Часть третья Демон внутри каждого

Только в моей философии все зло мира осознается в своем полном объеме: мы можем его осознавать, потому что на вопрос о его происхождении ответ будет тот же, что и на вопрос о происхождении мира.

Артур Шопенгауэр

Истоки деструктивности

«В человеческой душе жестокость таится подобно зверю, скованному, но готовому в любой момент прыгнуть». Это замечание психоаналитика Штекеля, безусловно, перекликается с откровениями многих древних философов, посвятивших жизнь размышлениям над природой людских поступков. Не стоит думать, что тайное или явное стремление к агрессии появилось в природе человека в процессе его эволюции, напротив, существует множество предположений в пользу того, что деструктивное изначально и всегда было заложено в нем. И не стоит думать, что раньше люди не подозревали об этом. Скорее, стоит согласиться с Шопенгауэром: стремление человека к жестокости и агрессии родилось вмести с ним. Дело, однако, в том, что ключевое различие между человеком и животным состоит в наличии разума, который позволяет ему развиваться либо в сторону созидания и творчества, либо в сторону разрушений. И если соперничество за власть и влияние между животными заканчивается выяснением отношений и выявлением сильнейшего, то у людей определение наиболее могущественного на данный момент индивидуума может только открыть главу борьбы, в которой с течением времени могут проявляться все более изощренные и усовершенствованные методы низвержения своего потенциального или реального противника. Это путь скованного и ограниченного разума.

Важным достижением современной цивилизации может стать всестороннее изучение агрессии и обоснование объективного ответа на вопрос о том, можно ли сдержать напор деструктивного в человеке. Признавая бесспорность живущей в каждом агрессии и жестокости, Эрих Фромм предложил довольно интересную философскую форму аргументации агрессии. По мнению мыслителя, человек не лишен потребности преодолеть собственную ограниченность, что является одним из источников любви. Но если человек не способен к любви и созиданию, тогда он может избрать противоположную формулу преодоления ограниченности своего существования, используя разрушения и агрессию. «Уничтожение жизни также дает возможность выйти за ее пределы». Таким образом, говорит ученый, стремление человека преодолеть собственную ограниченность ставит его перед решающим выбором между созиданием и разрушением, любовью и ненавистью. А жажда разрушения коренится в природе человека точно так же, как и стремление к созиданию.

Удивительными в этом контексте являются представления древнего человека в виде проекций-мифов. Например, несущая наиболее высокий уровень культуры, по сравнению с иными отрезками цивилизации, греческая мифология содержит несчетное количество братоубийственных сюжетов, не говоря уже о просто кровопролитиях. Братья убивали братьев и под стенами древней Трои, и при основании Рима, и в славянских легендах. Естественно, что убийствами, насилием и враждой была наполнена и вся последующая история человека. В ней герои данной книги – лишь наиболее известные и наиболее яркие представители этой болезни. Не обычаи породили жестокость, а природная, инстинктивная склонность к садизму в душе каждого, стимулируемая всплесками насилия в обществе, сделала человека таким, каков он ныне.

Живя в своем первобытном психическом состоянии, человек достаточно быстро осознал, что новые технологии открывают больше возможностей для утверждения своей воли и возвышения над себе подобными; особые знания с самого рождения человека стали приобретать оттенки магической, небесной силы. И в каждой сфере бытия всегда существовала граница между конструктивным поступком и деструктивным действием. Сначала, научившись лучше соплеменников убивать животных, один индивидуум мог возвыситься до уровня их вождя благодаря своей силе и ловкости. Однако с течением времени на первый план стали выходить иные качества. Например, умение создать новое, более мощное оружие, способность консервировать добытую на охоте дичь и т. д. Неудивительно, что очень скоро человек для демонстрации своего влияния и весомости в мире ради показной силы стал прибегать к уничтожению множества животных, а затем для утверждения своей силы – и истреблению себе подобных. Чем больше развивались средства нападения и защиты, тем больше развивался и диапазон деструктивного внутри человека. Оно коснулось всех сфер его деятельности, но наибольшее проявление нашло в развитии страсти к разрушению, захвату власти за счет ущемления прав и возможностей себе подобных.

