Третья Священная Книга

УБЕЖДЕНИЕ


...

Глава 4. Откуда к нам пришло убеждение?

Я, пацаны, люблю Античность.

Ибо есть в ней и кайф, и здравый смысл, и прорыв в далекое будущее.

Период с VIII по VI век до н. э. был временем, когда Древняя Греция переживала подъем сразу в трех направлениях. В экономике. Науке. И в культуре.

Экономический подъем был связан с использованием греческими пиплами достижений научной мысли и наиболее эффективных ремесленных приемов других народов.

Именно Эллада и стала родиной возникшего в V веке до н. э. на базе судебных выступлений и политических дискуссий ораторского искусства, как науки убеждения (конечно, не без доли внушения и позиционирования), сочетающей в себе разноплановую практику, эксперименты и глубокое теоретическое обобщение.

И само слово, обозначающее данную науку, «риторика», греческого происхождения.

Оно восходит к греческому «ритор» ("оратор"), откуда и произошел термин «риторика» ("искусство подготовки и произнесения речи").

Классическая риторика содержала пять важнейших составных частей:

1. Разработка концепции и структуры речи.

2. Расположение речевого материала в соответствии с разработанным планом.

3. Шлифовка текста для наиболее эффектного воздействия на слушателей.

4. Запоминание составленной речи.

5. Отработка приемов произношения.

Отцом науки о красноречии считается древнегреческий поэт, философ и врач Эмпедокл (490–430 гг. до н. э.).

Выходцы из греческих поселений в Сицилии риторы Коракс и Тисий составили первые систематические руководства по красноречию.

Позже, вслед за красноречием судебным, в котором главную роль играло знание законов и обычаев, в Древней Греции разрабатываются приемы политического и художественного красноречия. А именно: умение убедительно излагать свою речь; остроумно отвечать на вопросы; говорить без подготовки (используя пункты выступления предыдущего оппонента); спорить против очевидности; сбивать и путать противника в споре и т. п.

Усложнение социально-политической обстановки в городах-государствах (полисах) Эллады — вооруженные разборки между греческими полисами, нападения внешних врагов, ожесточенная борьба аристократов и демократов, противоречия между этническими группами, интриги в конкурентной борьбе торговых кланов — привело к нарастанию напряженности в общественных отношениях.

Кроме этого, формирующаяся греческая нация испытывала гигантский рост пассионарности.

Все бросились заниматься спортом и философией. А также — полемикой.

В аудиториях и на площадях закипели жаркие дискуссии (часто переходящие в славный мордобой) по самым различным вопросам. Эмоции переполняли спорящих, даже если предметом обсуждения являлись проблемы естествознания или философии.

Быть значимым и уважаемым среди граждан Древней Греции, особенно в Афинах — культурном, экономическом и политическом центре Эллады, не имея хороших навыков публичных выступлений, стало невозможно.

Ко всему прочему, многих эллинов толкали на совершенствование навыка ораторского искусства вполне приземленные мотивы.

Например — судебные тяжбы, которых с ростом товарно-денежного обмена и запутанным наследственным правом становилось все больше и больше.

Ведь в суде истец и ответчик обязаны были выступать лично.

И успех или неудача такого дела зависели от ораторского искусства сторон, от умения каждой из них убедительно излагать свою точку зрения.

Но, хотя сапиенс и должен был сам произносить свою речь, он, однако, имел право нанять доку-специалиста, который бы обучил его тонкостям ораторского искусства, приемам словесного убеждения.

Поэтому возник острый спрос на толковых преподавателей ораторского искусства и риторики.

И одна за другой начали возникать школы красноречия.

Их наработки фиксировались в книжках.

Трактаты того времени насчет риторики многочисленны, но, к сожалению, чудовищно бестолковы (хотя и лучше многих современных).

Среди них немало анонимных, но большей частью их авторство все-таки известно.

Так, например, в диалогах «Горгий» и «Федр» Платон закрепил традиционное и имеющее значение понимание риторики как набор средств убеждения, то бишь — воздействия слова на сознание (а не на подсознание) пипла.

