Часть вторая Природа «злого гения»

Все в мире диктаторы порождены нами самими. Мы порождаем их в надежде переложить на них ответственность. Миллионы людей не могут обойтись без указок сверху – они дезориентированы. Но в тот миг, когда мы отдаем ответственность в чьи-то руки, мы теряем душу.

Восточный философ Ошо

«Кто хочет стать водителем людей, должен в течение доброго промежутка времени слыть среди них опаснейшим врагом». Откровение Фридриха Ницше в реальной жизни становилось для многих искателей счастья жизненным кредо в буквальном смысле этого слова. И особенно для «злых гениев», которые для достижения власти всегда использовали тактику непрерывного нападения, стремясь «излучать» опасность и двигаться от мишени к мишени, упреждая зарождение чужой враждебности. Отличительными чертами таких ловцов успеха являлись неприкрытая ложь, откровенный цинизм и шокирующая готовность идти на уничтожение конкурента. Такая тактика всегда была особенно действенна в борьбе против образованных интеллигентов, получивших прекрасное воспитание. Свирепые атаки противника для интеллектуалов и вообще здравомыслящих людей часто оказывались асимметричным оружием, которому они всякий раз не могли противостоять в силу воспитанной в них с младых лет готовности к сотрудничеству и любви. Более глубокий и насыщенный внутренний мир оказывался не козырем, а ахиллесовой пятой при столкновении с деструктивным, лишенным разумной логики мышлением. Отрабатывая на таких неискушенных объектах свою словесную или физическую мощь, агрессоры часто добивались заметных результатов – их влияние, как облако радиоактивной пыли, расползалось на гигантскую аудиторию, неся исключительную экспрессию, основанную на власти низменных инстинктов. В конце концов, единицы, ориентированные на агрессию, зажигали огромные массы людей, которые, словно заговоренные, безропотно двигались за агрессорами, совершая в состоянии дурмана безумные преступления, опустошая земли и сравнивая с землей города. Демоны зла вложили в руки своих возбудившихся сподвижников мечи, пробудив в них страсть к запаху крови и уверенность в безнаказанности за содеянное. Возможность ощутить себя всемогущим и почувствовать свою власть над ближним так ослепляла лишенных других ориентиров людей, что они очень скоро превращались в орудия убийства и насилия.

«Злой гений», любая личность с враждебными помыслами и подсознательным стремлением к разрушению, уничтожению, подавлению, причинению боли всегда излучает агрессивные импульсы. Его внутренний мир скован неизлечимой болезнью, энергетическое начало безнадежно поражено. Следование неизменной, деструктивной логике и неистребимое желание пробудить животный ужас в окружающих, вызывать жуткий страх является не чем иным, как отражением своей собственной тревоги, боязни оказаться отвергнутым всеми и остаться непризнанным. Единственная причина этой ситуации – сформированная по каким-то причинам неуверенность в своей способности созидать и творить, развитая в силу каких-то жизненных обстоятельств дисфункция любви. Все остальные черты «злого гения» являются сопутствующими, приобретенными на разных этапах взращивания в своей душе непримиримости и враждебности.

Внутренний мир разрушителя. Аномалии сквозь преломления детских лет

Так откуда же возникают деструктивные личности и что ими движет? Если все люди рождаются одинаковыми, имеют равные возможности и приблизительно равную психологическую основу для развития, значит, стремление к разрушению и причинению боли может считаться либо ужасным феноменом, либо одной из совершенно нормальных черт человеческой натуры, свойственных внутренней природе Homo sapiens. Безусловно, констатация равных стартовых возможностей каждого рожденного на свет человеческого существа носит условный характер, не позволяя учитывать физиологические и психические патологии, которые являются следствием жизненного уклада его родителей. Кроме того, в значительной степени жизненный сценарий каждого пишется независимо от него не только родителями и ближайшим окружением, но и определяется такими факторами, как половая принадлежность, культурная среда, исторический период, место (географическое) рождения. Десятки и даже сотни факторов определяют жизнь каждого человека на планете, но импульсы враждебности индивидуум получает извне. Рациональное и иррациональное, стремление к творчеству и разрушению в мире слишком тесно переплетены, и от окружающих, от родителей, из всего жизненного пространства явившееся на свет существо получает многочисленные разнообразные импульсы-раздражители. От жизненного уклада, воспитания, окружения, образования зависит, какие из раздражителей окажутся первичными, главными в восприятии нового человека. Деструктивное часто побеждает потому, что сами по себе его импульсы принадлежат к области низменного, животного, связанного с инстинктами, что всегда ярче и сильнее воздействует на воображение и восприимчивость. И если на момент появления этих раздражителей психика оказывается лишенной необходимого иммунитета, если она не защищена любовью, ростками творческих идей, прикосновением прекрасного, деструктивные порывы могут оказаться опасными для столкнувшихся с ними людей.