Поскольку территория, пища и способность к продлению рода стали непосредственными областями утверждения власти, именно в них наиболее остро проявилось демоническое начало человека. Вовсе не случайно история человечества является одновременно и историей войн. Человек на протяжении своего развития вместо совершенствования собственной личности неустанно боролся за такие цели и идеалы, как «расширение жизненного пространства» или «наказание неверных». Удивительно, что даже не жажда обогащения, а идеологическая платформа часто выступала в роли генерального стимула масс к агрессии, что подтверждает потенциальную готовность индивидуума выйти на тропу войны и разрушений. Стоит вспомнить, что именно военные действия узаконивают верховенство силы, открывая возможности для выхода разрушительной энергии и грубого сексуального насилия для каждого, в том числе рядового участника событий, независимо от его социального положения и места в военной иерархии. Так не являются ли цели войны лишь хитроумными трюками, универсальными поводами снова и снова обращаться к поиску клапана для выброса накопившейся в человеческих массах вулканической силы?! Как снег на склонах гор, эта энергия накапливается в виде тревожности, напряженности, скрытых и тщательно подавляемых страстей, чтобы после критического накала атмосферы обрушиться с неизбежной могучей силой лавины, снова и снова вызывая дух насилия. Эти странные свойства человеческой души были давно известны людям, иначе Никколо Макиавелли не написал бы несколько веков тому назад, что «самодержавие легко становится тираническим, аристократии с легкостью делаются олигархиями, народное правление без труда обращается в разнузданность». Деструктивное – это человеческое, и не стоит кривить душой на этот счет.

Цели агрессии человека имеют несоизмеримо больший диапазон, чем в рамках животного мира. Психоаналитик и специалист по вопросам агрессии Леонард Берковиц среди причин агрессивного поведения выделяет такие не свойственные животным формы, как утверждение своей репутации путем насилия над жертвой, самоутверждение, стремление произвести впечатление, компенсацию слабости и др. Порой возникают случаи, когда агрессия совершается не с целью повлиять на социальный статус, а из удовольствия от причинения вреда и мести. Ученый приводит примеры безпричинного убийства подростками слабых бездомных людей, отмечая, что «они лишь искали удовольствий в своих поступках». И на отрезке развития цивилизации без войн мы все чаще сталкиваемся с примерами, когда люди «просто забавляются, причиняя боль», и при виде крови впадают в безумие.

Жажда доминирования в людской среде приобретает такой гротескный и навязчивый характер, что человек часто сознательно соглашается подвергаться давлению и унижению с тем, чтобы потом самому ущемлять других и заставлять их страдать. Нередко это происходит под прикрытием государства как регулятора деструктивных побуждений человека. Классической декорацией такого явления может служить армия, где муштра солдат, граничащая с садизмом, с пафосом выдается за благо государственного масштаба, поскольку признана обеспечить безопасность и обороноспособность. Любопытным может показаться высказывание одного уже зрелого военного, пытавшегося переосмыслить свою мотивацию стать офицером и генералом. Его откровение выглядело приблизительно так: «Когда-то, будучи десяти– или одиннадцатилетним ребенком, я стал свидетелем гарнизонной сцены – а мой отец тогда служил в этом гарнизоне, – как сержант муштровал солдат. Меня дико поразило, что когда кто-то из обучаемых выполнял упражнение недостаточно браво, сержант приказывал солдатам одевать противогазы, ползать по земле, а сам при этом пинал их ногами. Хотя мне было жаль молодых бойцов, я тоже хотел возвыситься настолько, чтобы пинать их ногами». Ключевым моментом в этой ситуации является даже не «желание пинать» ближнего, а готовность пройти через ад души, чтобы потом воспользоваться приобретенным правом доминирования.