Убеждение рассчитано на изменение людьми под влиянием речи оратора своей точки зрения.

А само это влияние основано на фактах, логике и умелом управлении эмоциями толпы.

И в этом, как я уже говорил, отличие убеждения от гипноза и внушения, где ставка — на подсознательные процессы в человеческой психике.

Платон привлек внимание к тому, что для ритора главное — публичный эффект речи, а не ее объективность.

Поисками же абсолютной истины должна, по Платону, заниматься некая «диалектика».

Значение достижений науки и техники для этой цели древнегреческими мыслителями не учитывалось.

Самой знаменитой школой (точнее, направлением) в искусстве убеждать стала — софистическая.

Ее представители, софисты, избрали своим главным оружием диалектику ситуационных коллизий и парадоксы, образующиеся в силу многозначности всех, даже самых обыденных понятий.

Этот метод убеждения ныне зовется уже не софистикой, а псевдологикой.

Ее суть в построении правдоподобных утверждений, каждое из которых будучи взятым в отдельности весьма спорно, но все вместе эти утверждения создают впечатление доказательности.

Нынче из-за постоянного употребления и смешивания с внушением и позиционированием псевдологика выродилась. И стала заурядной формой передачи повседневной вербальной информации вроде: "Я начальник — ты дурак".

В Элладе же, пацаны, все выглядело намного эффектнее.

Софисты относились серьезно к внешней стороне аргументации.

Вот образец софистики — отрывок из диалога Платона «Эвтидем»:

— Скажи, обалдуй, есть ли у тебя сука?

— Есть. И очень злющая.

— А есть ли у нее щенки?

— Да. И тоже очень свирепые.

— А их отец — пес?

— Естественно. Я даже лично наблюдал, как он имел эту суку.

— Пес этот твой?

— Конечно.

— Выходит так: раз этот отец — твой, раз твой отец — пес, значит, ты — братан этим щенкам.


Враги софистов называли их изящные словесные узоры «эристикой».

Греческий философ Платон (427–347 г. до н. э.) говорил, что умение софистов спорить — это "не искусство, а всего-то лишь — навык да сноровка".

Аристотель, брезгливо морщась, называл «эристику» софистов «псевдодиалектикой».

Но если учесть, что софистика прошла проверку временем, и ее изощренные приемы мы сразу же улавливаем, едва открыв любую страницу газеты или включив любую программу телевидения, то нельзя не признать, что вся культура современного нам мира не меньше, чем на половину, состоит именно из наследия «эристов» и "диалектиков".

Наиболее известными софистами были 2 крутых перца: Протагор из Абдер (481–411 гг. до н. э.) и Горгий из Леонтин (483–375 гг. до н. э.).

Протагор выдвинул следующую философскую концепцию: "Человек — мера всех вещей: существования существующих и не существования несуществующих". Основываясь на ней, он отверг доктрину существовавших до него риторических школ о том, что дискуссия — это средство для поиска истины и отстаивания нравственных принципов.

Протагор считал: в споре необходимо ставить перед собой только одну единственную цель — убедить аудитории в правоте оратора, и для воплощения этой цели следует использовать любые средства.

Этот древнегреческий мыслитель, когда его обвиняли в разжигании религиозной, национальной и социальной розни, в безыдейности и аморализме, парировал эти обвинения ссылкой на: 1) относительность и временность любого знания; 2) зависимость человеческих убеждений от конкретной ситуации; 3) различие в эмоциональном и физиологическом состоянии пиплов "в разное время воспринимающих разное по разному".

Горгий развил идею Протагора о том, что не может быть абсолютного ("истинного") знания о предмете, а могут быть от этого предмета лишь польза либо вред для конкретного перца, "меры всех вещей".

Однако Горгий был не согласен с мнением Протагора о том, что в Природе вообще ни хрена нет никаких реальных объектов, а те, которые мы наблюдаем, существуют лишь благодаря "нашему мнению о них".

Старина Горгий считал, что реальность все-таки существует, просто "наше мнение" не совпадает с ней.