Ущербность, уязвленное самолюбие и следующая за ними по пятам ненасытная жажда мести или признания на иррациональном поприще очень часто, если не в большинстве случаев, связаны с прохождением человека через унижение в то время, когда его личность находится на этапе формирования. Это могут быть физические страдания, сознательно вызванные кем-то из окружения в раннем возрасте, но подобное воздействие оказывает психологическое отторжение социумом, к которому человек изначально принадлежал, или унижение сексуального характера. Страсть к насилию и разрушению так или иначе связана с испытанием их в качестве объекта таких действий или увиденными вблизи проявлениями необузданной агрессии. Порой в качестве наблюдателя восприимчивая натура может получить такую дозу «облучения», что заставит испытывать не меньшие душевные потрясения и сопереживания с происходящим, осуществляя впоследствии перенос этих событий (другими словами, воспринимая действие по отношению к другому в качестве раздражителя, направленного на себя). Часто деструктивные импульсы формируются целым комплексом взаимосвязанных причин, в которых, так или иначе, имеется подтекст унижения и ущемления, вызывающий деформацию личности и существенные изменения восприятия окружающего мира. Это такая мощная и неожиданная детонация души, которую французский психолог и психиатр Пьер Жане определил как шоковые эмоции, то есть такие потрясения вследствие внешних происшествий, которые не только являются по сути неординарными для неподготовленной юной натуры, но и действуют как провоцирующие, вовлекающие в действие раздражители. Эти эмоции, потрясая все имеющееся доселе представление о мире, являют собой мощную дезорганизующую, разрушительную для личности силу. Они становятся факторами, противоположными воле и вниманию. П. Жане отмечает, что охваченный такими эмоциями человек становится «как бы ниже самого себя». При этом эмоция, трансформирующаяся в эмоциональное расстройство, может повторяться и даже длиться годами.

Наши сумрачные исторические фигуры, как гигантские призраки прошлого, своей природой демонстрируют едва ли не весь спектр омерзительных качеств, которые только может вырастить в себе человек. Стоит добавить, что если в ранних обществах агрессивные действия носили примитивный и более прозрачный характер, развитие цивилизации серьезно усовершенствовало методы воздействия на сознание, часто переводя их из физической плоскости в область психического и психосексуального насилия. Более того, глобализация мирового общества привела к появлению таких мощных виртуальных раздражителей, которые способны разрушать психику путем медленного монотонного влияния, без какого-либо явного контакта с автором иррациональной идеи. Ярким примером тому в начале XXI века может служить экспорт насилия со стороны сети террористических организаций и их отдельных лидеров, таких, например, как Усама бен Ладен. Не менее опасной тенденцией является совершенствование технологий показа насилия через телевидение или Интернет.

Вовсе не случайно войны, конфликты и официально утвержденная враждебность одной группы людей по отношению к другой становятся удивительно благодатной почвой для появления новых и все более зловонных наростов на коллективной душе цивилизации. В периоды военных действий и чрезвычайных положений всегда резко снижается уровень ответственности за содеянное, что позволяет желчным позывам, как селевым потокам, прорываться в том неприкрытом виде, который существовал на первых стадиях развития человека. Войны традиционно сопровождаются актами мародерства, разбоя и насилия, и это одна из причин печальной статистики мирного послевоенного времени, когда общее напряжение в обществе существует еще много лет после военных действий. Разбуженные демоны засыпают с большой неохотой и лишь под воздействием еще большего страха. И чрезвычайно легко просыпаются, что заставляет усматривать потенциальную готовность к войнам, разрушительным походам под любым приживающимся в отдельной группе людей лозунгом. Многие из тех людей, что оказались вырванными из мирного общества для участия в военных действиях и лично столкнулись с физическим насилием, часто живут с пожизненными импульсами пережитого, скрытыми желаниями возвратиться в животное состояние. Вьетнамская война для американского общества и афганская война – для постсоветского оказались отрезвляющими уроками, подтверждающими все еще существующее господство деструктивного. Если суммарное количество раздражителей превышает порог готовности человека сопротивляться, он постепенно уступает, превращаясь в чудовище во плоти.

