Часть первая. Время собирать камни.

Глава вторая. Операция "Степной Беркут".


. . .

7.

8 октября 1999 года, Греция, Эгейское море, остров Эльвира.

В этот момент, за несколько тысяч километров от Алма-Аты, на маленьком острове в Эгейском море, названном в честь дочери президента Эльвирой, на вилле из белого мрамора, семья президента усаживалась за стол. Ужинали здесь всегда в одно и тоже время, в восемнадцать часов. Текильбаев, руководивший всей операцией на острове, в течение месяца готовился к такому дню, хотя дату акции Жорес назвал ему только три дня назад, когда стало известно о распорядке дня визита президента в Алма-Ату, и он сам вылетел туда из Акмолы для подготовки визита.

Вначале, когда Текильбаев и Жукусов прибыли на остров, зная, что предстоит совершить акт возмездия, им было жалко женщин, жену и дочь президента, его внуков. Но уже спустя месяц от этой жалости не осталось и следа. Надменность и презрительность к окружающим, непомерная жадность и издевательства над обслуживающим персоналом этих тварей, не заработавших за свою жизнь ни одного тенге, полностью отключили у ребят моральные сдерживающие факторы. Тем более что Жорес им объяснил - цель акции не только уничтожить племя выродка казахского народа, но и показать, что семьи воров у власти будут караться так же, как и они сами, это поумерит ненасытность этих шакалов.

В яхту и два катера охраны, вооруженных крупнокалиберными пулеметами, на что пришлось получать специальное разрешение полиции Греции, Текильбаев заложил в общей сложности килограмм пластиковой взрывчатки. На вилле была заложена оставшаяся часть, почти четыре килограмма. Этого хватило бы взорвать три таких виллы. Во все заряды были вставлены детонаторы, срабатывающие от радиосигнала. Они распределили роли. Жукусов взрывал виллу, Текильбаев - яхту и катера, чтобы уцелевшие не могли организовать за ними погоню, если вдруг кто-то уцелеет после взрывов.

Путь отхода тоже был продуман до мелочей. Привлекать посторонних к переправе их на материк было опасно, их могли выдать. Поэтому они за 7 тысяч долларов купили небольшой, но быстроходный катер. Чтобы отвлечь внимание руководителей охраны виллы, объяснили это пристрастием к рыбалке и поэтому трижды в неделю они вынуждены были отплывать от острова в море, демонстрируя обоснованность своей покупки. Только с ловлей рыбы у них что-то не особо получалась...

Сегодня их катер, окрашенный в цвет моря, стоял наготове с полным баком горючего. С собой они должны были взять только небольшие сумки с личными вещами. Денег на двоих осталось чуть больше трех тысяч долларов. Но этого с лихвой хватало, чтобы добраться от Салоник до Афин, а оттуда самолетом до Вены. Благо Шенгенская виза действовала и в Австрии.

Лучше конечно, - думал Текильбаев, - если бы Жорес деньги перевел им в Афины. Он не знал, что Улумбаев, предусматривая возможность их прокола, переводил деньги в ту страну, где они могли получить помощь, ведь не зря он дал номер телефона в Вене, когда звонил в последний раз. Еще в Алма-Ате Жорес тщательно продумал для них пути отхода. Они оба тогда отрастили усы, перепробовали много разных париков. Но от них отказались, а продумали варианты изменения причесок. Единственно, что нельзя было изменить, так это разрез глаз. За европейца не сойдешь. Сам Текильбаев отлично знал и русский и английский, немного поднатаскался и в греческом языке. А вот у Жукусова с языками было посложней.

Тогда же Жорес Улумбаев заготовил им поддельные паспорта с усами и измененными прическами на другие фамилии, но все-таки граждан Казахстана. Когда же стало ясно, что акцию нужно будет провести в конце сентября, начале октября, он получил в Греческом посольстве для них Шенгенские визы сроком на три месяца.

