Часть первая: Ухаживания, любовь и секс

Глава 5: Брак Дарвина


...

Перспективы Дарвина

Надо полагать, что на викторианском брачном рынке Дарвин был довольно ценным товаром. Он имел обаятельный характер, респектабельное образование, семейные традиции, обещавшие неплохую карьеру и, на крайний случай, маячившее наследство. Он был не особенно красив, да, ну и что? Викторианцы придерживались ясных взглядов на разделение брачных ролей, и они были совместимы с эволюционной психологией желательный муж должен иметь хорошие финансовые перспективы; желательная жена должна иметь симпатичную внешность. В обширной переписке между Дарвином и его сёстрами и во время его учёбы в колледже, и позже, когда он плавал на «Бигле», уделено много места разговорам о романтических отношениях; его сёстры передавали ему сплетни и свежие новости об их деятельности в его интересах. И почти всегда у мужчин оценивались их способностью обеспечить женщин материально, в то время как у женщин замечалась способность обеспечить приятную визуальную и слуховую обстановку для мужчины. Свежепомолвленные женщины и женщины, оценивавшиеся как перспективные для Чарльза, называются «симпатичными», «очаровательными» или, в крайнем случае, «приятными». "Я уверена, что она бы тебе понравилась", — так сестра Чарльза Катрин написала про одну кандидатку. "Она очень весела и приятна, и, я думаю, очень хорошенькая". Свежепомолвленные мужчины с другой стороны являлись состоятельными или нет. Сюзен Дарвин писала брату во время его плавания: "Ваш очаровательный кузен Люси Галтон помолвлен с целью жениться на г-же. Моиллет: старший сын очень толстой госпожи Моиллет…. Молодой джентльмен имеет хорошее благосостояние, чем, конечно, его избранница весьма удовлетворена".

Рейс «Бигля» продолжался долее, чем ожидалось, и Дарвин провёл пять лет (с 22 до 27) — годы, наиболее подходящие для любви, — далеко от Англии. Но возраст, подобно невзрачной внешности, — это не та вещь, о которой мужчины должны очень уж волноваться. Женщины класса Дарвина часто проводили начало своего третьего десятка, показывая себя повыгоднее, надеясь заполучить мужчину, пока они в самом цвету. Мужчины же часто проводили свой третий десяток, занимаясь тем же, что и Дарвин, — целеустремлённо достигая той или иной профессиональной высоты (и/или денег), которые могли бы позже привлечь женщину в расцвете. Спешки не было. Для женщины считалось естественным выходить за заметно более старшего мужчину, тогда как викторианский мужчина, женившийся на женщине намного старше, вызывал уныние. Пока Дарвин был на борту «Бигля», его сестра Катрин сообщила, что кузен Роберт Веджвуд, близкий к Дарвину по возрасту, "страстно и безрассудно влюбился в 50-летнюю мисс Крев, которая слепа на один глаз". Его сестра Сюзен саркастически поддакнула: "разница возрастов — только лишь 20 лет!" Сестра Каролин: "Женщина более чем достаточно старая, чтобы быть его матерью". Катрин выдвинула теорию: "Она — умная женщина и, должно быть, завлекла его своей хитростью; к тому же остатки её великой красоты помогают ей". Другими словами: мужская система распознавания возраста функционировала, как положено, но ей (системе) попалась женщина нестареющей красоты (что есть признак юности), и система обманулась.

Часть мира, в границах которой молодой Дарвин мог реально найти супругу, не была обширной. С его юности вероятными кандидатками были девушки двух зажиточных семейств, жившие недалеко от дома Дарвина в Шрусбери. Была всегда популярная Фанни Оуэн — "симпатичнейшая, пухленькая, очаровательная Фанни Оуэн" — как её описал Дарвин во время учёбы в колледже. И ещё были три самых молодых дочери Джошуа Веджвуда II, дяди Дарвина по материнской линии: Шарлотта, Фанни, и Эмма.

В момент отплытия «Бигля» вряд ли кто-то полагал Эмму главной привязанностью Чарльза — хотя его сестра Каролин в письме, посланном ему в то время, мимоходом обращала внимание, что "Эмма выглядит очень симпатично и болтает очень приятно". (А что ещё мужчине надо?) И так распорядилась судьба, что другие три кандидатки сошли с дистанции почти тотчас же.

Сначала это сделала сестра Эммы Шарлотта. В январе 1832 года она написала Дарвину, неожиданно объявив о её помолвке с мужчиной, у которого, как она сами признала, был "сейчас только очень маленький доход", но он должен унаследовать большое состояние после смерти бабушки, кроме того, имел "высокие принципы и добрый характер, что вселяет в меня чувство безопасности…" (Перевод на эволюционный: ресурсы будут вскоре, сейчас есть надёжная готовность вложения их в потомство). Шарлотта, по правде говоря, была тёмная лошадка, насколько Чарльз был в курсе. Хотя она произвела впечатление и на него, и на и его брата Эразма, они упомянули её как «несравненную» — она была более чем на десять лет старше Чарльза; Эразм был вероятно больше очарован ею (поскольку рядом с ним будет много женщин, но ни на одной из них он не сумел жениться38).


38 умозаключение, по-моему, достойное анекдота про Василь-Иваныча. Как будто у Эразма не могло быть иных причин остаться неженатым, нежели безнадёжная люобвь к Шарлотте — А.П.


