Вторая Священная Книга

ВНУШЕНИЕ


...

Глава 2. Россия — родина слонов

Покрытый пылью и изгрызенный мышами толковый словарь Майера, изданный в 1897 году в Германии и, если не ошибаюсь, в Австро-Венгрии тоже, вещает:

"Термин «суггестия» обозначает некий процесс воздействия. Его цель реализуется через влияние на человека.

Предполагается, что в результате оного воздействия у внушаемого формируется некое нужное представление. В дальнейшем данное представление стремиться самореализоваться…

Подверженность внушению особенно повышается в состоянии гипноза".


Вот ведь остолопы, мать их через колено в лопухи! Опять, говнюки, слили в один флакон два совершенно разных метода программирования поведения.

Это, пацаны, ярчайшей пример той неразберихи, которая с XIX века царит в ученых кругах мира по поводу гипноза и внушения.

Соглашатели и оппортунисты отнесли внушение всего лишь к одной из истекающих из гипнотического состояния гипнотика возможностей им поверховодить.

Над простеньким вопросом: зачем парить загипнотизированного перца внушением, коли он и так готов делать все, что ты ему ни прикажешь, — никто из иностранцев не задумался.

Ох уж эти путаники! Ох уж эта путаница! Гипноз сводят ко сну гипнотика, а внушение — к харизме суггестора. Маразматики! Дауны!

И, казалось бы, настоящей науке о манипулировании разумом пиплов настал полный кобздец.

Но не тут-то было, друзья мои! Не тут-то было, крейсерский якорь этим даунам в их кабинетные задницы с троекратным поворотом!

На палубу вышел поручик Ржевский…

Тьфу! Причем тут Ржевский?! Причем тут палуба!?

Вовсе не поручик вышел на палубу. А русская наука о внушении (не по-русски говоря — суггестология) вышла на историческую сцену.

Ни одна страна не внесла в исследование внушения столько, сколько Россия.

О работах в этом направлении можно говорить долго. Но нам теория и на фиг не нужна. Нам нужна практика. И еще раз — практика. И еще…

Поэтом отрапортую о теории вопроса коротко, по-военному, типа: ать-два, руки вверх, бац-бац, и ваши не пляшут по причине прямого попадания.

Родоначальником самой крутой школы внушения, русской, возникшей на базе рефлексологии (учения, отстаивающего главенство в базовой мотивации поведения ассоциативной связи между раздражающим пипла стимулом и ответной реакцией его мышц или желез, где стимулом наряду с ударом по ушам и стаканом первача является и произнесенное (прочитанное) слово или подобный ему по значению знак-сигнал) я считаю напрасно забытого в наши времена Иван Михалыча Сеченова (1829–1905).

В своей замечательной книжке "Рефлексы головного мозга" он (задолго до Павлова!) обосновал рефлекторную природу сознательной и бессознательной деятельности (если бы юный Зигмунд Фрейд прочитал бы в нужное время этот опус, то утерся бы соплями и гораздо серьезнее отнесся бы к изучению подсознания).

Сеченов, пацаны, показал, что в основе психических явлений лежат физиологические процессы. А в основе физиологии здорового и трезвого человека — программы, которые могут меняться в зависимости от воздействия окружающей среды. И грех было бы не использовать такой питательный субстрат, как сознание-подсознание, для разведения в нем всяких программных конструкций.

Вот как описывает Сеченов первичное программирование (то есть — закладку в мозг набора команд, которыми можно манипулировать с помощью внушения):

"Ребенок делает тьму движений с чужого голоса, по приказанию матери или няньки; образы последних по необходимости должны представляться ему какими-то роковыми силами, вызывающими в нем действия, и, раз это осознано, мерка переносится и на случаи действий, вытекающих из своих собственных, внутренних побуждений, причем эквивалентом приказывающей матери или няньки может быть только Я, а никак не смутное желание".


То есть — то, что человек не осознает работу заложенных в нем программ, образующих его Я (совокупность мирно сосуществующих в башке индивидуума личностей всех уровней сознательности и бессознательности; личности эти правильнее бы называть ролями — социальными и биологическими), вовсе не значит, что они не работают.

К сожалению, Сеченов не сделал еще одного шага вперед — не исследовал, как работают в коллективе личные программы пиплов, как эти программы трансформируются в некую общую надпрограмму, подчиненную задачам, решаемым этим коллективом, как конфликтуют друг с другом и как, наоборот, друг друга усиливают.

Но главное Сеченов сделал.

До него считалось, что руководить физическими действиями человека может только он сам, либо погрузивший его в транс гипнотизер.

Сеченов же доказал, что можно манипулировать поведением бодрствующего человека, скользя по узкой грани между сознанием и подсознанием, ибо внутри каждого из нас еще в детстве были заложены программы подчинения словам, сказанным в определенном акустическом режиме.

И более того — такие манипуляции общество производит над каждым из своих членов ежесекундно.