Вена же была нужна им по нескольким причинам. Там их в гостинице "Континенталь" будут ждать семьи, которые Жорес должен был отправить в туристическую поездку по Австрии. Во-вторых, там теперь проживал, бывший министр финансов Казахстана Марк Тарковский, который сбежал из республики в конце 1998 года, переведя заранее на подставную фирму в Люксембурге шестьдесят два миллиона долларов, якобы за оплату оборудования для нефтяных разработок. Улумбаев разработал для них операцию по поимке этого подонка и изъятию награбленных миллионов. И, в-третьих, Жорес дал им номер телефона в Вене, по которому можно было позвонить только в крайнем случае, если что-то сорвется и нужна будет экстренная помощь.

Жукусов и Текильбаев на катере дважды прошли маршрут, по которому они должны были совершить побег. От их острова до маленького городка Загора на побережье залива Термаикос было около семидесяти километров, то есть полтора часа хода на их катере. Там еще неделю назад они купили два велосипеда, на которых должны были добраться до города Волос, и спрятали их в специально оборудованном тайнике. До этого города было четырнадцать километров, а от него до Салоник было всего сто девяносто километров. Поезд отходил в Салоники в двадцать часов двадцать минут и приходил на конечный пункт в ноль часов десять минут.

А поезд из Салоник в Афины отправлялся в ноль часов тридцать пять минут. Из всех рассмотренных ими вариантов, этот был наиболее подходящим. Но они ведь операцию планировали осуществить в семнадцать часов, когда все отдыхали; а это время стыковалось с графиком президента в Алма-Ате, о котором им сообщил Улумбаев. Но ситуация поменялась. В течение дня график президента сдвинулся, и намечаемую акцию Улумбаеву пришлось переносить на двадцать три часа в Алма-Ате, а значит и на острове время сдвигалось с семнадцати на восемнадцать часов.

Текильбаев и Жукусов пришли в большое смятение, когда узнали новое время. Эта сдвижка на час лишала их какого-нибудь маневра на случай непредвиденных обстоятельств, и время по всей цепочке становилось предельно жестким. Все было впритык. Значит не должно быть никаких срывов, а вдруг катер подведет, забарахлит мотор, или еще что. Тогда им из мышеловки выбраться будет предельно сложно...

* * *

8 октября 1999 года, Россия, г. Рубцовск, Алтайский край.

Сергей Борзов закрыл планшет с картами и откинулся на спинку стула. Медленно закрыл глаза. Давало знать напряжение последних недель, когда он, подполковник, начальник сектора 13 - БА (Боевые Операции) Главного Разведывательного Управления Генерального Штаба России, ежедневно мотался между Новосибирском, Барнаулом и Рубцовском, проверяя и внося коррективы в подготовку операции "Степной Беркут" на этом направлении. Он знал установленную еще в конце августа ориентировочную дату ее начала - десятое октября 1999 года.

И несмотря на то, что по целому ряду нюансов он мог уже твердо сказать, что десятого октября операция не начнется, поблажек никому не давал, даже генералам, которые, несмотря на его более низкое звание, косвенно подчинялись ему по специальной директиве Генерального Штаба. Практически войска были готовы к началу операции, а девяносто процентов боевой техники уже было в местах дислокации. Немного отставали гражданские ведомства: министерство путей сообщения, автотранспорта, строительные ведомства.

Но на прошедшем первого октября совещании в Новосибирске, которое проводили заместитель министра обороны, командующий сухопутными войсками генерал-полковник Ботко и вице-премьер правительства Валерий Барзилович, хорошо были вправлены мозги всем, кто не укладывался в установленные сроки. Тогда двух заместителей министров, транспорта и промышленного строительства, сняли с работы, а генерал-майора Швецова, отвечающего за тыловое обеспечение и подвоз военных грузов Восточной группировки, разжаловали сразу в капитаны и отправили под арестом в Москву для разбирательства.