Истинная природа деструктивных импульсов, желания унижать и оскорблять, насиловать и убивать, заставлять окружающих из страха признавать свои качества коренится в самом человеке и его представлениях об окружающем мире. Она накоплена в глубинах коллективного бессознательного – великого вместилища информации о том, что происходило с человеком в течение всего времени его развития. Принцип доминирования, выраженный неограниченной властью и собственной безбрежной свободой, направлен на ограничение свободы других. С одной стороны, благодаря действию этого принципа человек делал смелые эволюционные шаги, поскольку власть наиболее сильного вела к появлению организации в деятельности группы людей, созданию государства как такового. С другой, при покорном молчании окружения неограниченная власть неминуемо ведет все дальше в тупиковые лабиринты деструктивного царства. Но за тысячелетия своего развития человечество слишком редко наблюдало гармонию во власти, чтобы можно было говорить, что человек научился находить баланс между конструктивным управлением и деструктивным властвованием. И стоит в который раз согласиться с Ницше, считавшим, что «человек будет всегда иметь только такую мораль, которая соответствует его силам». То есть для создания идеальной формы власти необходимы идеальные ограничители.

Психология bookap

Деструктивное, присутствуя в каждом, тем не менее, заполняет человека не одинаково. Степень власти деструктивных импульсов зависит от множества взаимосвязанных факторов, и прежде всего от воспитания, окружения в детские годы, полученного образования, сформированных жизненных ценностей и целей и конечно же от непосредственного знакомства с раздражителями темной стороны жизни. Личное прикосновение к насильственной смерти, безудержной агрессии, столкновение с враждебностью в раннем возрасте непременно оставит гнетущие рубцы в душе, но так же верно и то, что шок и стресс могут быть преодолены. В конце концов, имея внутри два взаимопоглощающих влечения – к созиданию и любви, с одной стороны, к разрушению и агрессии – с другой, человек больше развивает то, с чем он жил первые годы и сталкивался в моменты первой самоидентификации. И наши исторические персонажи продемонстрировали это – человек склонен проявлять вопиющее безволие, слабость и лень, ограничивающие мышление. Человек, имея тайные влечения к запретному плоду, потенциально готов вкусить то, что ведет к удовлетворению первичных, низменных инстинктов, если только кто-то сильный и решительный не возьмет на себя ответственность за эти поступки. Этот кто-то может быть человеком, государством, религиозной сектой, кем угодно или чем угодно. Даже научившись ценить красоту, осознавая магическое могущество жизненных циклов природы и постигнув блаженство великой любви, человек нередко тайно обращает свои взоры в сумрачные лабиринты своей души. Его могущественное деструктивное начало вызывает борьбу внутри. Радости побед творчества порой недостаточно для подавления жутких импульсов. Если бесы разбужены и особенно если они подпитываются ложной моралью или злой волей какого-нибудь общественного лидера, они способны выйти наружу и завладеть искушающейся и податливой к острым ощущениям душой. Отсюда отмеченный Э. Фроммом факт, что жажда крови может охватить огромные массы людей, а «индивиды и целые группы могут иметь такие черты характера, вследствие которых они с нетерпением ждут ситуации, позволяющей им разрядить свою деструктивную энергию, а если таковой не наступает, они подчас искусственно создают ее». Отсюда также проистекает внутренняя готовность масс к войне, которая становится разрядкой агрессивности и клапаном для выпуска энергии разрушения и влечения к смерти.

Мистики предполагают, что когда любовь и созидательная красота все меньше справляются с демонами внутри масс, когда деструктивное под воздействием безнаказанности, общей вседозволенности и пробужденных в широких массах раздражителей расползается подобно чуме и становится всеобщим явлением, природа, или Высший Разум с его неизменным инстинктом самосохранения и способностью регенерации, излучает могучие импульсы спасения. И одним из таких посланий было появление Иисуса, вступившего в борьбу с демонами зла. Не опровергая такие предположения, лишь заметим, что великие кризисы человечества непременно порождают сильных личностей, выдвигающих для человека новые ориентиры, позволяющие ему выжить. Кажется не случайным, что вслед за явлением миру Калигулы и Нерона пришел Иисус, а на фоне восхождения Гитлера и Сталина происходило и переосмысление ценностей – благодаря рождению целой плеяды мыслителей – Николая Рериха, Эриха Фромма, Альбера Камю, Альберта Швейцера…