Часть первая: Ухаживания, любовь и секс

Глава 5: Брак Дарвина


...

После медового месяца

Осуществление брака может изменить баланс привязанностей. Хотя средняя женщина придирчивее среднего мужчины в завязывании страсти, она (теоретически), должна быть меньше склонной прекращать её в момент достижения цели. Посчитав мужчину достойным присоединения к её эпической родительской инвестиции, она далее генетически сильнее заинтересована в сохранении этого присоединения. И снова поведение Эммы соответствует ожиданиям. В один из первых нескольких месяцев их брака она написала: "Я не могу выразить ему, насколько счастливой он делает меня, и как нежно я люблю его и благодарю его за всю его привязанность, которая делает меня каждый день всё более и более счастливой".

Будет ли мужская преданность продолжаться дальше — менее ясный вопрос. Возможно, его заявления о привязанности были самообольщением; возможно, как только его супруга забеременеет, дела пойдут лучше. Но в случае Дарвина, ранние признаки были хороши. Через несколько месяцев после дня свадьбы (и недель после зачатия его первого ребёнка) Дарвин описывал в своей записной книжке поиски эволюционного объяснения того, почему поступки мужчины в выражении "доброты к жене и детям доставляют ему удовольствие безотносительно к его личным интересам". Эти записи говорят, вероятно, о том, что его чувства к Эмме были всё ещё глубоки.

Наверное, это не удивительно. Тактическое значение сексуальной сдержанности женщины не только в том, что мужчины отчаянно жаждут секса, и чтобы получить его могут говорить что угодно (и даже верить сказанному), включая такие вещи, как "я хочу прожить всю мою жизнь с вами". Если переключатель «мадонны-шлюхи» действительно встроен в мужской мозг, то ранняя сдержанность женщины может привлечь внимание мужчины к ней надолго. Он с большей вероятностью будет уважать её утром, и даже на много лет вперед, если она не поддастся его авансам. Он может говорить "я люблю вас" различным женщинам, о которых он тоскует, и он может быть искренен при этом! но, вероятнее всего, он будет продолжать по настоящему любить её, лишь если не получает её сразу же. Возможно, в викторианском неодобрении добрачного секса была толика мудрости.

Даже без этого неодобрения викторианская культура неплохо настраивала мужскую психику на восприятие «мадонн» и замораживала восприятие «шлюх». Сами викторианцы называли такое отношение к самке "поклонением женщине". Женщина была спасительницей — воплощением невинности и чистоты; она могла приручить животное в мужчине и спасти его дух от стремления к праздности. Но она могла сделать это лишь домашней обстановке, с благословения брака, и после длинного целомудренного ухаживания. Тайна состояла в том, чтобы иметь ангела в доме (одна поэма викторианской эпохи буквально так и называлась).

Идея состояла не только в том, что мужчины в некоторый момент должны прекратить сеять дикий овёс, женится и начать поклоняться своим жёнам. Предполагалось, что они не должны сеять дикий овёс вовсе. Хотя двойной стандарт в отношении промискуитета практиковался в Англии девятнадцатого века точно так же, как и везде, но против него боролись более строгие надзиратели викторианской этики (включая доктора Эктона), проповедовавшие не только внебрачное, но и добрачное воздержание для мужчин. В "Структуре викторианского духа" Уолтер Хоугтон пишет: "Держать тело и дух неиспорченным; мальчика учили смотреть на женщин как на предмет наибольшего уважения и даже страха". Хотя он предполагал воздать это уважение всем женщинам, но некоторым женщинам он гарантировал нечто большее. "Он (мальчик) должен был рассматривать женщин (и его сестру, и его мать, и его будущую невесту) как, скорее, ангелов, чем людей, — образ, удивительно рассчитанный не только на то, чтобы отделить любовь от секса, но и превращать любовь в поклонение, и поклонение чистоте.

Когда Хоугтон говорит «рассчитанный», то он именно это и имеет в виду. Один автор в 1850 году выражал добродетельность мужского добрачного целомудрия следующим образом: "Где мы можем найти почтение к женскому полу, нежность к чувствам, ту глубокую преданность сердца к ним, кроме как в красивой и очищающей стороне любви? Вряд ли всю тонкость и галантность, которая доселе пропитывает наши чувства к женщинам, можно усмотреть в подавляемых (…), а потому нужно освятить и возвысить преданность… И что в наши дни может охранить целомудрие, сохранить остаток галантной преданности? Нам ли всем не осознавать, что молодой человек не может быть защищён от плотских страстей и низких интриг иначе, кроме как ранней, целомудренной и пылкой привязанностью?"