Борзов чувствовал себя постаревшим лет на десять. Ведь за последние шесть месяцев не только полностью перевернулась его жизнь, но и произошли события, которыми хватило бы заполнить полжизни. Еще в марте этого года он, капитан ВДВ России, нелегально уехавший в Боснию воевать в 1992 году, находился там в селении Рогатица. В апреле его и часть его ребят вызывают в Москву, где его восстанавливают в действующей армии и присваивают звание подполковника, а генерал Малинин из ГРУ Генштаба, забирает его к себе. Затем подготовка к операции "Хвойный аромат" по захвату Прибалтики в ответ на тайное решение НАТО разместить там, в Польше и в Чехии ядерное оружие, и успешное ее проведение. А в июне уже новое задание - подготовка к операции "Степной беркут".

Город Рубцовск в Алтайском крае, где практически завершилось сосредоточение первого эшелона группировки войск, находился всего в сорока километрах от границы с Казахстаном, правда границы как таковой, в общепринятом смысле этого слова, просто не существовало. Район этот был пустынным почти до Семипалатинска, все 140 километров. А до Усть-Каменогорска было чуть более 220 километров. Основные же силы вторжения - второй эшелон - сейчас были сосредоточены в районе Барнаула и Новосибирска.

Наиболее важным звеном в предстоящей операции, как и в Прибалтике, было обеспечение скрытности сосредоточения, в основном первого эшелона. Ведь американские спутники-шпионы срисовывали из космоса буквально все. Но хотя со времени подготовки прибалтийской операции и прошло всего шесть месяцев, прогресс был налицо. В течение одного месяца мая, по заданию Минобороны были сконструированы сборно-разборные щитовые утепленные домики, типа контейнеров, размерами шесть на пятнадцать метров, а за три месяца их уже запустили в поточное производство.

В домике, рассчитанном на взвод, помещалось два ряда двухъярусных кроватей на тридцать два человека и комнатка для трех офицеров. На входе была оружейная комната и место, где ставилась печь с котлом, которая через проброшенные по домику регистры отапливала все помещение. С другого торца домика размещалась комната для умывания и туалет. На кровле домика монтировался теплопоглощающий материал, образующий своеобразный экран, не позволяющий по тепловым факторам обнаружить их из космоса. А визуальная маскировка была обеспечена огромной брезентовой накидкой, натянутой над домиками на тросах и раскрашенной под местный ландшафт.

Прошли те времена, когда окопавшаяся в Министерстве обороны лампасная сволочь, озабоченная только воровством, заставляла солдат во время войны в Чечне жить, как скотов, в земляных норах. Много той сволочи было казнено, когда пришел к власти Лобанов. В Минобороны тогда влились честные генералы, служившие непосредственно в войсках. Из кадрового состава министерства тогда осталось на своей работе не более тридцати процентов офицеров и генералов, не замаравших себя ни предательством, ни воровством, ни трусостью, ни соглашательством. Солдат стал главной фигурой в армии. В ВДВ теперь брали ребят ростом не ниже ста семидесяти пяти сантиметров и весом не менее семидесяти пяти килограммов. Поэтому уже через шесть месяцев, при тройном рационе питания и двенадцатичасовой общефизической и десантной подготовке в день, они превращались в крепких и выносливых бойцов, способных к решению любых поставленных задач.

Открывшаяся дверь прервала мысли Борзова. Вошел майор Игорь Киреев, командир I десантного батальона, который должен был высаживаться в район Усть-Каменогорска.

- Сергей Степанович, - обратился он к Борзову не по уставу, - наконец привезли ранцевые ракетные установки.

- Прекрасно, - обрадовался Борзов. Теперь у нас полный комплект по всему первому эшелону. Остается только ждать. Думается, дней через пяток может все начаться, может чуть позже. Не чувствуется, что дата десятое октября была искомой. Было это восьмого октября 1999 года, в двадцать два часа сорок две минуты. Президенту Казахстана оставалось жить менее двадцати минут, но никто этого не знал. Никто не знал, что следующий день перевернет жизнь многих людей.

* * *

8 октября 1999 года, г. Усть-Каменогорск, Казахстан.