Не меньшую опасность для общества представляют методы дозированного насилия, разрешенные и утвержденные государственной машиной для репрессий. Длительное нахождение даже рядом с очагом насилия вызывает порой у совершенно уравновешенных и не склонных к агрессии людей психические аномалии. Сталинские пытки, часто начинающиеся с психологического унижения, например, когда арестованных заставляли раздеться для ощущения совершенной незащищенности, когда им не позволяли спать или пытали ярким светом, чтобы изможденный человек стал податливым, приводили затем к необходимости быстро менять и даже уничтожать самих палачей. А военные конфликты конца XX – начала XXI века продемонстрировали поразительную готовность современного человека возвратиться к жестоким пыткам и кострам инквизиции. Яркими примерами неослабевающей и, казалось бы, беспричинной агрессии являются события в военной Югославии конца XX века или постсаддамовском Ираке. Когда откровенные пытки в тюрьме Абу-Грейб под Багдадом неожиданно обожгли весь мир своей откровенностью, показали, куда может завести власть обычного человека, многие призадумались. И если американцы, пришедшие в Ирак под флагом демократических ценностей, оказались весьма изобретательными палачами не без налета сексуальной извращенности, то чем тогда американская модель отличается от режима Саддама Хусейна, если речь идет об отдельном человеке? Но дело не в лидерах и формах государственного управления, а в том, что человек внутри, в своих побудительных мотивах за тысячи лет практически не изменился, и садистские пытки начала XXI века только подтвердили это неподражаемой пестротой и невозмутимостью участников.

Аномальное и извращенное восприятие действительности непременно характеризовало внутренний мир деструктивных личностей, оказавшихся в поле зрения истории. Если говорить объективно, то появление тиранов, убийц, насильников и разрушителей в значительной степени является следствием безразличия самого общества к пополнению его новыми членами – в каждом новом младенце, пришедшем в этот мир, заложен потенциал либо великого гения, либо ужасающего разрушителя, либо серой посредственности. И само общество, ближайшее окружение каждого нового существа становится первым и ключевым автором сценария его будущей жизни, а значит, и будущих мотиваций. Их приход в мир и время формирования личности часто сопровождались такими сопутствующими явлениями, которые оказывались непереносимыми и незабываемыми стрессами, жестоким шоком на долгие годы. Негативные события детства постоянно присутствовали в психике, как старые раны, они не позволяли забыть о давно минувшем и вызывали поражающие современников поведенческие реакции на происходящее. Внутренний мир известных деспотов, насильников и убийц чаще всего становился искаженным отражением на события их раннего детства, пережитые унижения и давление. И когда позже они обретали власть, с нею появлялось и непомерное желание получить со стороны окружающих доказательства признания когда-то подавляемого достоинства, а червивая душа неотступно требовала отмщения.

Большинство «злых гениев» потеряли родителей в раннем детстве, испытав муки сиротства, безнадежность одиночества и ранней, особенно острой тоски. Сиротство, стимулируя взросление, делало их незащищенными. Калигула и Нерон, родившись в семьях властителей, потеряли отцов в первые годы жизни, а потом, прежде чем получить власть в подарок из сильных рук, пережили унижения. Чингисхан лишился отца в девятилетием возрасте, что перевернуло его жизнь, вмиг сделав взрослым и вызвав необходимость активно действовать теми способами, эффективность которых уже подтвердила жизнь. С трудом преодоленная в этот период грань между жизнью и смертью, тяжелая борьба за выживание в непосредственной близости к краю могилы способствовали появлению ужасающей черствости и равнодушия к чужим страданиям, гибели многих людей. Русский царь Иван Грозный оказался без отца в три года и без матери в восемь. Екатерина Медичи стала круглой сиротой едва ли не сразу после рождения. У Григория Распутина мать умерла в раннем возрасте, и он плохо помнил ее. У Сталина и Гитлера отцы умерли в возрасте, когда мальчик уже жаждет увидеть себя мужчиной, и это, учитывая высокий уровень конфликтности этих людей в отношении своих родителей, сыграло в становлении личностей заметную роль, открыв врата для выхода их противоречивых побуждений. Отец Саддама Хусейна умер еще до рождения сына.

