Часть первая. Время собирать камни.

Глава вторая. Операция "Степной Беркут".


. . .

14.

9 октября 1999 года, Казахстан, г. Усть-Каменогорск.

Восемь вертолетов с 288 десантниками подлетали к Усть-Каменогорску с северо-востока области. Со стороны города Лениногорска, минуя густую сеть небольших поселков, деревень, лежащих на прямой линии между Рубцовском и местом десантирования. У этой группы была наиболее сложная задача из всех групп десанта второго эшелона по всему Казахстану, так как Восточный Казахстан был одним из крупнейших индустриальных центров не только Казахстана, но и бывшего Советского Союза. Одной только цветной металлургии было больше, чем в средней европейской стране в целом. Медно-химический комбинат в районе Шемонаихи, Зыряновский свинцовый комбинат, Иртышский полиметаллический комбинат в поселке Глубокое, Лениногорский полиметаллический комбинат, Усть-Каменогорский свинцово-цинковый и титано-магниевый комбинаты, Белогорский ГОК, Иртышский химико-металлургический завод, более тридцати рудников и шахт, не говоря уже о крупнейшем Ульбинском заводе бывшего Министерства среднего машиностроения, работавшего на атомную промышленность, урановые рудники и целый ряд других крупных предприятий разных отраслей, которые почти полностью были по дешевке, за огромные взятки, проданы зарубежным гешефтмахерам.

Главное на этих предприятиях - захватить документацию и их руководителей. Учитывая огромное расхищение урана, цветных металлов и извлекаемого из них золота и серебра, их бесконтрольный вывоз за границу, необходимо было получить дополнительные документы о фактах беспрецедентных преступлений против народа.

В головном вертолете летели командир всей оперативной десантной группы - полковник Авилов, представитель ГРУ - подполковник Борзов и командир первого батальона майор Киреев. Они распределили свои небольшие силы на три группы. Первая, состоящая из роты десантников численностью сто восемь человек, на трех вертолетах блокировали Зыряновск, Лениногорск, Шемонаиху и Глубокое, то есть те места, где находились крупнейшие предприятия цветной металлургии. Вторая группа в пятьдесят шесть человек высаживалась на ГРЭС и для защиты плотины, а также на двух урановых рудниках. Наконец, третья группа численностью почти сто пятьдесят человек на четырех вертолетах блокировала непосредственно Усть-Каменогорск.

Из этой группы один вертолет со взводом десантников обеспечивал захват аэропорта, второй - захват железнодорожного вокзала и четырех станций, где были стрелочные переводы на пути от границы с Россией до самого Усть-Каменогорска. Оставшиеся два вертолета с семьюдесятью двумя десантниками высаживались на пятом километре шоссе, ведущего из города в поселок Согра. Там, в десяти километрах от города, находился титаномагниевый комбинат.

- Вижу костры, - услышал Киреев возглас пилота, командира вертолета.

Через несколько минут вертолеты приземлились на небольшой скалистой площадке. Вертолеты встречала спецгруппа Службы Внешней Разведки во главе с майором Андреем Рожновым, подполковником ГРУ Михаилом Крутовым, другом Борзова и подполковником в отставке Иваном Роговым - руководителем местной организации отставных военных, из вертолета уже выпрыгнули Киреев, Борзов и руководитель операции, полковник Авилов.

Перезнакомившись, Авилов пригласил офицеров в вертолет для уточнения деталей операции. Кругов и Рожнов, крикнув своим, чтобы загасили костры, тоже поднялись в вертолет. Крутов быстро доложил Авилову, что они располагают тридцатью бойцами из его спецгруппы и еще есть двести тридцать пять человек казаков и отставных военных. Но оружие есть только у ста сорока двух человек.

- Оружие мы привезли, - произнес Авилов, - восемьдесят автоматов с патронами, шестьдесят пистолетов, шесть пулеметов, шесть гранатометов и шесть ящиков гранат. Значит, с нашими десантниками получается всего триста тридцать семь человек.

- Сколько у вас транспорта? - Спросил Авилов у Крутова.

- Двенадцать грузовиков и двенадцать легковых машин, но в городе мы можем рассчитывать еще машин на двадцать.

- Значит так, прошу внимания, - обратился Авилов к офицерам. Разбиваемся на двадцать четыре группы, по количеству имеющегося здесь транспорта. Распределить шесть пулеметов и шесть гранатометов равномерно по объектам захвата. Всех гражданских разбить равномерно в подкрепление к десантникам и людям Рожнова. Начало операции ровно в четыре часа тридцать минут.

