Шестая Священная Книга

ПИАР

Пропаганда является целенаправленной деятельностью, осуществляемой государствами, партиями, общественными движениями, частными корпорациями и объединениями, межправительственными и международными общественными организациями с использованием информационных средств и других каналов общения с целью распространения принадлежащей им информации, разъяснения своих взглядов, идей и программных установок, для обеспечения своих политических задач и интересов, для популяризации данного образа жизни, а также для нейтрализации пропагандисткой активности политических противников данного государства или общественного движения (контрпропаганда).

С.И. Белов "Внешнеполитическая пропаганда"


Глава 1. В цепких когтях пропаганды

Реклама, пацаны, скучна и тупа.

А вот пиар — штука прикольная и хитрая.

Эх, сколько же мне пришлось выслушать рыданий от пиар-менеджеров различных шараг, боссы которых требовали от своих пиарщиков, чтобы те забили все СМИ рекламой на халяву.

Действительно, большинство работодателей, нанимая пиарщика, считают, что, платя ему, они экономят на рекламе, которую тот теперь будет закидывать в СМИ абсолютно бесплатно.

На самом деле пиар — это вовсе не бесплатная реклама. Иногда он требует деньжищ раз в 100 больше, нежели на рекламу.

Пиар (он же PR-менеджмент, от "public relations", что значит — связи с общественностью) — вторая половина промоушна (первая, как все, конечно, помнят, зовется рекламой).

В политике пиар чаще называют пропагандой (а также: просвещением, мессионерством, идеологическаой обработкой и пр.).

О ней в основном мы и будем говорить сейчас, поскольку политические байки честнее бизнес-историй. Раз в тыщу. А то и в мильон.

Политические байки всегда очищаются от совсем уж фантастической шелухи в идеологическом котле полярных идеологических мнений и жестоких вражеских поклепов.

Политика не может обходится без дерьма и оно там настолько высокой едкости и плотности, что служит своего рода чистящим раствором, смывающих с явлений дезинформационную накипь.

А вот все бизнес-истории похожи на друг друга и лживы от начала до конца.

В них нет ни эпизодов коррупции, подделки завещания или кражи чужой интеллектуальной собственности, ни ссылок на документы, подтверждающие отмывание грязных капиталов.

Почти везде — честный работяга собирает в арендованном на последние центы гараже вечный двигатель и становится в одночасье президентом корпорации с многомиллиардным оборотом и филиалами в ста странах.

Пока что в русском языке нет для существительного «пиар» четкой родовой фиксации (то ли это слово относить ко множественному числу, то ли к среднему роду).

И я слово «пиар» смело склоняю по падежам в мужском роде и высокомерно (и даже где-то по-кухонному напыщенно) плюю на филологов и лингвистов с колокольни отечественной словесности.

Пиар внедряет в подсознание населения множество разнообразных программ, учитывающих профессиональную, возрастную, конфессиональную, половую, социальную и прочую специфику целевой аудитории (то бишь — охмуряемой массы).

Теперь, думаю, каждому из вас, друзья мои, стало, наконец, ясно, для чего мы парились с позиционированием.

Ибо ему тут — самое место.

Пиарщик умнее рекламщика, поскольку больше зависит от результатов своего труда, чаще рискует карьерой и зарплатой, а потому чаще придумывает всякие там know-how по оболваниванию сапиенсов.

Пиар — искусство, работающее на стыке множества наук и искусств: психиатрии, физики, биологии, актерского мастерства, социологии, политологии, истории, риторики, лингвистики, филологии, режиссуры и пр.

Исследуя истоки глобальной модерации мы прошли эпоху за эпохой и уткнулись теперь прямо в пахнущее динамитом и оружейным плутонием Новейшее время.

Именно оно стало полигоном для отработки приемов пиара.

Вторая половина XIX века.

Тупая агитация в речах ораторов сменилась на более изощренную пропаганду.

Аттицизм в чистом виде сохраняется лишь в британской школе ораторского искусства, ярким представителем которого являлся лидер консервативной партии Дизраэли.

В континентальной Европе со времен Французской революции преобладает азианизм — с энергичной жестикуляцией и предельной эмоциональностью.

Единственной национальной школой претерпевающей серьезные по сравнению с Античностью стилевые изменения становится североамериканская школа ораторского искусства.

Система выборов в органы всех ветвей власти — от сельского старосты до президента страны — и острота предвыборных кампаний сформировала у населения США высокую требовательность к ораторским данным каждого из кандидатов, участвующих в выборах.