Парадокс Природы: чтобы управлять миром, существам надо развивать нервную систему, однако, чем больше она у них развита, тем легче управлять самими этими существами.

Попробуйте заставить стоящий в скверике тополь или лежащих под ним гранитный валун сплясать «Яблочко».

Ничего у вас не выйдет.

А вот если прикажите это сделать какому-нибудь высоколобому доктору наук или ректору университета, то они выполнят это с азартом. И не только спляшут, но и споют разудалые похабные частушки.

А почему? Потому что эти ребята в отличие от дерева и камня имеют извилины в своих образованных мозгах…

Опыт русских революций доказал, что поднять с помощью внушения массы на восстание — плевое дело. Особенно легко это сделать с массами, когда они замерзают от холода, мрут от голода и постоянно унижаются социальным неравенством.

А теперь, братцы и сестрицы, ответьте мне на вопрос: где родина слонов?

Как-как? В А-а-африке?!?

Ну, вы, блин, даете!

Где постоянно находят бивни и косточки мамонтов?

Их находят на севере России.

Как они там располагаются?

Чем севернее, тем больше мамонтовых останков.

Следовательно, что?

Однозначно: предки нынешних слонов пришли к нам с Северного полюса, а Россия, естественно, родина слонов.

Так же легко понять, что, ко всему прочему, наше Отечество — родина настоящей науки о внушении.

А нынешняя деятельность современных русских суггесторов показывает, что и в практике мы впереди планеты и до мирового господства было бы рукой подать, ежели б мы, русские, не упивались насмерть паленкой и не вымирали б, как чукотские мамонты, по мильону в год.

Покойникам мировое господство и на фиг не сдалось…

В отличие от гипноза, когда за счет погружения в торможение оперативных отделов мозга влияние на поведение начинает оказывать всякая немотивированная дешевка, во время внушения в мозгу протекают совершенно иные процессы.

Суггестор, наоборот, разжигает эмоции суггеренда по максимуму.

Мозг несчастного суггеренда горит и плавится под таким воздействием. Погружение клиента в такое состояние основано на двух диалектико-материалистических фиговинах:

1. Условный рефлекс (от лат. reflexus — отраженный) — приобретенная организмом при жизни ответная реакция на воздействие окружающей среды.

В процессе суггестивного воздействия суггестор описывает суггеренду признаки суггестируемого состояния, и организм последнего воспроизводит его по механизму условного рефлекса.

Слова суггестора (знаки про сигналы о сигналах) полностью заменяют реально действующие раздражители.

2. Торможение и возбуждение — угасание и усиление нервных процессов в мозгу.

В ходе суггестивного воздействия суггестор вызывает у суггеренда торможение коры мозга, за исключением тех пунктов последней, в которых разыгрываются физиологические акты, соответствующие содержанию данной суггестии.

Эти пункты коры мозга объединяются в доминантный очаг возбуждения (от лат. dominans — господствующий).

Чем отличается приказ гипнотизера гипнотику "Тут, типа, Сочи в июле — загорай!" от внушения суггестора суггеренду "Тебе жарко, солнце печет, ложись, плесень, на песочек и загорай!"

Отличается коренным образом.

Гипнотизер описывает ложную картину лишь для того, чтобы гипнотик лучше врубился в контекст команды.

Поскольку, находясь в гипнотическом трансе, зомбик не врубается ни в какие ситуационные контексты, зачастую даже контекст работы собственного мочевого пузыря.

А при внушении шизофренически яркие картины наводятся специально, чтобы подпитать формируемый в мозгу на фоне всецело клокочущего разума пакет закладываемых в зазор между сознанием и подсознанием программ.

А чем же занимаются психоаналитики, пытаясь внушать мирно посапывающим в креслах пациентам всякую пургу?

А ерундой занимаются психаналитики. Дурят народ. И себя дурят, изнемогая от бесперспективных попыток достичь эффекта внушения средствами гипноза.

А вот на сходках сектантов — самое настоящее внушение. Такое внушение, что пальчики оближешь.

— Вы верите в Христа, греховодники и раздолбаи?! — орет проповедник.

— Да, блин! Верим! Верим!! Еще как верим!!! — беснуется толпа в зале.

— Тогда усердно молитесь и гоните бабло в церковный общак, сукины дети! Иначе в аду вам всем — елозить обожженными задами по раскаленным сковородам! И черти будут поливать вас, подлецов, горящей серой и ругать нехорошими словами!

Все мы видим внушение в действии с самого детства (например, во время порки ремнем за разбитое окно). Мы видим, как одни люди навязывают другим сначала эмоции, а потом и действия.

Суггеренд придает в каждой такой ситуации слову суггестора свой личный смысла. Другим пиплам, не охмуренным внушением, этого смысла не понять.

Во время внушения внутри у суггеренда может бушевать целая эмоциональная буря.