Кроме пропущенных после «подавляемых» слов, в которых, вероятно, подразумевалось "недолжных мотивов поведения", этот пассаж достаточно правдоподобен. Здесь подразумевается, что мужская страсть может быть "освящена и возвышена", раз уж её нельзя легко подавить, что целомудренное ухаживание, другими словами, помогает переместить женщину в раздел «мадонна» мужской психики.

Поощрение брака — не единственный довод в пользу целомудренного ухаживания. Вспомним, насколько отличалась древняя обстановка от современной. В частности, не было презервативов, колпачков или противозачаточных пилюль. И если взрослая пара спала вместе в течение года или двух и не произвела ребёнка, то, скорее всего, один из них был бесплоден. Кто именно — сказать было, конечно, нельзя; но оба они мало теряли и много приобретали, расторгнув их союз и найдя нового партнёра. Можно ожидать появления адаптации для поддержки этих процессов — "модуль изгнания партнёра" — психического механизма, имеющегося как в мужчине, так и в женщине, который поощрил бы охлаждение к партнёру после длительной, но бездетной половой жизни.

Это весьма умозрительная теория, но на её стороне есть некоторые доказательства. В культурах всего мира бесплодные браки распадаются чаще всего. (Случаев, когда бесплодие прямо называется причиной разрыва, довольно мало, но это не противоречит этой теории, ибо по теории происходит подсознательное охлаждение к партнёру). Кроме того, очень много мужей и жён могут засвидетельствовать, что рождение ребенка может цементировать брачный союз, правда косвенно; любовь к супругу частично переходит к ребенку и затем отражается и распространяется на всю семью, включая партнёра. Это другой вид любви для супруга, но он по-своему скрепляет. Если этот окольный путь возрождения любви к супругу отсутствует, то любовь имеет склонность исчезать полностью — как и положено по проекту.

Дарвина беспокоило то, что противозачаточные технологии "распространятся среди незамужних женщин и уничтожат целомудрие, от которого зависит прочность семей; ослабление этой прочности было бы самым большим изо всех возможных зол человечества". Он, конечно, не охватывал все вероятные эволюционные причины, в соответствии с которыми контрацепция и сопутствующий ей добрачный секс могли бы действительно препятствовать браку. Он не подозревал о глубоком базисе дихотомии мадонны-шлюхи или о возможном существовании "модуля изгнания партнёра". И даже сегодня мы далеки от полной уверенности об этих вещах. (Найденные корреляции между добрачным сексом и разводами, а также между добрачным сожительством и разводами наводят на размышления, но неоднозначны.) Однако сейчас сложнее, чем тридцать лет назад, отмахнуться от опасений Дарвина, как от разглагольствований стареющего викторианца.

Контрацепция — не единственная технология, могущая затрагивать структуру семейной жизни. Женщины, кормящие грудью, часто отмечают ослабление влечения к сексу, и на это есть хорошие эволюционные причины, так как в этот период они обычно неспособны к зачатию. В то же время мужья иногда могут не воспринимать кормящую грудью жену, как сексуально возбуждающую женщину, возможно, по той же самой глубинной причине. Таким образом, женщина, кормящая ребёнка из бутылочки, может быть более похотлива и более привлекательна. Насколько это хорошо для прочности семьи — трудно сказать. (Что сказывается сильнее — большая склонность жён к внебрачным приключениям или ослабление склонности мужей к оным?) В любом случае эта взаимосвязь может придавать смысл заключению доктора Эктона о том, что "лучшие матери, жёны и домашние хозяйки должны знать поменьше, а лучше — ничего о сексуальных страстях. Любовь к дому, детям, и домашним обязанностям есть единственные страсти, которые они испытывают", которое вне этой взаимосвязи выглядит просто смешно. В викторианской Англии большая часть жён провели большую часть своих фертильных лет в состоянии беременности или ухода за детьми, и их сексуальная страсть, в самом деле, много времени пребывала в бездействии.