Два грузовика и все легковые машины направляются для арестов сорока шести лиц по списку. В городе раздобудете необходимое количество легковых машин. До шести часов тридцати минут утра с этой задачей нужно управиться. Всех свозить в здание бывшего обкома, где сейчас администрация акима области. Грузовые машины с десантом направляются по следующим объектам: областная администрация акима, милиция, областной комитет национальной безопасности, свинцово-цинковый комбинат, Ульбинский урановый завод, облбанк, коммерческие банки "Восток" и "Уран-Комбанк", благо они в одном здании. Одна машина занимает центральный телеграф, почту и телефонную станцию, они тоже находятся в одном здании.

Главный наш резерв - две машины с пятьюдесятью десантниками и отставными военными с двумя пулеметами и двумя гранатометами блокируют расположение милицейского батальона. Их казармы находятся в тупике улицы Абая и воинский батальон, расположенный за Иртышом. Через тридцать минут после начала операции, где-то в районе шести часов утра, в аэропорту должны уже будут разгружаться транспортные самолеты с основным десантом, а на железнодорожный вокзал прибудут эшелоны с боевой техникой. То есть продержаться нужно будет где-то около часа. Весь запас гранат этим двум группам, - сказал Авилов обращаясь к капитану Смольнову. Раздать оружие и все по машинам...

* * *

Борзов на джипе с двумя десантниками, местным казаком Олегом и лейтенантом Щегловым ехал на захват акима области Лернера Семена Григорьевича. Он знал, что Лернер являлся не только другом советника президента Казахстана Равиля Айзенберга, который по совместительству работал и на Моссад, но и гражданином Израиля. Знал Борвов и то, что Лернер награбил несколько сот миллионов долларов и перевел их в зарубежные банки, а деньги эти еще предстояло вернуть. Достоверно он владел копией только одного из счетов в Люксембургском банке, на 63,5 миллиона долларов, а предстояло выяснить, где еще он держал наворованные миллионы.

В четыре часа восемнадцать минут они уже были на исходной позиции. В запасе было еще двенадцать минут. Томительно текли минуты возле девятиэтажного кирпичного дома с темными окнами. В четыре часа двадцать восемь минут все вышли из машины и вошли в подъездный тамбур. Олег, который вел Лернера последние две недели и был знаком с порядками в доме, предупредил, что перед лестничным пролетом в холле подъезда находится милицейский пост. Поскольку он один был в гражданском, он и вошел один в дверь, ведущую к лестничному пролету. Звонить ему не было нужды, так как он уже знал код и тихо открыл дверь.

Казах, лейтенант милиции, дежуривший в эту ночь, однако не спал, но от неожиданного появления в такой час незнакомого человека, немного ошалел, так как не мог понять, как он попал внутрь, если дверь была закрыта. Однако он быстро пришел в себя, как только увидел в руке Олега пистолет, направленный ему в грудь. В этот момент в дверь вошли и остальные в русской десантной камуфляжной форме. Лейтенант потерял дар речи.

- Кто у Лернера дома, кроме него, - спросил Олег.

- Нет никого и он сам не приезжал, - ответил казах. Он лжет, - сказал Олег Борзову, нужно подняться.

Дубликат ключей, быстро, крикнул он лейтенанту казаху, но тот промычал, что не знает никаких дубликатов. Но Олег знал, что спрашивал. У дежурных, обслуживающих дома местной элиты, хранились на всякий случай дубликаты ключей, так как обитатели дома имели по несколько квартир в городе и не всегда ночевали в одном месте, а вдруг пожар, протечка воды и т. д.

Олег коротким ударом рукоятки пистолета по скуле сбил лейтенанта с ног. Моментально появились ключи. Пристегнув казаха наручниками к трубе отопления и вырвав на всякий случай телефонный провод, хотя связь и была отключена, вес ринулись на третий этаж к квартире Лернера. Когда после ряда звонков ответа не поступило, они открыли дверь и ворвались в квартиру. Но она была пустой. Борзова прошил озноб, упустили. Осечка.

Лернер был очень важной фигурой. Они бросились вниз к дежурному и Олег, приставив пистолет к половому органу казаха, сказал:

- Если сейчас не скажешь, где Лернер, отстрелю тебе твое богатство, понял? - Лейтенант милиции, трясясь от страха, начал клясться, что не знает, что Лернер сегодня вообще не приезжал домой.