Американским модераторам приходилось учитывать разницу в восприятии выступлений подготовленных ими поплидеров различными электоральными группами: этническими (англо-саксы, ирландцы, евреи, итальянцы и пр.), конфессиональными (католики, сторонники протестантских сект, иудеи, православные, синтоисты и пр.) и социальными (с одной стороны необходимо привлечь на свою сторону основную часть электората — людей небогатых, а с другой стороны — денег на предвыборную кампанию можно достать, лишь заинтересовав в своей программе барыг).

Потребность угодить всем категориям избирателей, независимо от их интеллекта, уровня жизни, национальной и религиозной принадлежности, заставила штатовских модераторов создать новый — синтетический — стиль выступления.

В нем объединяются динамизм и эмоциональность азианизма с логикой и информативной насыщенностью аттизма. Плюс к этому — приемы, используемые протестантскими проповедниками.

Конец XIX — начало XX века — время бурного расцвета всех сфер человеческой деятельности. Особенно экономической.

Накопленные за Средневековье, Возрождение и Новое время нехилые бабки были предоставлены в распоряжение промышленности.

Растет объем вывоза капитала из экономически сильных стран в экономически слабые государства.

Свободной миграции капитала из одних стран в другие мешали политики, отстаивающие интересы национальной промышленности.

(Еще дока Наполеон I, пацаны, говорил, что промышленность более национальна, чем торговля.)

Но никто из политиков никогда не будет говорить своим избирателям, что его цель — ограбить соседние страны, скупить по дешевке их промышленность и недвижимость, захватить рынки и поработить тамошних аборигенов.

Пропаганда не терпит откровенности.

Для оправдания грабежа и насилия чужих народов более приемлемы, например, термины: "национальные интересы", "сфера влияния", "защита товаропроизводителей" и т. п.

Именно вопрос о так называемых "национальных интересах", которым всегда прикрывались финансово-промышленные интересы, стал главным лейтмотивом выступлений всех ведущих ораторов эпохи мировых войн.

Что представляли из себя G-модераторы того времени — это тема для толстенного конспирологического трактата.

А вот что же из себя представляли движимые ими марионетки — про это можно и сейчас порассказывать.

Приведу несколько ярких примеров таких личностей.

Лидер французских радикалов Жорж Клемансо был в 1870–1871 годах мэром одного из центральных районов Парижа. Он не рискнул стать на сторону Коммуны, спокойно наблюдая за ее агонией, но ораторский импульс революционных агитаторов придал ему уверенности в том, что путь в большую политику не так уж и сложен, если мастерски владеешь искусством разводить вшивую голытьбу.

Попав в депутаты Национального собрания Франции в 1871 году, Клемансо стал лидером крошечной радикальной партии, которая благодаря его ораторскому мастерству в конце 1890-х годов приобрела солидное влияние на внутреннюю и внешнюю политику страны.

Чем лидер радикалов брал французского обывателя за хобот? Прежде всего — четкой сословной направленностью содержания выступлений.

Клемансо делал ставку на психологию мелкой провинциальной буржуазии.

Она по отношению к аристократически-интеллигентскому истеблишменту, освященному многовековой славой, чувствовала себя, несмотря на весь свой растущий материальный достаток, конкретным быдлом. Это, во-первых.

А во-вторых, к пролетарским массам крупных городов голимые провинциалы относились с презрением и затаенным страхом, ненавидя все социальные лозунги левых.

Клемансо в своей пропаганде использовал язвительное остроумие, когда с трибуны расправлялся с клерикалами и монархистами, и свой публицистический талант и волю, когда боролся с социалистами, используя их же собственные лозунги.

Здесь мы, как и в случае с Робеспьером видим, что сами пиаровские фразы, будь они хоть трижды закодированными-перекодированными никогда не служат одному хозяину. Они работают на того, кто более оперативно откликается на ситуацию и умеет распознать настроение толпы.

Ушлый пройдоха Клемансо, кстати, никогда не гнушался тырить у своих левых оппонентов целые пиаровские программы, например — комплекс действий вокруг социально-экономических реформ (это, типа, прогрессивный налог, ликвидация профессиональной армии, уменьшение продолжительности рабочего дня, разрешение создавать профсоюзы и прочая шняга).

Это, пацаны, дало возможность французским радикалам на выборах 1881 года завоевать 50 мест в палате депутатов. Они превратились из своры голодных болтунов в радостно жующую ананасы вперемежку с абсентом братву и стали серьезной политической силой в Западной Европе…

Вторым по величине пиаровского таланта политиком конца девятнадцатого века является Бенджамин Дизраэли.