И именно поэтому выражающие реальность понятия — какой бы силой убедительности они не обладали — всегда можно опровергнуть, доказав его отдаленность от действительности.

Достижения софистов развил афинец Сократ (469–399 гг. до н. э.).

Несмотря на свое публично выражаемое негодование по поводу их безыдейности и аморальности, Сократ сам показал себя величайшим двурушником и прохиндеем, составив новую систему дискуссионной аргументации (назвав ее "диалектика"), в которой зомбирование пиплов через убеждение стало еще более убойным.

Ее главный принцип — заставить противника опровергнуть самого себя и встать на ту точку зрения, которая выгодна его оппоненту.

Диалектика Сократа по форме состоит из «иронии» и «майевтики», а по содержанию — из «индукции» и «определения».

Ирония раскрывает внутреннюю противоречивость аргументов врага, доводя их до абсурда. Ирония сопровождает индукцию, то есть последовательное рассмотрение мнений противника и вычленение из них элементов, опровергающих саму суть этих мнений.

На основе этих элементов формируется майевтика (буквально: помощь при родах) — стадия, на которой у противника должна родится мысль, нужная его оппоненту.

Это и есть — определение, то есть та идея, против которой в начале дискуссии боролся противник.

Главным вкладом Сократа в искусство ведения полемики было изменение им содержания дискуссии.

До этого спорящие стороны не обращали особого внимания на суть выступлений соперников. И сосредотачивали внимание на силе и убедительности собственной речи.

А с подачи сварливого ворчуна Сократа в риторическом арсенале появились: игра, обманные ходы, притворство и наводящие вопросы, сами по себе являющимися и аргументами, и контраргументами.

Соперники стали прислушиваться к доводам противной стороны.

Споры превратились из горячих перепалок в изящные и остроумные представления.

Вот, например, юмористический диалог с участием представителя одной из сократических школ (мегарской):

— Ты уверен, чувак, что не рогат?

— Вполне.

— А как насчет того, чего ты не терял?

— То, что я не терял, остается при мне.

— Рога не терял?

— Нет…

— Значит, они у тебя остались, дурилка ты картонная! Хи-хи-хи-хи!


Как видим, пацаны, и Сократ со своими последователями по содержанию недалеко ушел от софистов. Однако он капитально усовершенствовал и механизм спора, и саму его форму.

Вскрыв диалектическую противоречивость вещей, софисты не справились с синтезом, то есть с объединением в одном решении двух противоположных, но имеющих доли истинности точек зрения.

Диалектический диалог, созданный Сократом, как раз и был нацелен на информационное взаимообогащение и примирение противоположных мнений, чтобы таким образом "познать добродетель". Золотую, блин, середину.

Ибо — "любые крайности — порок".

С помощью своей этической диалектики Сократ пытался коренным образом переделать социально-политическую структуру современного ему социума.

Увы, это была совершенно безнадежная попытка, стоившая, в конце концов, греческому мудрецу, ополчившему против себя все тамошнее общество, жизни.

Да, с этикой наш бородатый ритор пролетел. А вот на развитие техники спора афинянин действительно оказал серьезное влияние.

После него она приобрела форму беседы.

В ней должен быть лишь один тезис (утверждение), чтобы не сбиваться и не уходить от главной темы.

Должны быть противопоставленные друг другу точки зрения, иначе у полемики не будет результата.

В ходе такой дискуссии один из ее участников защищает тезис, другой же стремится его опровергнуть, не особо налетая с кулаками на противника.

А перед тем, как начать спорить, оппонент отрицающий тезис, должен задать вопросы, позволяющие точно установить, правильно ли принимает ли защитник тезиса те определения, которыми будет оперировать скандалист-опровергатель.

Сократовский диалог (с тезисом, правом защиты и нападения, вопросами и ответами) стал позже господствующим в Европе.

В ходе такой дискуссии противник тезиса задавал наводящие вопросы, представлявшие собой не что иное, как посылки, из которых очевидным образом следовало отрицание.