- А где он может быть? - быстро задал вопрос Олег.

- Не знаю, может, у любовницы, вы у шофера его спросите.

- А где живет шофер?

Казах порылся свободной рукой в журнале и показал запись с фамилией и адресом шофера. Олег быстро все записал. А лейтенант Щеглов уже приготовил одноразовый шприц и шагнул к казаху. Тот взмолился и упал на колени, думая, что его хотят отравить.

- Не бойся, глупый, никто тебя убивать не собирается, после укола просто заснешь часика на три-четыре и все, - сказал Щеглов лейтенанту и воткнул шприц ему в плечо через форменную одежду. Лейтенант медленно осел на пол. Его подняли и усадили за стол, вторую руку привязали к металлической ножке стола и заклеили рот пластырем. Это гарантировало от того, что когда он очухается, то не сможет поднять тревогу.

Все бросились в машину. Уже через тридцать пять минут они, захватив шофера, приближались к дому, где жила любовница Лернера.

А Семен Григорьевич Лернер тихо посапывал в это роковое для него утро, после обильного ужина и еще более обильных ласк. Утреннее блаженство было разрушено в одно мгновение грохотом выбитой двери.

Уже через сорок секунд он стоял голый перед Борзовым. Быстро дав ему одеться и предупредив его любовницу, что если она только пикнет, то попадет за решетку вместе с Семен Григорьевичем, они вывели его во двор и усадили в машину. Через пятнадцать минут Борзов вводил его в здание администрации области, в его родной кабинет. Сюда сейчас с разных концов города свозили всю воровскую элиту города и области...

В это время группа десантников капитана Воронина, блокирующая казармы казахской милиции, уже засела на исходных позициях. Перед центральным въездом в казармы, метрах в тридцати от торца здания был поставлен их грузовик с установленным на кабине крупнокалиберным пулеметом и гранатометом. Такая позиция создавала широкий сектор обстрела. У торцов казарм, перед забором, Воронин с десантниками сделали два укрепления из подсобных материалов и двух небольших бетонных плит, валявшихся рядом, которые они волоком подтащили машиной. В этих импровизированных укреплениях с одной стороны был поставлен пулемет, а с другой - второй гранатомет. В каждом из этих укреплений находилось по три десантника, три были на позиции в машине. Еще двое с Ворониным залегли за вентиляционным бетонным выступом в сорока метрах от входа и въезда в казармы. Оставшиеся двенадцать человек, включая отставных военных, он распределил на шесть двоек, по три двойки с каждой стороны забора, окружавшего казармы.

Капитан Воронин рассчитывал, что все обойдется без шума. Тем более, что уже было четыре часа пятьдесят пять минут, а значит, в аэропорту скоро начнут приземляться транспортники с основным десантом. Эту его мысль оборвала резкая сирена за забором, окружающим казармы. Зажглась вереница фонарей, очевидно от автономного питания, так как связь и свет были отключены.

- К бою, - крикнул Воронин, - недоумевая, откуда пришла беда. Он не мог знать, что арест начальника милиции Усть-Каменогорска засек его сосед, капитан Джакумов, который почти всю ночь не спал, мучился зубной болью. Случайно увидев в окно, как из дома вывели его начальника и усадили в машину люди в камуфляжной форме, он по сотовому телефону через резервный узел связи, известный в городе лишь десятку человек - двум властным чиновников и их близким, - а Джакумов был племянником жены министра МВД, позвонил в управление. Поскольку дежурный не отвечал, что уже было чрезвычайным событием, он и позвонил в расположение милицейских казарм.

Воронин по рации связался с полковником Авиловым и сообщил о поднятой тревоге и о том, что, видимо, придется принять бой. После этого он скомандовал своим, чтобы огонь открывали только после выстрела гранатомета с машины. А за оградой уже раздавался топот множества ног и урчание моторов грузовых машин. Шла погрузка в машины. В этот момент ворота открылись и показалась БМП - боевая машина пехоты, возглавлявшая колонну грузовиков. И тут же ахнул выстрел гранатомета. БМП вспыхнула, как факел, что вызвало страшный переполох в машинах, находившихся за БМП. Сразу же с двух сторон забора, окружавшего милицейские казармы, внутрь двора, где было скопление машин с милицией, полетели гранаты. За первым броском последовал второй бросок из двенадцати гранат. Внутри двора творился кромешный ад. Автоматными очередями мгновенно были перебиты все фонари, и ночь освещали только горевшие машины и казармы, да воздух вибрировал от предсмертных криков и стонов раненых и пулеметного огня десантников, сметавшего все живое, что появлялось у створа ворот казарм....