В 1874 году на пороге своего 70-летия Бенджамин Дизраэли (старый доходяга с трясущимися руками) стал премьер-министром Великобритании. Лишившись молодого запала в красноречии, старина Бен приобрел изумительную способность — к искусной лести. Дизраэли обнаружил у себя дар тонкого всепроникающего подхалимства.

Королева Виктория, женщина властная и любящая выпить…

Тьфу, что за чертовщина в голову лезет! Придется начинать про эту бабу заново.

Королева Виктория, женщина властная и любящая влиять на происходящие в государстве процессы, была без ума от хвалебных речей нового премьера в свой адрес.

Но это было уже в конце карьеры Дизраэли. А вот в начале ее он применял совершенно другие приемы.

Английским обществом во второй половине XIX века овладели планы укрепления Британской империи.

Джозеф Редьярд Киплинг назвал "цивилизаторскую миссию, возложенную на европейцев", "бременем белого человека".

Подобные слова, из которых составлялись пакеты команд для программирования пиплов, приветствовались охваченными паранойей имперского духа англичанами.

Дизраэли ухитрялся намного быстрее конкурентов откликаться на такое настроение избирателей. Он плетет в своих выступлениях псевдологические цепочки.

Вот, например, одна из них:

1. Разрушение государства приведет к катастрофе. Следовательно, каждому патриоту империи необходимо голосовать за тех, кто выступает за сохранение традиционных институтов власти.

2. Сохранить традиционные институты власти и расширить территорию колоний можно только при консолидации империи вокруг партии национальных интересов, за которую и следует голосовать.

3. Голосование за партию тори сохранит традиционные институты власти, консолидирует империю, приведет к расширению колониальных владений и даст экономический подъем промышленности, что не может не привести к улучшение жизни британского народа.


Однако противники Дизраэли не были салабонами. Они были сильны. Но, отнюдь, не красноречием.

Все дело было в том, что, между нами говоря, английские избиратели были малочисленны, будто галапагосские пингвины, и упрямы, как боровы из деревни Вздорные Хряки.

Избирательная база (количество людей, имеющих право избирать депутатов парламента) была довольно невелика. Ограничивалась имущественным цензом. И отличалась стабильностью в партийной привязанности, которая была не всегда была пользу тори. И классическое упрямство англичан и их ненависть к любым переменам зачастую не могло переломить даже чудесное красноречие Дизраэли.

И тогда, пацаны, наш проныра решает пойти на любопытнейший ход. В 1867 году, будучи канцлером казначейства, Дизраэли убеждает своих коллег по кабинету о необходимости проведения избирательной реформы.

И право голоса получила всякая шваль — даже голодранцы-квартиросъемщики.

Число избирателей возросло втрое.

Большая часть пиплов из числа обретших право избирать босяков в благодарность за это стала активно поддерживать партию "торийского демократизма" Дизраэли…

В последней трети XIX в США из-за экономического кризиса 1873 года и последовавшей за ним снижением уровня заработной платы и небывалой безработицей, привели к росту забастовочной борьбы.

Особенно бурный характер приняли стачки железнодорожников в 1877 году.

Дело дошло до открытых столкновений с полицией и федеральными войсками.

В 1881 году в Питтсбурге была создана Американская Федерация Труда, окончательно оформившаяся в 1886 году на конгрессе в Колумбусе.

АФТ объединила большинство профессиональных союзы.

Теперь у квалифицированных рабочих была мощная защита от произвола нанимателей.

АФТ удалось добиться улучшения положения членов профессиональных союзов.

Их общефедеральный главарь Гомперс, прекрасный говорун-пиарщик и продувной политик, искусно пугал предпринимателей социалистами и гражданской войной, выбивая из жирдяев-капиталистов уступки для славного американского пролетариата.

Олигархи Америки отнюдь не страдали патологическим гуманизмом. И если уж шли на бой с забастовщиками, то применяли силу, не колеблясь.

Переломанные ребра, окровавленные головы, картинные фингалы и выбитые зубы участников стачки — обычные последствия даже при благоприятном ее исходе.

Поэтому руководству АФТ приходилось маневрировать между алчностью промышленников и яростью рабочих, предпочитая угрожать хозяевам предприятий забастовками, нежели их проводить в действительности.

В 1919 году под воздействием коммунистической пропаганды в США произошел социальный взрыв.

В сентябре Уильям Фостер, секретарь профсоюза рабочих сталелитейной промышленности организовал стачку рабочих сталелитейной промышленности, поднявшую против хозяев 365 000 человек.

Власти сконцентрировали в местах скопления забастовщиков полицейские части и создали вооруженные отряды из патриотически настроенных ветеранов Первой мировой войн, готовых мочить красную сволочь с превеликим удовольствием.