В наши же дни все участники дискуссии поставлены уже в равное положение.

Они имеют одинаковое право на собственные монологи, вопросы и ответы, а также интеллектуальную и эмоциональную оценку хода спора.

Большой методологический вклад в искусство красноречия внес Эллады Аристотель (384–322 гг. до н. э.) — великий мыслитель и исследователь Природы. Хотя по большому счету — фальсификатор, прожектер, волюнтарист и лысенковец.

Он, пацаны, считал, что при отстаивании своих взглядов необходимо опираться не на дешевые приемы давления на психику слушателей (дешевые понты, закидывание противника конскими каштанами, честная обдуриловка и др.), а на научный метод.

В работах Аристотеля — «Топика», "О софистических опровержениях", «Риторика» — разрабатывается теория спора, подвергаются анализу ошибки в рассуждениях, обсуждаются правила убеждающей речи.

Аристотель искал универсальное полемическое оружие, механизм действия которого должен был основан на законах рационального (непротиворечивого) мышления. Именно такое оружие словесной эквилибристики и было изобретено Аристотелем — логика (правда, сам этот термин появился позже).

Главное в аристотелевской логике — учение о силлогизме.

А что такое силлогизм?

Силлогизм, пацаны, это блок взаимосвязанных умозаключений, представляющих из себя совокупность доказательств того или иного тезиса.

Платон главным методом науки считал диалектику (как искусство обсуждения проблем).

А Аристотель противопоставил ей в качестве научного метода теорию «аподиктического» (доказательного) силлогизма, который должен был по убеждению Аристотеля исходить из достоверных и необходимых посылок и вести к истинному знанию.

Силлогизм состоит из трех частей: большей посылки, меньшей посылки и заключения.

Самым известным размышлением такого типа является весьма грустная троица:

Все люди сдохнут (большая посылка).

Сократ — человек (меньшая посылка).

Следовательно, Сократ тоже сдохнет (заключение).


Риторика как искусство убеждения и логика как его главный инструмент, по словам Аристотеля:

"Касаются таких предметов, знакомство с которыми может некоторым образом считаться общим культурным достоянием всего человечества в целом.

Эти виды искусств не относятся к области какой-либо отдельной науки.

Поэтому все люди причастны обоим искусствам. Ведь всем в известной мере приходится — как разбирать, так и поддерживать какое-нибудь мнение, как оправдываться, так и обвинять".


Трактат Аристотеля «Риторика» является классическим античным руководством, оказавшим влияние на все последующие методические разработки в данной области.

Оно состоит из трех книг.

Первая — о пользе риторики и области ее применения.

Вторая — о приемах придающих выступлению убедительность; об использовании оратором эмоций толпы.

Третья — о целевой направленности ("стиля") речи, о ее приспособлении под особенности аудитории.

Ибо: "Для каждого рода речи пригоден особый стиль, ибо не один и тот же стиль у речи письменной и у речи во время спора, у речи политической и у речи судебной", — утверждал дедушка Аристотель.

И утверждал, путаник и баламут, совершенно неправильно.

Главное — результат убеждения, а не его стиль.

Если вы, встав на карачки и завыв, убедили академиков РАН подписать смету на вашу работу, то и не фига по-интеллигентски изгаляться перед этими зубрилами-мудрилами.

И все попытки Аристотеля добиться того, чтобы в интеллектуальных битвах использовались только «истинные» средства убеждения провалились.

Предположение, что использующие силлогистику ораторы обязаны говорить только правду, было своего рода ложной посылкой.

И хотя публичные выступления стали намного логичнее, однако, они, к сожалению, не стали более правдивыми.

И вот уже третье тысячелетие ораторы с помощью логики вовсе не убеждают своих слушателей в истине, а программируют их на совершение определенных действий.

Самым великим оратором Древней Греции по праву считается афинянин Демосфен, родившийся и умерший год в год с Аристотелем.

Отец его рано умер, оставив семилетнего сына трем опекунам.

Они бесстыдным образом кинули опекаемого кроху на бабки.