В пять часов десять минут на посадочную полосу Усть-Каменогорского аэропорта, уже полностью подконтрольного десантникам, приземлился первый транспортный самолет со ста восьмьюдесятью десантниками и боеприпасами, а другой самолет уже заходил на посадку.

Если бы был день, то из космоса можно было бы увидеть, что по железной дороге из Новосибирска и Барнаула в Павлодар, Семипалатинск, Усть-Каменогорск движется более десятка эшелонов. А всего из Астрахани, Оренбурга, Челябинска, Кургана, Омска, Новосибирска и Барнаула в сторону Казахстана и уже по его территории в это время двигалось семьдесят два эшелона с войсками, военной техникой и боеприпасами, продовольствием, теплой одеждой, строительными материалами... Казалось бы, что этим недоумкам надо было? Воспользовались разрушением Советского Союза, отделились и оттяпали от России ее исконные земли, с мощнейшими, по мировым меркам, гигантами тяжелой промышленности. Живи, твори и радуйся жизни. Так нет же. Начали изгонять русских со своей земли, из построенных ими городов и предприятий, разворовали и разрушили все, что только было возможным, ограбили и свой народ, оставив его без будущего. Не зря в Казахстане среди русских ходила поговорка: "Научили их есть ложкой и ссать стоя, теперь на нас брызги летят". Но разве нужен такой раздрай простому народу? Ведь в войну и казах, и русский в одном окопе отстаивали свободу своей единой Родины. Нет, простому народу нечего делить. А вот как русским, так и казахским властным подонкам, вылупившимся из единой сионо-коммунистической номенклатуры, это было жизненно необходимо, ибо подлая система выработала у них стремление хапать все, что только можно хапнуть. Им было не понять, что они не умрут, как простые обычные люди, а сдохнут, уважаемые только такими же подонками и презираемые миллионами обворованных ими людей, и никакие миллиарды не спасут их от гниения и съедания червями в обычной земляной яме, независимо от того, что взгромоздят сверху их трупов...

* * *

Подполковник Борзов ввел уже бывшего акима области Лернера в теперь уже бывший его кабинет и отпустил сопровождавших его десантников.

- Господин Лернер, буду откровенен. Когда-то я относился к вопросам национальной принадлежности индифферентно, но после того, что сионократия сделала с Россией, я твердо убежден, таких как вы нужно уничтожать, как бешеных, ненасытных и алчных собак, со всей беспощадностью на всех континентах, а еще лучше сжигать, чтобы даже пепла не осталось. Везде, куда вы проникаете, там возникает рознь, кровь, коррупция, ложь и аферы. Вы не жалеете и свой еврейский народ, тех, кто не согласен с вашими человеконенавистническими устремлениями, алчной жаждой наживы и власти.

Я с удовольствием оторвал бы вам голову, свершив возмездие за сотни тысяч ограбленных вами людей, оставленных умирать в нищете и безысходности, но, к сожалению, у государства к таким персонам, как вы, есть определенный счет. Сейчас я буду задавать вопросы, а вы отвечать. Отвечать правдиво, так как я не люблю ни шуток, ни лжи.

Итак, вопрос первый. Какое количество долларов вами вывезено за границу и в каких банках они находятся?

Мысли Семен Григорьевича закружились, как в беличьем колесе. Он уже догадывался, что город, видимо, захвачен десантниками России, но даже и предположить не мог, что во всех русских областях Казахстана аналогичная ситуация. Поэтому мысли наскакивали одна на другую, не давая сосредоточиться для ответа на заданный вопрос. А ответить надо было так, чтобы продлить неопределенность его беседы с этим подполковником, до того момента, пока о случившемся в Усть-Каменогорске не узнают в Акмоле и Алма-Ате.

