательными.

Оглядитесь: как, по-вашему, мужчины западают на улыбающихся, смеющихся женщин или на тех, что сидят с кислой физиономией? Среди тех, на кого западают больше всего, смеющиеся, улыбающиеся или хмурящиеся, со скрещенными руками?

Большинство из моих знакомых не выглядят доступными. Они прекрасные женщины, но не подают никаких сигналов, дабы привлечь к себе внимание. Хотите, чтобы мужчины обратили на вас внимание? Улыбайтесь, смейтесь, наслаждайтесь – и они клюнут.