Обобранный этими подонками малыш теперь мог надеяться только на самого себя. Но он не сдался. Не прогнулся. Не дал слабину. А, крепко сжал, как Брюс Ли в "Кулаке ярости", свои маленькие кулачки и решился отвоевать имущество у гадов-родственников самостоятельно, без чьей-либо дружеской поддержки.

Для этого юному Демосфену нужны были искусство говорить и знание закона.

Достигнув совершеннолетия, Демосфен взял к себе в дом оратора Исея.

Тот был ушлым говоруном, отлично разбирался и в риторике, и в праве.

Через два года обучения Демосфен подал жалобу архонту на своих опекунов-лиходеев. Теперь он до такой степени уже ознакомился с ораторским искусством и законами, что мог рассчитывать на верный успех своего дела в суде.

Процесс, пацаны, длился шесть лет.

Это было для молодого Демосфена превосходной школой. Он обрел уверенность в своих силах и опыт публичных выступлений.

Более того. Видя, как Демосфен успешно отстоял свои дела, его теперь стали просить о защите их интересов и другие граждане Афин.

И нашему герою пришлось срочно повышать свою квалификацию.

Демосфен тренировался либо в полном одиночестве, либо под надзором одного лишь учителя. В своем доме он устроил себе подземную комнату и в ней упражнялся в произношении речей месяцами, выбривая себе половину головы, чтобы такой внешний вид оградил его от искушения выбраться на улицу.

Чувствуя свою уязвимость перед уловками более опытных в публичном красноречии оппонентов, Демосфен выработал у себя такую манеру выступления, при которой практически не оставалось места для импровизации, а выкрики и замечания противников игнорировались или парировались заранее подготовленным текстом.

Однако искусственно правильное выступление была недостаточным для успеха. Тем более, что Демосфен претендовал на лавры лучшего из лучших.

А афинские граждане были чрезвычайно требовательны к силе и зажигательности речей.

Демосфен почувствовал острую необходимость в обретении приемов влияния на массы и тренировки мимики и жестикуляции. Он же пока имел несильный голос, слабое дыхание, монотонное произношение и картавость.

Фразы Демосфена страдали отсутствием чеканности и правильного ударения. Он не умел двигаться на трибуне, да еще нервно подергивал плечом.

И вот тут Демосфен удивил всех земляков. Он с таким упорством взялся за самосовершенствование, что еще при жизни стал живой легендой.

Перед такими тренировками меркнут все красивые сказочки о тренировках мастеров восточных единоборств, снятые наследниками Брюса Ли в бамбуковых зарослях гонконгских кинопавильонов.

Хотя, пацаны, не исключено, что все эти байки про Демосфена (и про Брюса Ли тоже) — полная лажа.

Когда независимость Эллады оказалась под угрозой капитального наезда со стороны беспредельщиков из Македонии, то Демосфен одним из первых почуял, словно старый боевой конь кобылу, эту опасность. И призвал греков к объединению против завоевательных устремлений македонского царя Филиппа II.

Очень скоро этот наглый воинственный баклан попытался вторгнуться в Среднюю Грецию через Фермопилы.

Теперь уже и до самых тупорылых греков дошло — грядет беспощадная македонская экспансия.

Демосфен тут же выступил перед народом с зажигательной речью. И воззвал к сопротивлению, возглавив борьбу за свободу Греции. Он направил энергию афинян на укрепление военной мощи государства. И постарался объединить против общего врага все греческие полисы.

И такая коалиция была создана.

Но, увы грекам, увы: при Херонее македонцы наголову разбили греков.

Афиняне, воодушевленные Демосфеном, решили идти до конца и погибнуть со славой.

Но эти усилия оказались ненужными: коварный разводчик Филя «великодушно» предложил мир афинянам.

И они, хлюпики и салабоны, сдались на милость победителя.

А Демосфен отправился в изгнание. Пережил Филиппа. И сынишку его — задиристого Александра — тоже пережил. Однако, в конце концов, все-таки погорел на политике.

Дело было так.

