Часть первая: Ухаживания, любовь и секс

Глава 3. Мужчины и женщины


...

Дарвинизм и общественная политика

Сценарий Триверса не имеет в виду сознательную охрану привлекательными женщинами своих сокровищ (хотя разум может тоже играть какую-то роль, почему бы и нет? и более того, родители могут иметь врождённую склонность следить за сексуальной сдержанностью дочери с тщанием, пропорциональным её привлекательности). Точно также мы не говорим о «понимании» непривлекательной женщиной того, что ей нельзя быть привередливой, и нужно начинать секс с менее идеальным мужчиной, чем требует половой отбор. Механизм вполне работоспособен и на подсознательном уровне, постепенно формируя характер сексуальной стратегии (читай — моральные ценности) ранним опытом.

Подобные теории имеют практическую ценность. Ведётся много разговоров о проблемах внебрачного материнства среди подростков, особенно, бедных подростков. Но никто сколь-нибудь определённо не знает, как сексуальные привычки формируются, и насколько они устойчивы. Ведётся много разговоров о повышении «самооценки», но никто толком не знает, что такое самооценка, для чего она, и к чему приводит.

Эволюционная психология всё еще не может предоставить уверенные основания для этих дискуссий. Но проблема не в нехватке правдоподобных теорий; она — в нехватке исследований, проверяющих эти теории. Теория Триверса пребывала в неопределённости в течение двух десятилетий. В 1992 году один физиолог подтвердил одно из предсказаний этой теории — корреляцию между самовосприятием женщины и её сексуальными привычками: чем менее привлекательной она себя полагает, тем больше у неё половых партнёров. Но другой учёный не находил предсказанной корреляции; впрочем, исследований для проверки именно теории Триверса не проводилось, оба исследователя про неё не знали. Таково нынешнее состояние эволюционной психологии — огромные плодородные ландшафты, на которых так мало фермеров.

Со временем, если не сама теория Триверса, то её главная идея, будет, скорее всего, доказана. Она в следующем: женские сексуальные стратегии зависят от вероятной (генетической) выгодности каждой стратегии, учитывая преобладающие обстоятельства. Но главное из этих обстоятельств находится вне поля зрения теории Триверса, а именно — привлекательность конкретной женщины. Другой фактор — общая доступность мужских родительских инвестиций. Этот фактор конечно флуктуировал в древних условиях. Например, в деревне, которая только что завоевала другую деревню, может резко повысится численность женщин по отношению к мужчинам; и не только из-за гибели мужчин в ходе столкновения, но и потому, что победители обычно убивают или порабощают вражеских мужчин, сохраняя их женщин. Тогда перспективы молодой женщины получить монопольную инвестицию от мужчины могли внезапно и резко упасть. Голод или внезапное изобилие могли бы также изменять инвестиционные тенденции. Реагируя на эти текущие изменения, гены, которые помогали бы женщине правильно ориентироваться в таком мире, в идеале процветали бы.

Есть экспериментальные свидетельства, что так оно и было. Согласно исследованию антрополога Элизабет Кашдан, женщины, воспринимающие мужчин (вообще) как ненадёжную и безответственную категорию людей, будут в общем и среднем носить более провокационную одежду и иметь половые связи чаще, чем женщины, воспринимающие мужчин как людей, в принципе настроенных серьёзно заниматься своим потомством. Впрочем, некоторые из этих женщин могут изменять свой стиль жизни в зависимости от текущих условий; но это им не необходимо. Женщины, окружённые мужчинами, которые не желают или неспособны быть преданными отцами, могут просто чувствовать усиленную тягу к сексу без обязательств; чувство желания отдохнуть от моральных обязательств. И если вдруг конъюнктура брачного рынка внезапно улучшается (к примеру, возрастает избыток мужчин, или мужчины по какой-то другой причине начинают склоняться к высокоинвестиционной стратегии), то соответственно смещаются и женские сексуальные соблазны, и чувствительность к морали.