Над Штатами, пацаны, нависла угроза массового побоища.

1 ноября, в самый разгар ожесточенной борьбы сталелитейщиков против властей (умеренные экономические требования уже сменились более радикальными политическими лозунгами), им на помощь пришли полмиллиона забастовавших горняков. Америка оказалась на грани гражданской войны.

И тут мир в Штатах спасло пиаровское искусство.

11 ноября руководитель объединенного союза горняков Джон Льюис убедил горняков прекратить забастовку.

"Мы же с вами, черт возьми, не какие-то там русские большевики, а патриоты-американцы! — с пафосом заявил Льюис. — Зачем нам разрушать свою же собственную страну? Чего мы добьемся, порешив друг друга? Мы не должны бороться против нами же избранного правительства! Наш путь, братаны, это — сотрудничество и взаимопомощь!"

Оставшись одни, рабочие сталелитейной промышленности начали успокаиваться и через пару месяцев вышли на работу.

Довольно посредственным оратором, неплохим полемистом и хорошим организатором (умевшим заставить работать на себя даже злейших врагов) был "вождь мирового пролетариата" Владимир Ульянов (1870–1924), известный под кличкой Ленин.

Основой его аргументацией была псевдологическая связка:

1. Чтобы увеличить извлекаемую из эксплуатации пролетариев прибыль, буржуям необходимо увеличение производства. Увеличение производства нуждается в увеличении спроса.

2. Спрос внутри страны ограничен. Следовательно, цель развитых государств — активная товарная и финансовая экспансия в другие страны, результатом которых будет гибель национального производства этих стран.

3. Чтобы уберечь свои и своих колоний внутренние рынки от нашествия чужих товарных масс, каждое сильное в военном отношении государство будет ограждать штыками и пушками территории, входящие в сферу их экономических интересов. А значит, возникнут империи, состоящие из метрополии (наиболее экономически развитой части территорий) и интенсивно завоевываемыми колониями.

4. На спорных территориях постоянно будут возникать конфликты. Их количество неминуемо перейдет в качество — мировую войну.

5. Империалистическая война потребует от ее участников напряжения финансовых и экономических сил.

6. Когда война истощит Европу и Америку, рабочий класс нанесет удар в спину своим буржуйским правительствам. И построит мировую интернациональную республику с диктатурой пролетариата и обществом, где полностью бы отсутствовала всяческая эксплуатации человека человеком (что это за общество — до сих не известно).

7. Первая мировая война доказывает, что капитализм вступил в стадию империализма. Следовательно — время пролетарской революции настало.


Я думаю, пацаны, теперь-то вы поняли разницу между замысловатыми руладами пропаганды (пиара) и примитивной и доходчивой агитацией (рекламой), нацеленной на вдалбливание одной-единственной идейки.

В агитации большевики были сильны (до сих пор лозунг "Бей буржуев!" используется различными отморозками от Гималаев до Анд).

Но в 1905 их агитация наткнулась на царские пушки и картечь и вынуждена была затаится, дав ход тонкой пропаганде.

А вот в пропаганде ленинская братва явно хромала. Их вышеприведенный детский лепет насчет диктатуры пролетариата на всей планете больше ужасал, чем убеждал умных и образованных людей.

Поэтому Ленин и его соратники предпочитали вести пропаганду среди низко квалифицированных рабочих, чей умственный уровень не позволял тем разобраться в хитросплетениях большевистской казуистики.

И эффект от этих фишек был.

Распропагандированные мозги голодных и озлобленных городских пролетариев в 1917 легко приняли яд большевистской агитации.

Причем, красные пиарщики и сами отравлялись своим ядовитым зельем. И потихоньку съезжали с катушек, готовясь убивать миллионы ни в чем не повинных русских людей.

Такие "прописные революционные истины", как "отобрать добро у буржуев и поделить между бедняками" или "пустить в расход мерзавцев, жирующих на крови рабочего класса", вошли в текст выступлений "верных ленинцев" задолго до реальной "беспощадной борьбы с гидрой контрреволюции", наступившей в дни "Великого Октября".

Недаром, еще в 1910 году на конгрессе II Интернационала европейские социалисты шарахались от Ленина и его команды, считая их кучкой обезумевших революционных сектантов.

Выступления Ленина отличались резкостью суждений и безаппеляционностью формулировок. Этим он был на голову выше ораторов-оппонентов, которые пытались разобраться в запутанной российской обстановке и этим усложняли восприятие массами их мыслей. А Ленин всегда оперировал примитивными, понятными каждому простому человеку идеями.