Когда пришло внезапное известие о смерти Александра, под предводительством Афин против оккупантов поднялась вся Греция.

Демосфен тут же вернулся с гордо задранной головой из ссылки и провел в различных уголках Эллады людные тусовки.

На большинстве из них оратору пришлось столкнуться с засланными казачками — агентами Македонии.

Однако сила выступлений Демосфена была столь велика, что половина Греции объединились с афинянами в союз.

Этот союз послал войско под началом афинского полководца Леосфена против македонского правителя Антипатра.

Увы, Леосфена замочили в бою.

Греческая братва, видя такой стремный расклад, повалила с поля боя, словно блохи от дуста.

И македонцы одержали победу.

Остатки греческого войска были вконец деморализованы.

Афины вынужденно подчинились всем, выдвинутым победителями условиям.

Одним из них была выдача Демосфена.

Тот по-быстрому смылся.

Но враги настигли-таки его. На одном из островов. В святилище бога Посейдона.

Демосфен успел принять яд. Прохрипел преследователям в хари: "Пидора-а-сы-ы-ы!". И рухнул мертвым перед алтарем…

В своих речах Демосфен, невзирая на пропагандируемую Аристотелем доктрину беспристрастности и логики в изложении текста, делал ставку на воздействие публичного выступления на психику людей, на их волю и эмоции.

Такому воздействию способствовали отлично поставленный голос Демосфена и тщательно проработанный им текст речи с опорными и кодовыми фразами.

Каждая такая фраза, в сочетании с превосходно отработанной мимикой и жестикуляцией, поэтапно трансформировала психику масс в нужном оратору направлении так, что люди сами не замечали момента, когда под воздействием речи Демосфена переходили на его сторону, даже будучи изначально настроены против идей выступающего.

На вопрос, что составляет самое существенное достоинство оратора, Демосфен неизменно отвечал: "Во-первых, пацаны, произношение. Во-вторых — произношение. И в-третьих — опять-таки произношение".

Как образец выступления Демосфена, отрывок из его речи против Эсхина:

"Скажи-ка мне, чмо помойное: кому ты враг — мне или государству? Ах, мне. Конечно.

Но тогда ответь: почему, когда, по-твоему, я был виноват и тебе представлялись законные поводы возбудить против меня обвинение, ты этого не сделал? Почему именно теперь, когда я выполняю волю народа и государства, когда я соблюдаю законы и постановления народного собрания, когда вышел срок, в течение которого можно было меня обвинить, когда против меня нет ни нового обвинения, ни улик, когда вся моя деятельность проходит с ведома людей и при полном контроле государства, а, следовательно, с его ведома и покровительства, значит, и под его ответственность, ты, вдруг, выступаешь против меня.

Смотри, падла, как бы не оказалось, что ты, на самом деле, враг именно государства и только прикидываешься моим личным врагом".


Следующий шаг в развитии искусства красноречия сделали специалисты Древнего Рима. Они обобщили опыт мастеров Эллады, дополнив их результатами собственных изысканий.

Красноречие Древнего Рима развивалось под влиянием греческого наследия и достигло расцвета во времена Римской республики.

Становление риторической школы в Риме — заслуга Марка Туллия Цицерона (106 — 43 гг. до н. э.).

Свою концепцию ораторского искусства он описал в трактатах: «Оратор» (история становления ораторского искусства, приемы убеждения) и "Об ораторе" (доктрина ораторского искусства и требования к мастерству оратора).

Цицерон считал, что оратор первым делом обязан заинтересовать слушателей и завладеть их вниманием.

Затем уже можно и изложить само дело, высказав собственную точку зрения. Потом необходимо аргументировать ее. И посрамить оппонента, показав, насколько он туп и малограмотен.

Большое значение Цицерон придавал качеству публичного выступления, справедливо считая, что именно от личности оратора, от его сноровки и умения давить на психику толпы зависит эффективность речи.

Кроме этого, Цицерон призывал уделить внимание изложению фактов и высказыванию определенных соображений по их поводу, а также постоянно следить за тем, чтобы не уклоняться от основной идеи выступления.