Судьбы тиранов с мировым именем являются пестрой вереницей свидетельств того, что длительное насилие, унижение и возбуждение смертельного страха часто ведут к зеркальному отражению реакций с определенным преломлением желаний безжалостной мести и неотвратимой склонности к еще большему насилию для компенсации пережитого. Кажется, пограничные переживания имели место на ранних этапах формирования почти всех демонических натур, злобные лики которых высвечивает луч истории.

Гай Калигула до того, как стал императором, подвергался длительному психологическому давлению со стороны Тиберия. С момента смерти отца, когда он впервые столкнулся с вероломством врагов, четырехлетний мальчик начал ощущать всевозрастающее чувство тревоги, которое усиливалось с каждым годом. Поскольку в ходу было тайное оружие, годы взросления стали мучительным ожиданием смерти; за каждой улыбкой и за каждым дружелюбным жестом он усматривал притаившегося убийцу. Юношей он непрерывно ощущал дышащую в затылок смерть, а конвульсии страха сотрясали его с каждой новой гибелью представителя императорской семьи. Несомненно, расправы над старшими братьями и матерью наложили гнетущий отпечаток на его восприятие действительности. Чтобы выжить, ему надолго пришлось затаиться, но сжавшаяся внутри пружина тайной мести требовала разрядки, которой можно было бы избежать лишь при наличии могучей созидательной идеи. Его враждебность, смешанная с природной глупостью и хамством, превратилась благодаря созданным условиям абсолютной вседозволенности в устойчивое стремление к садизму.

Через унижения и период двусмысленности прошел и Нерон. Изгнание матери не прошло бесследно для мальчика, который в два года от роду был на длительный срок отлучен от опальной матери. И в это время, и позже, когда мать оказалась супругой своего дяди-императора, ему навязчиво внушали мысль о терпеливом ожидании своего часа. Насмешки, угрозы, намеки – все должно было сноситься с милой притворной улыбкой, чтобы потом сполна отомстить за испытания детства. Юный Нерон надолго запомнит упреки наследника и сына императора Клавдия, с которым у него случались стычки. А тема освобождения от потенциальных претендентов на власть станет самой болезненной фобией уже императора Нерона: он будет травить, организовывать убийства и маскарадные судилища с последующим уничтожением только за принадлежность того или иного человека к роду Юлиев^Клавдиев. Подоплекой стремления уничтожать возможных претендентов на власть для Нерона, как позже для Ивана Грозного, Сталина и Саддама Хусейна, являлось глубинное осознание неспособности проявить себя в качестве мудрого правителя и их неверие в то, что они запомнятся как великие государственные деятели. Принимая во внимание, что его далекий предшественник император Август с завидной последовательностью организовал великое множество браков между знатными родами, Нерону пришлось извести целую орду потенциальных претендентов на трон. А потом еще десятки, а может, даже сотни людей, которых он подозревал в организации заговоров. Тревожное детство породило аномалии взрослого человека.

Детские унижения и оскорбления в жизни Чингисхана могут считаться классическим путем выращивания «злых» ростков в человеке. Тэмуджин-Чингисхан в детстве после отравления отца испытывал крайнюю нужду и ежедневные, порой ежечасные унижения со стороны сводного брата.

К смертельному противостоянию с братом добавилось негативное влияние замкнутости того автономного мира, в котором на время оказался девятилетний мальчик. Это привело к крайней степени внутреннего напряжения в микросоциуме, разразившегося трагическим выбросом накопленной энергии сопротивления. А после совершенного убийства брата Тэмуджин несколько лет находился в рабстве, закованный в колодку и полностью лишенный свободы, не имея возможности не только перемещаться, но иногда даже питаться или пить. В этот период будущий хан прошел через одно из самых тяжелых испытаний – социальным отторжением, что вызывало в нем не меньший эмоциональный стресс, чем физические страдания. Унижения детства, социальное несоответствие и опасность физического уничтожения вызвали необходимость утверждать свое право на существование лютой борьбой, бороться за признание в социуме и навязывать новые нормы перекраиваемому силой обществу. Ненасытное желание отмщения, жажда властвования, готовность к небывалым разрушениям, бездушная жестокость и убийства стали неотъемлемой частью и одновременно инструментами борьбы.