Хотя рождение младенцев помогает сохранить преданность обоих партнёров, но интересы мужа и жены могут расходиться со временем. Чем старше дети (необходимость в отцовских инвестициях для которых становится менее настоятельной), и чем старше жена, тем менее преданность мужчины поддерживается эволюционным наследием. Урожай собирается всё более и более полно; земля всё менее и менее плодородна; может быть уже пора двигаться. Конечно, муж вряд ли понимает, что этот импульс непосредственно связан с вероятностью плодоношения. Энергичный и богатый мужчина может притягивать заинтересованные взгляды женщин и подпитываться от них; бедный и уродливый — вряд ли. Однако в общем случае сила импульса будет большей в муже, чем в жене.

Хотя сдвигающийся баланс привлекательности между мужем и женой редко описывается столь буквально, тем не менее, он часто отражается косвенно — в романах, в афоризмах, в народной мудрости, к примеру, как советы невесте и жениху. Профессор Хенслоу, пятнадцатилетний ветеран этого богоугодного состояния,44 написал Дарвину незадолго до его бракосочетания: "Главный совет, который я хочу дать вам: помните, что вы берёте жену как лучшее из худшего; старайтесь оценить лучшее и не беспокойтесь о худшем". Он добавил: "Пренебрежение этой небольшой деталью делает состояние брака для столь многих мужчин худшим, чем их одинокое счастье". Другими словами, помните лишь одно простое правило: не прекращайте любить вашу жену, хотя мужчины и склонны к этому.


44 имеется в виду — брачное — А.П.


Тем временем Эмма получала советы не о надзирании за изъянами Чарльза, а о сокрытии своих собственных недостатков, особенно таких, которые делают внешность женщины старой и измученной. Тётя (возможно, помня отмеченное выше невнимание Эммы к моде) написала: "Если вы заплатите немного больше, то всегда оденетесь с хорошим вкусом; не презирайте те небольшие хлопоты, которые позволяют каждому выглядеть более приятно; вы знаете, что вы вышли замуж за мужчину, который выше заботы о таких мелочах. Но ни один мужчина не выше внимания к ним… Я видела это даже в моём полуслепом муже".

Логика мужской нетерпимости, как правило, непрозрачна к её истинным интересам. Мужчина, охладевший к партнёрше, не раздумывает явно: "Мой репродуктивный потенциал будет реализован лучше, если я выйду из этого брака, поэтому я в соответствии с моими личными интересами так и сделаю". Понимание этого эгоизма только бы препятствовало осуществлению этих намерений. Для эмоций, которые побудили его вступить в брак, намного легче просто организовать медленное, неуклонное отступление.

Более серьёзное представление об изменении отношения беспокойного мужа к стареющей жене было дано Чарльзом Диккенсом, одним из немногих викторианцев высшего сословия, на практике расторгшим брак (без официального развода). Диккенс, который был избран членом Лондонского клуба Атанеум в тот же день 1838 года, что и Дарвин, тогда был уже два года женат на женщине, которую он назвал своей "лучшей половиной". Через двадцать лет он, уже гораздо более знаменитый и пользующийся вниманием многих молодых женщин, с трудом глядел в её сторону. Теперь ему казалось, что она жила в "фатальной атмосфере, которая убивает каждого, кому она должна быть дорога". Диккенс написал другу: "Я думаю, на свете нет таких двух людей, между которыми были столь невозможны взаимные интересы, симпатии, доверие, чувства и чуткий союз любого вида, какие есть я и моя жена". (Если это так, то разве нельзя было бы обсудить это с нею до того, как она родила ему десять детей?). Летописец их брака написал, что "в его глазах жена стала безразличной, недовольной, инертной, почти бесчеловечной".

Эмма Дарвин, также как и Катрин Диккенс, старела и теряла формы. И Чарльз Дарвин, как и Чарльз Диккенс, заметно повысил свой статус после свадьбы. Но нет никаких свидетельств, что Дарвин когда-либо полагал Эмму "почти бесчеловечной". Что означает это различие?.45


45 Попробую ответить: 1) Катрин могла объективно давать больше оснований для недовольства, другими словами, Дарвину возможно больше повезло с женой; 2) Диккенс был примативнее (писатель как-никак), чем Дарвин (учёный-естественник), и значит — более подвержен власти эмоций; 3) может быть самое главное — биологический ранговый потенциал Дарвина был намного ниже (более низкий просто трудно представить), в отличие от Диккенса, чей природный ранговый потенциал был очень высок, и стало быть, сторонние женщины подавали Дарвину меньше знаков благосклонности, и Эмма в этой ситуации могла быть его единственной надеждой — А.П.