В начале сеанса внушения (будь то политический митинг, разбор полетов на ковре у шефа, религиозная тусовка) суггеренда охватывает одна эмоция (легкий невроз), чуть позже — другая (качественный психоз), а все кончается аффектом, во время которого либо суггеренд спускает шкуру с кого-то, либо не противится ее снятию с себя.

Тут, пацаны, любому непредвзятому наблюдателю ясно — ничего общего с тотальным торможением в коре полушарий и погружением в сон (пусть даже в активный сомнамбулический) нет.

Зато есть, наоборот, резкая активизация пипла, наведение на него ярких чувственных ощущений.

Кто может стать суггестором?

Да любой!

Где полным-полно рабов, там не может не появиться властитель. Чаще всего — он такой же затюканный зомбик, как и они. Только понтов поболее имеет.

Главное, чтобы научиться суггестии настоящим образом.

А вот это, пацаны, проблема.

Ибо очень много нынче разной лживой пурги на этот счет запущено в оборот.

Если же заявлять на этот счет, как договаривались, по-военному кратко, то заявить можно (и нужно!) нижеследующее: все учения о внушении, кроме русских, абсолютная дрянь (да и среди русских школ дряни не меряно).

В качестве ярчайшего примера такой дряни — "методика психологического тестирования" под претенциозным лейблом — «психодиагностика».

Методическим пособием по психологическому тестированию служит некий "Компендиум объективных тестов личности и мотивации" Р. Кэттелла и Ф. Варбуртона.

Там приводится 400 различных тестов, которые не только абсолютно бесполезны для суггестора, но и дают совершенно идиотские результаты для оценки личности потенциального суггеренда.

Когда какие-нибудь приверженцы «психодиагностики» тычут мне в нос очередными тестами для оценки личности (миннесотский многофазный перечень, например, или, там, какой-нибудь шестнадцатифакторный личностный опросник суют), я спокойно так, без кипиша и лишних понтов, интеллигентно говорю, мол, пацаны, давайте эти ваши штучки проверим. Вон там, на углу Кронштадского и Онежской, стоит банда пьяных гопников. Подойдите к ним и с помощью своей макулатуры внушите им податься в монахи…

Нет, я не спорю, выискивать у суггеренда слабые места невротического и психопатологического характера: неуверенность в себе, самоуверенность, мнительность, чувство собственной неполноценности, рабская покорность, вздорная истеричность, сексуальная озабоченность, политическая или религиозная паранойя, трусость, стеснительность, доверчивость, тревожность, впечатлительность, слабость низкий интеллект, медленный темп психической деятельности и пр., - вещь, несомненна, полезная.

Но это дается лишь годами практики и анализом этой практики. То есть — трудом. А раздобыть такие практические навыки на халяву — лишь ткнувшись мордой в какие-то там листочки бумаги — это полный наив и дурость.

На начальном этапе обучения суггестору эти штучки совершенно не нужны. Ему надо привыкать работать универсальными пакетами, до отказа набитыми средствами манипулирования любыми вменяемыми личностями, слышащими и понимающими человеческий язык.

Так что — все эти тесты нужны дилетантам и болванам…

Что-что-что?

Типа, а как же, там, насчет отбора в космонавты или поиска маньяка без составления психологического портрета и психодиагностики личности? Как госбезопасность без этого?

А мне плевать на космонавтов, маньяков и заплечных дел мастеров.

Для внушения, пацны, это не имеет значения.

А вот то, что пипл пару суток не спал или пьян, как свинья, это именно то, что надо знать суггестору.

Но этого-то вы, как раз, ни в каких тестах и не найдете.

Вся психология клиентской базы различных рыночных сегментов имеет значение не на уровне внушения, а на уровне промоушна и даже выше — маркетинга. Но об этом — позже.

Таким образом, вклад русской науки в суггестологию состоит в том, что наши ученые отделили внушение от гипноза.

Хотя, объективности ради, надо признать, что и у Павлова, и у Сеченова немало на этот счет сомнительной ерунды было написано, где опять-таки смешивались эти методы программирования.

Но, в целом, мы иностранцам нос-то утерли. Еще как утерли!

Весь мир считал (а кое-кто и сейчас считает), что внушение — это лишь ослабленный гипноз, его хилая первоначальная фаза (дрема), рассчитанная, как и гипноз в целом, на ослабление внимания гипнотика-сугеренда к окружающим процессам.

А наши сказали на это: фигу вам всем, внушение это, наоборот, привлечение внимания к чему-то (действию, идее), манипуляция этим привлечением (переводя внимание с предмета на предмет). И именно этим внушение отличается от гипноза!

В общем, гипноз и внушение можно представить так. Когда говорят: "Плюнь на отрезанную ногу и танцуй!", — это гипноз. А когда: "Обрати внимание на то, какая классная музыка играет. Сосредоточься на ней! Танцуй!" — это внушение.