Характер другого тирана, русского царя Ивана Грозного, формировался подобным же образом. Детство, наполненное страхами и вечным ожиданием вероломства бояр (на них же потом он и выместит взращенную злобу), смерть изведенной боярами матери, женоненавистничество гомосексуального отца, акты насилия со стороны одних аристократических группировок по отношению к другим – все это мелькало перед глазами маленького великого князя и не могло пройти для него бесследно. Покинутый и забытый всеми, проводящий время в роскошных пустых покоях, он многое передумал в своем замкнутом мире, прежде чем стать взрослым тираном, собравшимся растерзать всех в отместку за жуткую пустоту первых лет жизни. С тайной радостью Иван отыскивал подтверждения «богоизбранности» царей в книгах, чтобы укрепиться в мысли, что царю «дозволено» избивать своих «холопов». Среди прочего это можно рассматривать как один из немногих примеров негативного влияния книг – когда они прочитываются уже при наличии шоковых эмоций, преодолении пороговых раздражителей, ведущих к аномальному мышлению и восприятию действительности.

Об унижениях и отвержении социумом можно говорить при анализе таких личностей, как Гитлер или Распутин. Их ранний период жизни характеризует нахождение в законсервированном пространстве микромира, в котором уровень общественного давления традиционно гораздо более высок, чем в необъятном жизненном пространстве большинства людей. Оба они подвергались прессингу со стороны окружения, находясь в условиях довольно ограниченного, автономно живущего по своим критериям мирка. Гитлер прошел путь постоянных стычек с отцом, что на фоне ободрения и обожания матери привело к тяжелым переживаниям и противоречивому восприятию своей роли. Психологическая борьба с отцом и притеснения со стороны последнего были характерны и для детства Распутина. Не лишним будет добавить, что и на личности Гитлера, и на личности Распутина определенный отпечаток оставили унижения психосексуального характера. Первого они привели к подавленной сексуальности и мазохистскому типу развития отношений с женщинами, второго – к гиперсексуальному и упрощенно-садистскому подходу к противоположному полу. Григорий Распутин всегда помнил о давлении со стороны односельчан, которые навязывали мальчику ненавистный образ жизни. Психологически ущемлял его и отец, называя никчемным и требуя работать, «как все». Отторжение социумом, к которому оба исторических персонажа по формальным признакам принадлежали, стало для них определенным стимулом к бегству из замкнутого пространства. Временному, потому что каждый из них горел неугасимым желанием доказать, «бросить в лицо» судьям свои невероятные достижения. Распутин для этого возвращался в родное село в сибирской глубинке, у Гитлера в этом не было надобности, поскольку он оказался на виду у всей страны. Их гипертрофированная жажда подтверждения своей социальной состоятельности, среди прочего, вылилась в непримиримо-грубое отношение к знакомым детства и юности у Гитлера (в годы расцвета могущества) и, наоборот, в щепетильно-трепетное отношение к крестьянам у Распутина. И в том, и в другом случае мы имеем дело с неадекватной реакцией на прежний социум, свидетельствующий об остатках напряженности и тревожности. Так или иначе, отторжение от своего социального слоя и притеснения со стороны окружения вынудили и Гитлера, и Распутина к бегству в поисках нового спасительного мирка.

В очень похожей ситуации оказался Сталин, когда в детстве прошел путь жестокого противостояния с отцом, у которого воспитание сына сводилось к избиению мальчика. Враждебность и желание мстить стали первыми устойчивыми чувствами глубоко уязвленного ребенка, продолжительное время находящегося в состоянии стресса. Для него характерным оказался и путь социального давления, когда на раннем этапе своей революционной деятельности из-за конфликтов он стал вытесняться окружением – лидерами пролетарских кругов Тифлиса – и был вынужден искать новые возможности, чтобы проявить себя в Батумской организации. Частично в этом кроется причина тайного предвзятого отношения к родной Грузии по достижении высшей власти в Советской империи.

Современный диктатор Саддам Хусейн, уверенно шедший по стопам Иосифа Джугашвили, также пережил вопиющую нищету детства, голод и безысходность, породившие в нем стремление все изменить. Жизнь не имела ценности в таких условиях существования, и когда родственник указал ему авантюрный и рискованный путь возвышения, Саддам не задумывался над возможными фатальными результатами обладания властью. Видя смерть и разруху повсюду, неся на шее камень пожизненного нищенского существования, он выбрал путь агрессии и враждебности. Несколько по-иному воспринимал мир

Усама бен Ладен, ставший основоположником зла XXI века – исламского терроризма. Сын миллиардера, он не испытывал нищеты или притеснений, зато его давил непомерный груз духовного голода и необходимость искать достойную нишу для признания. Способ достижения светского успеха и избрание поля деятельности имели далеко не последнее значение в семейном клане, стимулируя поиск, поощряя авантюризм и риск в продвижении любой идеи. Бен Ладен в молодости прошел через стресс социального отвержения, выраженного отказом саудовской власти принять его в качестве специалиста в вопросах организации безопасности и обороны. Чтобы стать кем-то в глазах семьи и исламского общества, он пошел на создание новых правил борьбы, в которых сделал возможным уничтожение человека за счет иррационального толкования религиозных догм.