На ранней стадии роста эволюционной психологии эти умозрительные построения неизбежны. Но мы уже видим тот свет, который будет далее всё явственнее высвечивать тёмные углы нашего незнания. Например, «самооценка» почти наверняка различается, или по существу, или во внешних проявлениях, для мальчиков и девочек. Для девочек-подростков, как предположил Триверс, сигналы извне, свидетельствующие об их красоте, могут порождать очень высокую самооценку, которая в свою очередь поощряет сексуальную сдержанность. Для мальчиков чрезвычайно высокая самооценка может приводить к обратному — к стремлению максимизировать краткосрочные сексуальные завоевания, которые на практике более доступны красивому мужчине высокого статуса. Во многих ВУЗах красивый, атлетически сложенный юноша иногда полушутя зовётся «жеребцом». И для тех, кто настаивает на научной проверке очевидного: красивые мужчины имеют больше сексуальных партнёров, чем средние. У женщин зафиксирован больший акцент на внешности мужчины, когда они не ожидают длительных отношений; раз уж инвестиции "не светят", то хоть генов хороших заполучить…

Если мужчина с высокой самооценкой женат, то он уже не может рассматриваться как возможный источник родительских инвестиций для другой женщины. Такое теперь возможно лишь в случае, если его активы очень велики, но это уже будет его тайная жизнь. И вы никогда не узнаете, когда внешняя авантюра заживёт своей жизнью и приведёт к дезертирству. Мужчины с умеренной самооценкой могут быть более преданными, хотя и менее желательными мужьями. У них меньше возможностей для внебрачных развлечений (и возможно меньше шансов на верность их собственных партнёров), они, скорее всего, будут более сконцентрированы на их законной семье. А вот мужчины с очень низкой самооценкой, терпя постоянные неудачи с женщинами, могут даже прибегнуть к изнасилованию.17 Эволюционные психологи продолжают дебаты на предмет того, является ли изнасилование адаптацией, которую любой мальчик в процессе роста мог бы воспринимать, если он не получает извне сигналов о благосклонном к нему отношении женщин. Конечно, изнасилование часто наблюдается в самых разнообразных культурах, и обычно при закономерных обстоятельствах — невозможности добиться благосклонности привлекательной женщины легальными средствами. Одно исследование (проведённое не эволюционистами) показало, что типичный насильник испытывает "укоренившееся сомнение в его адекватности и способностях как человек. Он ощущает недостаток доверия к себе, как к мужчине, и в сексуальной, и в несексуальной областях".


17 связь сексуальной привлекательности с самооценкой в высшей степени правдоподобна, однако множество описанных здесь источников этой самооценки по меньшей мере неполно и даже наивно. Один из главных источников самооценки — сугубо врождённые вариации уровней тех или иных гормонов, т. е. гены сами по себе. Сигналы извне лишь корректируют этот исходный уровень. Об изнасилованиях. Опять же, очень спорно. Высокоуверенные мужчины ничуть не реже прибегают к сексуальному принуждению, но оно просто воспринимается иначе. "Шеф не опаздывает — шеф задерживается". Высокоуверенный мужчина, не насилует — он просто берёт своё, принадлежащее ему по праву Хозяина. Неосознанно признавая это "право хозяина", люди не всегда называют такие действия изнасилованием — А.П.


Другой луч света, испускаемый новой дарвиновской парадигмой, может прояснить связь между бедностью и сексуальной этикой. Женщины, живущие в условиях, где очень немного мужчин способны и/или желают поддержать семейство, могли бы естественно склоняться к сексу без обязательств. (В истории нередко бывало, включая викторианскую Англию, что женщины низов общества имели репутацию свободных от морали). Было бы скоропалительным уверенно утверждать, что нравы городских низов изменялись бы вслед за изменением доходов. Примечательно однако, что эволюционная психология, с её акцентом на роль окружающей среды, могла бы уладить вопрос о значении социальных затрат бедности, тем самым определяя место предписаниям либеральной политики, и противостоя застарелым стереотипам, рассматривающим дарвинизм, как политику правого крыла.

Конечно, можно утверждать, что различный политический подтекст имеется в любой теории. В рамках дарвинизма можно выдумать совершенно различные виды теорий о том, как формируются сексуальные стратегии. Одну вещь, с чем я согласен, нельзя делать — доказывать, что эволюционная психология находится вне дискуссий. Идея о том, что естественный отбор, высокочувствительный к тонким деталям строения самых примитивных животных, создавших огромные, изящно гибкие умственные способности, и не сделал их столь же чувствительными к сигналам окружающей среды, касающихся секса, статуса, прочего подобного, явно занимающего не последнее место в репродуктивных перспективах…эта идея без преувеличения невероятна. Если мы хотим знать, когда и как характер человека начинает принимать конкретные очертания, если мы хотим знать насколько он прочен, что можно сделать, чтобы позже изменить характер, мы должны обратиться к Дарвину. Мы не знаем все ответы, но мы знаем, где их искать, и эти знания помогут нам сформулировать эти вопросы более чётко.