Часть первая: Ухаживания, любовь и секс


...

Глава 3. Мужчины и женщины

Сравнение социальных обычаев современного человека с большей частью дикарей, практикующих полигамию, показывает, что вероятнее всего первобытный мужчина изначально жил в маленьких общинах, имея столь много жён, сколько он мог заполучить и содержать, и которых он ревниво оберегал от других мужчин. Но возможно, он жил с несколькими жёнами один, подобно горилле…

"Происхождение человека" (1871)

Одна из более возвышенных идей вытекает из эволюционного взгляда на людей, как на вид с парной структурой дема. В своей крайней форме это представление предполагает, что глубокая, пожизненная моногамная любовь единственно присуща биологической природе человека. Это представление не является результатом пристального изучения древних условий.

Гипотезу парной привязанности популяризировал Десмонд Моррис в 1967 г в его книге "Голая Обезьяна". Эта книга, наряду с некоторыми другими книгами 1960-ых (к примеру, Роберт Ардрей: "Территориальный императив"), претендует на роль водораздела в истории эволюционной мысли. Найденное ими — для большинства читателей было новым открытием дарвинизма, способствовавшим очистке его от налёта позднейших политических злоупотреблений. Но это не было путём, который, в конце концов, мог начать ренессанс дарвинизма в академической среде. Проблема была проста — в них не было истины.

Один пример проявился в ранней аргументации парной привязанности Морриса. Он пробовал объяснить, почему женщины в общем и целом верны своим партнёрам. Это действительно хороший вопрос (если, конечно, вы полагаете, что так оно и есть). В этом смысле женщин следовало бы определить в особое меньшинство животного мира. Хотя самки вообще менее распущены чем самцы, но самки многих видов далеко не скромницы, что в частности верно в отношении наших ближайших родственников — обезьян. Самки шимпанзе и бонобо время от времени уподобляются настоящим секс-машинам! В объяснении того, как женщины могли стать столь добродетельными, Моррис сослался на половое разделение труда в ранней экономике охотников-собирателей. Он писал: "Для начала мужчины должны быть уверены, что их женщины не намеревались изменять им, когда они оставляли их одних, уходя на охоту. Поэтому у женщин должна развиться парная привязанность".

Постойте-ка! Было ли в репродуктивных интересах мужчин укрепление женской верности? Как естественный отбор стимулировал мужчин, производя необходимые изменения в женщинах? Моррис более не возвращался к объяснению того, как именно естественный отбор мог совершить этот благородный подвиг. Но было бы несправедливо укорять Морриса — он был жертвой своего времени.

Непредвзятое, целенаправленное размышление порождало какое-то беспокойство. Книги Морриса и Ардрей создают впечатление, что естественный отбор заглядывает в будущее, решает, что нужно сделать для блага вида, и делает необходимые шаги. Но естественный отбор так не действует. Он не глядит вперед, и не пытается делать добро «вообще». Каждый отдельный, крошечный, вслепую сделанный шаг или событие, имеет смысл в непосредственных рамках генетического преимущества. Или не имеет. И если не имеет, то вы вряд ли смогли бы читать об этом миллион лет спустя. Это было ключевое сообщение книги Джорджа Вильямса (1966), сообщение, которое лишь сформировалось тогда, когда книга Морриса увидела свет.

Вильямс предложил хороший принцип для эволюционного анализа — он подчеркнул, что при рассмотрении нужно сосредоточиться на судьбе рассматриваемого гена. Если женский "ген верности" (или неверности) формирует её поведение так, что его самокопирование в будущие поколения облегчается и расширяется, то этот ген будет по определению процветать. С генами ли законного мужа комбинируется этот ген в процессе репродукции, с генами ли почтальона — само по себе к делу не относится. Естественный отбор заинтересован лишь в том, чтобы этот носитель генов был столь же хорош, как и следующий. (Конечно, когда мы говорим о генах чего-либо — верности, неверности, альтруизма, жестокости — мы для наглядности упрощаем; сложные признаки есть результат взаимодействия многих генов, каждый из которых, как правило, отбирался по критерию его возрастающей полезности для вида).

Новая волна эволюционистов использовала этот более строгий взгляд на естественный отбор, чтобы с большей осторожностью обсудить вопрос, что справедливо заинтересовал Морриса, — действительно ли биологическая сущность людей предполагает образование прочных связей мужчин и женщин? Вряд ли ответом будет безоговорочное «да» в отношении любого пола. Однако у людей этот ответ находится ближе к «да» в отношении обоих полов, чем в случае, скажем, шимпанзе. По данным антропологов, в любой человеческой культуре, брак — либо моногамный, либо полигамный, постоянный или временный — норма, и семья — атом социальной организации (дем). Отцы повсеместно любят своих детей, и это нечто большее, чем можно наблюдать у отцов шимпанзе или бонобо, которые, похоже, никак не привязаны к своим детям. Эта любовь побуждает отцов содержать и защищать своих детей, и учить их разным полезным вещам.

Другими словами, в какой-то момент истории расширение мужских родительских инвестиций стало значимым в нашей эволюции. У нас, как говорят в зоологической литературе, высокий MPI.9 Он конечно не настолько велик, чтобы типичная забота отцов о детях превосходила типичную заботу матерей, но он намного выше, чем средний MPI других приматов. У нас и в самом деле есть некая важная общность с гиббонами.


9 Male Parent Investment — отцовские инвестиции в потомство, степень заботы отцов о детях — А.П.


Высокий MPI несколькими путями согласовывает каждодневные цели мужчин и женщин, и это может быть для них источником простой и глубокой радости. Но высокий MPI также породил новые пласты мужских и женских поведенческих целей в период ухаживания и брака. В статье Роберта Триверса (1972) о родительских инвестициях автор отметил: "В сущности, можно рассматривать разные пола как разные виды, для которых комплиментарный пол является ресурсом, используемым для максимально эффективного выживания потомства". Триверс ставит специфическую аналитическую точку, а не открывает широкую риторику. Но к огорчению, метафора гораздо шире; причём настолько, насколько не было известно до появления этой статьи. Даже несмотря на высокий MPI, и в некоторой степени — из-за него, базовой подосновой отношений между мужчинами и женщинами является взаимная эксплуатация. Временами кажется, что они прямо-таки нацелены на то, чтобы приносить друг другу неприятности.