Аким (т.е. руководитель) Восточно-Казахстанской области Семен Григорьевич Лернер решил сегодня остаться ночевать у своей любовницы. Будучи другом советника президента Казахстана по экономическим вопросам Равиля Айзенберга, Лернер, в отличие от своих соплеменников как в России, так и в Казахстане, не проявлял наглой алчности в грабеже народного достояния. Он действовал осмотрительно, но методично. А имея высокого покровителя, не проявлял высокомерия и не лез под объективы телекамер. Поэтому мало кто знал, что он уже скопил солидный капитал. В банках Нью-Йорка, Тель-Авива, Люксембурга и Багамских островов у него уже лежало 410 миллионов долларов. Семен Григорьевич тайно завершал подготовку еще двух очень крупных сделок по хрому и урану с английской и израильской фирмами и намеревался, доведя свой капитал до пятисот миллионов, покинуть эту дикую территорию, называемую Казахстаном.

Даже президент не знал, что Лернер имеет израильское гражданство. Его больная жена с двумя детьми официально, почти все время, находилась на лечении за границей, то якобы в Чехии, то в Италии. А фактически она жила в Израиле. Семен Григорьевич планировал в декабре покинуть Усть-Каменогорск навсегда, но даже другу Айзенбергу не открылся в этом.

В условиях, когда все следили друг за другом, Семен Григорьевич понимал, что наворованное из казны республики скрыть невозможно, поэтому обильно сдабривал зелеными купюрами министров президента, его челядь, делал дорогие подарки его семье. В 1996 году он пожертвовал на выборную кампанию президента десять миллионов долларов от якобы предпринимателей и банкиров Усть-Каменогорска. Сам же вел скромный образ жизни. Жил всего лишь в трехкомнатной квартире, в старой части города, ездил на "Волге", а не на "Мерседесе", одевался в строгие, но не броские костюмы, не участвовал в различных тусовках власть имущих и поэтому почти не имел врагов. Любимым его изречением было: "Ну что мне, бедному еврею, надо? Кусок хлеба и крышу над головой..."

Направляясь сегодня вечером к любовнице, Семен Григорьевич однако не только не знал, но даже и не мог придумать в буйной фантазии, что все его соплеменники, казахские, русские и прочие подонки, объединившиеся в одну шакалью стаю для грабежа парода, уже взяты на учет и за ними ведется очень плотная слежка. Спецгруппы, тайно прибывшие во все крупные города русского Казахстана, подлежащие освобождению, быстро сумели организовать казачество и русскоговорящих патриотов этих городов для выявления всех воров у власти, всех врагов русского и казахского народов.

Группу из десяти "троек", заброшенную в район Усть-Каменогорска, возглавлял подполковник ГРУ Генштаба России, друг Борзова - Михаил Крутов, встречавший его весной этого года из Югославии. Высалившаяся группа "троек" через день приняла с двух вертолетов и груз: автоматы с подствольниками, пистолеты, гранаты, патроны, пулеметы, плащ-палатки, медикаменты и продовольствие для вооружения организованных групп казаков.

Психология bookap

Вот уже более трех недель они как пауки вяжут сети, в которые должны попасть властное ворье, агентура ЦРУ и Моссада, предатели народа, свившие себе гнезда в этом богатейшем цветными металлами, урановыми рудами и редкоземельными элементами районе. Группы пришлось рассредоточить по целому ряду городов, где были крупнейшие предприятия и рудники: в Лениногорске, Зыряновске, Шемонаихе, Серебрянске, Усть-Каменогорске.

Были созданы казачьи пятерки, которые вооружили и провели с ними короткую спецподготовку. В их задачу входило обеспечить первый эшелон вторжения транспортом и проводниками. Нужны были грузовые машины, оборудованные для перевозки людей, джипы и на крайний случай - легковые машины. Именно этим пятеркам предстояло по спецсигналу вывести из строя связь и блокировать властных преступников, не дав им скрыться от возмездия. Боясь утечки информации или появления среди казаков предателей, Кругов на каждой встрече повторял руководителям пятерок о бдительности. О дате выступления не знал никто. Руководители пятерок имели только портативную рацию, по которой ежедневно с первого октября ждали сигнала на определенной волне. Но сигнала все не было, и это выматывало и душу и нервы. Но еще тяжелей было Крутову, ибо он понимал, сбой связи приведет к срыву всей операции, к непредсказуемым последствиям...