Наследие Цицерона развил Марк Фабий Квинтилиан (36–96).

Он не только досконально изучил труды по теории красноречия, но и обобщил в своем "Руководстве по ораторскому искусству" собственный двадцатилетний опыт преподавания риторики.

В этом трактате Квинтилиан объяснял: как тренировать ораторские способности, для чего и как необходимо работать с текстом, а также — как развить способность говорить без подготовки, метко плевать противнику в глаз и быстро убегать.

Римская риторика отличалась от греческой. Дискуссии не получили в стремительно растущей империи столь широкого распространения, как это было в греческих полисах.

Для римлян главным было публичное выступление в режиме монолога.

От греческой полемики римской школе достались юмор, логика и уловки в споре. А от эллинского монолога — изящество компоновки текста речи, подгонка и шлифовка фраз, отточенная интонация, оригинальность речевых оборотов, позы, жесты и многое другое.

Римская школа красноречия разделила искусство публичного убеждения на два стиля: аттицизм и азианизм.

Азианизм (смесь убеждения с внушением) господствовал в Риме до 50-х годов I-го века до н. э. Представители этого стиля превращали свои выступления в яркое и темпераментное театральное представление, с помощью которого весьма эффектно преподносили свои идеи толпе. Из ораторов этого стиля наиболее известным является уже упомянутый выше Цицерон.

"Перед кем же люди трепещут? На кого взирают потрясенные, когда он говорит? Кем восторгаются? Кого считают чуть ли не богом среди людей? — вопрошал Цицерон и тут же отвечал: — Того, кто говорит стройно, блистая яркими словами и яркими образами, используя интонацию".


То есть — Цицерон был сторонником включения в убеждение элементов гипноза.

Увы, сама жизнь показала, что даже такой могучий стиль не всегда убоен. Показала на примере самого старины Марка Туллия.

Когда беднягу в собственном поместье взяли в оборот подосланные гнидой Антонием мокрушники, все могучее красноречие римского социал-демократа не спасло его от смерти.

Аттицизм (чистое убеждение). Он считался истинно римским — холодным, мужественным, суровым и архисерьезным — стилем.

Оратор тут стремился подчеркнуть собственную значимость и достоинство, спокойно и высокопарно излагал свою точку зрения аудитории, совершенно не обращая никакого внимания на ее реакцию.

Аттицизм стал преобладающим стилем с момента падения республиканского строя и исчезновения в обществе демократической традиции свободы выступления. Аттицизм отличался монотонность, строго ограниченный набор жестов и движений оратора, декларативность и примитивизм аргументации.

Аттицизм вошел в моду благодаря его горячему поклоннику Юлию Цезарю, взявшему власть над Римом в момент его перехода от республиканского способа правления к имперскому режиму в свои руки.

Этот стиль, пацаны, тоже оказался не ахти.

Юлику не удалось убедить в своей правоте даже самых близких ему союзников.

И те замочили его, брутально истыкав тело диктатора ржавыми кухонными ножами.

Несмотря на то, что римляне все-таки сделали в риторике шаг назад, принизив роль свободных и остроумных дискуссий в развитии ораторского искусства, тем не менее, латинская школа привнесла и кое-что новое в риторику.

Психология bookap

К чисто режиму «соло» (это современное название публичного выступления-монолога при полном отсутствии выкриков или вопросов к выступающему с мест) римляне добавили выступление в режиме «ком», при котором всегда можно было устроить шум и драку с поножовщиной даже во время самого холодного и скучного выступления.

Режим «ком» (тоже современное название) основан на том, что в ответ на определенный сигнал оратора (например, эффектная гросспауза или монументальная опорная фраза), находящаяся среди толпы группа поддержки тотчас откликается бурными аплодисментами, приветственными криками и размахиванием разным тряпьем — знаменами, штандартами и футболками с надписями "Спартак — чемпион!", "Мочи конюшню!" или "Как, ты еще не вздул ни одного торпедовца?!".