Для солидности плешивый вождь мирового пролетариата подкреплял свою словесную муру витиеватым орнаментом из марксистской каббалистики ("экспроприация экспроприаторов", "пролетарский интернационализм", "ликвидация эксплуатации"), производящей на русский народ то же действие, что звуки латыни на католиков.

Вместе с тем, особенно в дискуссии, Ленина отличала феноменальная гибкость и быстрота реакции.

Так, например, в марте 1919 года, выступая на учредительном съезде Профессионального союза сельскохозяйственных рабочих Петроградской губернии, Ленин говорил о преимуществах коллективного ведения хозяйства.

И когда "вождю мирового пролетариата" начали задавать нелицеприятные вопросы насчет идиотского запрещения советским рабочим и служащим заводить собственное хозяйство — копать огороды и держать скотину, — Ленин легко, без тени смущения, сразу же признал, что, конечно же, товарищи, такое запрещение — маразм. И, мол, необходимо сделать для всех вас, петроградцев, исключение, разрешив копать картошку и сажать помидоры.

И под восторженные аплодисменты публики, обрадованной до глубины своих пустых желудков, ушлый "вождь мирового пролетариата" продолжил выступление…

Если в революционной России ультрарадикальные лозунги шли на ура, то в чопорной Англии они вызывали иной эффект.

14 декабря 1918 года состоялись выборы в британский парламент.

По всем прогнозам победить должен был лидер либералов Ллойд-Джордж и его команда.

Однако происходит нечто странное.

За несколько дней до начала избирательной кампании лейбористские лидеры замутили подлянку и кинули Ллойд-Джоржа, выйдя из правительственной коалиции.

На выборах на долю либералов Ллойд-Джорджа пришлось всего лишь 136 мандатов. А его конкуренты забрали подавляющее большинство мест в парламенте — 484 из 707.

В чем была причина столь неожиданного и сокрушительного поражения? В неправильном использовании Ллойд-Джоржем позиционирования.

На фоне предвыборных обещаний его противников: 1) заключить справедливый и длительный мир, который навсегда устранит возможность новой войны; 2) обеспечить бывших солдат работой, предоставить им на выгодных условиях земельные участки; 3) дать беднякам дешевое жилье; 4) всемерно способствовать развитию сельского хозяйства; 5) не допустить снижения заработной платы — и многого другого, что не могло не радовать англичан, Ллойд-Джордж обещал реформы, финансово базирующиеся на грабеже побежденной Германии.

"Немцы за все заплатят!", "Мы выжмем из Германии все, как из лимона, и более того!" и тому подобные высказывания в духе большевистского "грабь награбленное" напрочь отвратили от Ллойд-Джоржа симпатии англичан.

Почему? Потому что, в отличие от намучившихся в годы Первой мировой войны россиян, миллионами мертвых тел устлавших поля сражений, жители Великобритании не сильно пострадали от бушевавших в континентальной Европе битвы. Они хотели видеть себя героями войны, а не мародерами, образ которых пытался навязать Ллойд-Джордж.

Значит ли это, что англичане были настроены против грабежа Германии?

Отнюдь нет.

И если бы фразы Ллойд-Джорджа звучали иначе, не так цинично (например: "Герои Британии должны жить достойно! Все репарации — народу-победителю!", "Британцы — вы заслужили своим подвигом счастье и процветание!"), то…

Впрочем, история не терпит сослагательного наклонения. Она и историков-то терпит с большим трудом…

Подведем, пацаны, итог этой главе.

В ней я дал самые яркие примеры пиара, влияющего так же, как и реклама, на судьбы стран и народов.

Это был сильный и яркий пиар.

Теперь, думаю, каждому из вас, друзья мои, стало ясно, что public relations — это комбинация приемов гипноза, внушения, убеждения и позиционирования.

Реклама тоже комбинация приемов гипноза, внушения, убеждения и позиционирования. Но она конкретна завершающим действием, на которое толкает пипла.

"Самодержавие держит народ в рабстве! Большевики — авангард пролетариата!", "Лучше всего покупать соки, содержащие витамины, а не помойную бурду! Фирма «ЦИАН» торгует только натуральными соками и витаминов там немерено!" — это пиар.

"Убивай жандармов и казаков! Вступай в ряды РСДРП(б)!", "Покупай у фирмы «ЦИАН» натуральные соки!" — это реклама.

Пиар направлен на строительство в умах сапиенсов плацдармов для дальнейшего их окучивания четкими рекламными директивами.

Вопрос: занимаются ли сами модераторы пиаром и рекламой или только дергают за ниточки пиарщиков и рекламщиков?

На этот вопрос вы, друзья мои, уже можете ответить и сами.