Борзов быстро понял смысл затяжки с ответом и поэтому добавил:

- Чтобы лишить вас каких либо иллюзий, могу сообщить. В настоящий момент четырнадцать областей русской части Казахстана заняты нашими войсками и с этого дня навечно возвращаются в лоно России. Более того, вчера вечером в Алма-Ате была взорвана бомба или взрывчатка в президентской резиденции. И президента и его окружение разорвало на куски. А ваш покровитель Айзенберг тоже погиб. Кто совершил этот акт возмездия за ограбленный и поруганный народ, мы пока не знаем. Кроме этого, мы знаем о вашем израильском гражданстве, хотя вы тщательно и скрывали этот факт даже от своих покровителей.

- Я жду ответа, - вдруг грозно прикрикнул Борзов после тихой речи. Лернер был шокирован услышанным. Потеря близкого друга и покровителя, а также гибель президента, если это было правдой, делали его полностью беззащитным, и он решил поступиться малым, дабы сохранить большое.

- Хорошо, я скажу правду, - произнес Лернер, все мои деньги хранятся в Тель-Авивском банке, выдавая свой вклад в Израиле он понимал, что оттуда России получить его деньги будет невозможно. Израиль никогда не выдавал не только наворованные его гражданами-уголовниками деньги у других народов, но и даже своих граждан-преступников, игнорируя при этом все нормы международного права.

Борзов не удивился этой лжи, он понимал и хорошо знал таких людей, их повадки и трусость. Он вытащил пистолет, снял предохранитель и, глядя в расширяющиеся от ужаса глаза Лернера, выстрелил в его колено. Дикий вопль разнесся по всему этажу. В кабинет вскочил десантник, дежуривший у входной двери. Но Борзов его успокоил:

- Все в порядке Коля, быстро приведи врача, а то вот господин Лернер решил поиграться с пистолетом и нечаянно прострелил себе колено. Когда десантник вышел, Борзов, не обращая внимание на стоны Лернера, сказал ему:

- А вы, оказывается, шутник, я ведь вас предупредил, что шуток не люблю. Я из тех русских, которые если говорят что-то, то делают во что бы то ни стало.

Через десять минут Лернер очухался. Сделанная врачом жесткая повязка остановила кровотечение и зафиксировала сустав, а укол двух кубиков бодрамобила быстро вернул ему силы и снял дикую боль.

Борзов придвинул Лернеру лист бумаги, тот молча взял его и похолодел. Это была копия его счета из Люксембургского банка на 63,5 миллиона долларов. Не давая ему опомниться, Борзов положил перед ним телефон сотовой связи, а связь после пяти часов тридцати минут уже снова подключили, и сказал:

- Может, хотите переговорить с Тель-Авивом, со своей женой? Этот вопрос как током ударил Семена Григорьевича, он поник головой, но не стал брать в руки телефон.

Борзов взял телефон и сказал Лернеру:

- Вы, видимо, не знаете, но вашей жены и детей нет на роскошной двухэтажной вилле под Тель-Авивом.

- Где моя жена, где дети? - не выдержав, воскликнул Лернер. Бронзов набрал номер телефона и протянул его Семен Григорьевичу. Он схватил трубку и услышав голос жены, запричитал:

- Роза, Розочка, где ты? - Но на том конце связи телефон отключился.

- Не волнуйтесь, ваша жена и дети в Израиле, но не в Тель-Авиве, а в окрестностях Хайфы. Их жизнь зависит только от вас. Вы нанесли огромный ущерб нашей стране, ибо я не отделяю русские земли Казахстана от России. По вашей вине от холода и голода умерли тысячи людей, сотни тысяч вы навсегда сделали нищими. Но настал и ваш черед держать ответ.

К сожалению, государство у нас очень либеральное к таким ублюдкам, как вы. Вам и вашей семье сохранят жизнь в обмен на возврат награбленных вами денег, если это делается добровольно, без утайки и в полном объеме. Тогда, после завершения всех операций, на одном из ваших счетов вам оставляется двести тысяч долларов, а вас депортируют из страны без судебного разбирательства.

Психология bookap

По мне же, лучше бы вам ничего не возвращать, тогда бы я с большим удовольствием приказал утопить вас в Иртыше, как в гражданскую войну вы топили в прорубях лучших людей России, - сказал весь побелевший от ненависти Борзов, даже не глядя на трясущуюся от страха тварь.

Лернер понял, что лучше остаться живым с двумя сотнями тысяч долларов, чем умереть страшной смертью и приговорить к смерти семью, оставив в разных банках и неизвестно кому 410 миллионов долларов. Три часа с Лернера снимали показания о его счетах, аферах, и о тех, кто замешан в этом, кто помогал в Казахстане, России, заграницей...