Более тревожной, чем судьба Шарлотты, вероятно, была почти одновременная новость, что соблазнительная Фанни Оуэн также должна была сделать решающий шаг. Отец Фанни написал Чарльзу о новостях, явно разочаровывающих — что "жених сейчас не очень богат и, вероятно, никогда не будет". Однако её муж, благодаря прошлой работе в парламенте, обладал высоким статусом.

Дарвин, отвечая на все эти матримониальные новости в письме к сестре Каролин, не притворялся счастливым. "Ладно, всё это может быть очень восхитительно, но поскольку я более предпочитаю незамужних женщин, чем уже состоящих в этом богоугодном состоянии, то скажу, что это мне уже скучно".

Представляемое сёстрами Дарвина будущее своего брата — деревенского пастора, живущего с хорошей женой, — стало представляться несколько проблематичным, поскольку потенциальные жёны отпали. Катрин сделала регконсцировку — остаются Эмма и Фанни Веджвуд, и кивнула на Фанни. Она написала Чарльзу о своих надеждах на то, что Фанни будет всё ещё одинока, когда он возвратится, "она будет миленькая бесценная жена". Мы этого никогда не узнаем. Она заболела и в течение месяца умерла в возрасте двадцать шесть лет. Итак, от трёх из этих четырех соперниц, замужних или опочивших, шансы решительно переместились в пользу Эммы.

Если у Чарльза и были давние планы в отношении Эммы, то он их хорошо скрывал. Как вспоминала Катрин, он предсказал, что по его возвращению он обнаружит Эразма "помешанным на Эмме Веджвуд и ходящим за ней по пятам". В 1832 году Катрин написала Чарльзу, что "очень удивлена этим предсказанием, и, я думаю, что оно может иметь хороший обратный эффект". Эразм продолжал демонстрировать интерес к Эмме, однако она была всё ещё свободна, когда «Бигль» возвратился в Англию в 1836 году. Более того — она была, если можно так выразиться, решительно свободна. Она не была обременена заботами в двадцать три, когда «Бигль» отправился в плавание, и течение пары лет получила несколько брачных предложений. Но теперь ей было без полтура лет тридцать; она тратила много времени на уход за тяжело больной матерью, и у неё не было прежних возможностей для демонстрации себя потенциальным женихам. Готовясь к возвращению Дарвина, она написала своей невестке, что читала книгу про Южную Америку", чтобы получить какие-то знания для него".

Имеет смысл задаться вопросом, могло ли быть "какое-то знание" достаточным для удержания внимания Чарльза, сосредоточенного на друзьях детства. После возвращения он обладал кое-какими знаниями про женщин во всех культурах и видел, что женщины явно небезразличны к статусу мужчины. Его социальное положение всегда было высоким, хотя бы в силу высокого ранга его семьи, теперь же он завоевал и самостоятельную известность. С борта «Бигля» Дарвин посылал древние окаменелости, органические образцы и проницательные наблюдения по геологии, которые завоевали широкую научную аудиторию. Он теперь общался с крупными натуралистами тех дней. К весне 1837 года он обосновался в Лондоне в кварталах бакалавров в нескольких домах от своего брата Эразма и был социально востребован.

Человек более тщеславный и менее целеустремлённый мог увлечься прожиганием жизни в социальном водовороте — пороке, к которому общительный Эразм будет с удовольствием подстрекать. Конечно, Дарвин не сомневался в росте своего статуса; про посещение Кембриджа он сказал: "Я был там настоящим львом". Но он был слишком сдержан и серьёзен по характеру, чтобы поддаться этому водовороту. Настолько часто, насколько это было возможно, он полагал целесообразным воздерживаться от больших сборищ. Он говорил своему наставнику, профессору Джону Хенслоу, что "предпочитаю тихо посетить вас, чем встретиться со всем миром на большом обеде". Отказная записка Чарльзу Бэбиджу (математику, разработавшему "аналитическую машину" — предшественницу цифрового компьютера) начиналось так: "Мой дорогой м-р Бэббидж! Я очень обязан Вам за приглашение сыграть в карты, но я боюсь принять его, так как я, возможно, встречу там некоторых людей, с которыми я поклялся всеми святыми на небесах не встречаться…". Время, сэкономленное таким образом, Дарвин использовал на замечательный взрыв достижений. В течение двух лет с момента его возвращения в Англию он:

1. переработал свой корабельный журнал в пригодное к публикации издание (которое приятно читалось, имело хороший сбыт и по сей день в печати (позже сокращённое под названием "Плавание Бигля");

2. умело добился субсидии в одну тысячу фунтов от Канцлера Казны для публикации "Зоологии плавания корабля её величества «Бигль» и нашел пожертвователей для этого;

3. закрепил своё место в Британской науке, написав полдюжины статей, начиная от эскиза про новый вид американского страуса (названный Rhea darwinii зоологическим обществом Лондона), до новой теории формирования пахотного слоя почвы ("каждая частица земли, формирующей пласт, на котором растёт дёрн на старом пастбище, прошёл через кишечники червей");

4. предпринял геологическую экспедицию в Шотландию;

5. водил дружбу со знаменитостями в эксклюзивном мужском клубе Атанеум;39


39 литературный клуб в Лондоне — А.П.


6. был избран секретарем геологического общества Лондона (этот пост он принимал неохотно, опасаясь, что он потребует от него много времени);

Психология bookap

7. объединял научные записные книжки на разные темы: от "вопросов видообразования" до религии и моральных особенностей человека; причём такой высокой интеллектуальной насыщенности, что они будут служить базой для его самых крупных работ в последующие сорок лет;

8. обдумывал теорию естественного отбора.