Рассказ о деструктивных побуждениях человеческой породы был бы неполон, если ограничиться анализом мужских мотиваций. Несмотря на то, что патриархальный уклад мира всегда открывал мужчинам больше возможностей и для самореализации, и для негативных проявлений своей природы, наряду с этим существуют колоритные примеры сугубо женских демонстраций темных сторон натуры. История предоставляет достаточно случаев, в которых женщины в борьбе за свое место, личное счастье, безопасность и определенность в жизни потомства проявляли самые ужасные качества своей натуры. Хотя нередко, и в этом можно согласиться с Ч. Ломброзо, забота о потомстве у женщин с доминирующими деструктивными побуждениями притуплена, но также бывает наоборот, в ряде случаев именно участие в обеспечении судьбы детей становится первичной причиной женской деструктивности. Несомненно также и то, что наиболее яркие женские проявления негативных качеств характера случаются тогда, когда женщина сознательно отступает от предлагаемой Природой миссии подруги и матери и вместо этого ищет для себя первых ролей в мужском мире, совершая мужские поступки, преобразовывая свою деятельность для выживания и лидерства в мире достижений.

Психология bookap

Вполне можно предположить, что такие женщины, как Ливия Друзилла, Агриппина Младшая, Лукреция Борджиа, Екатерина Медичи, Софья Ковалевская, Марина Цветаева в большей или меньшей степени обладали деструктивными характеристиками личности, каждая в соответствии со своим временем, сообразно возможностям и ограничениям эпохи. Их объединяет неестественное материнство: имея детей и проявляя заботу об их судьбе, эти достаточно неординарные женщины в первую очередь заботились о себе, о своем собственном благополучии и только во вторую очередь о детях. Более того, многие из деструктивных женщин использовали потомство для продвижения своих, часто совершенно не женских идей. Конечно, в жизни каждой из них присутствует симбиоз различных и часто противоположных качеств, изменчивые желания и психические состояния сменяют друг друга с невероятной быстротой, накладывая позитивные стремления на удручающие поступки, выражая всплески очаровывающих эмоций через мрачные, порой крайне жесткие формы. На первый взгляд кажется, что женские роли не дают таких потрясающих примеров отклонений, как в портретах Калигулы, Нерона или Ивана Грозного, где деструктивное возведено в абсолют, а в человеческом облике главным становится звериное. Действительно, рядом с такими фигурами сложно поставить в один ряд даже такие крайние проявления женской деструктивности, какие можно наблюдать в портретах Агриппины Младшей, Лукреции Борджиа или Екатерины Медичи. Но злокачественное в мужской и женской природе вытекает из одного отравленного источника, и сила его проявления, пожалуй, зависит от возможностей играть ту или иную социальную роль на общественной сцене. Худшие качества каждого, как сорняки, всегда произрастают лучше и быстрее, нежели ростки культурных растений. Даже обретая неограниченную власть, женщины не могли считать ее абсолютной как раз в силу всегда присутствующего мужского фактора, потому и аномальные порывы чаще носили тайный и закамуфлированный, скрытый характер. Иррациональные женские поступки так же, как и мужские, родом из тревожного детства и сурового периода взросления. Наиболее ясно это прослеживается на судьбе Екатерины Медичи, прошедшей в детстве через заточение в монастыре и жуткие испытания во время осады Флоренции. Даже если сведения о сексуальном насилии над ней являются вымыслом, жестокости по отношению к ней до обретения полноты власти было предостаточно, чтобы превратить ангела в демона.

Тяжелое детство наделило всех без исключения «злых гениев» чувствительной психикой, воспаленной восприимчивостью и уязвленным самолюбием. Они вследствие испытанного насилия или агрессии были готовы встать на порочный путь, но вовсе не обязательно должны были это сделать. Для последнего необходимо было еще получить достаточную дозу раздражителей, пересечь порог стресса или переживания шоковых эмоций, чтобы у них родилось желание совершать неестественные в общественном понимании поступки.