Часть первая Знаменитые деструктивные личности


...

След «старца»

Небезынтересно, что с самого начала своего пребывания в столице Распутин не скрывал, что его целью является знакомство «с царями». Думал ли он в то время о влиянии на политику и кадровые решения в государстве? Скорее всего, это его абсолютно не волновало. Несший по жизни мрачный комплекс отвержения, порицания и неприятия своим собственным социумом, он стремился доказать свою состоятельность и заставить людей в родном селе признать свои достижения. Примитивное мышление Распутина, несмотря на жизнь в светских салонах, не расширилось дальше села Покровского. Именно туда он привозил «свою знаменитость», бахвалясь знакомством с царской семьей и кичась добытым богатством. Именно в селе Покровском, для доказательства своего величия, он выстроил новый дом для себя и церковь для односельчан. Психика «старца», по-прежнему уязвленная и болезненно требующая признания, была гораздо чувствительнее к оценкам жителей Покровского, чем к мнениям российских министров и иностранных послов. Говоря вычурным языком в салонах, он в столице при встрече с простыми крестьянами оперировал привычными мужицкими категориями, и уважение деревенских мужиков имело для всесильного Григория Распутина далеко не последнее значение. Поэтому дружба с царской семьей на первых порах рассматривалась Распутиным лишь как одно из главных доказательств успеха. И только много позже, вступив в борьбу с такими влиятельными особами, как Петр Столыпин, Распутин ощутил иную, ранее неведомую силу, которую принесло знакомство с монархами.

Итак, в чем же состояли устремления Григория Распутина? Первичная мотивация, несомненно, связана с компенсацией ущербности и преодолением инерции юношеской фрустрации, связанной с социальным отторжением. Жажда признания, словно ураганный ветер, который несет сорванный лист, гнала его в монастыри и святые места, к отшельникам и прорицателям, взвалившим на себя сакральную ношу преобразователей мира. Это же неутоленное ощущение вкупе с рано приобретенной изворотливостью и даром гипнотического воздействия не позволило Распутину стать на путь официальных последователей Христа. Его воля и неотступное желание возвеличить свое имя толкали на создание собственного учения. Примитивное и упрощенное, оно, тем не менее, в условиях существования бесчисленного множества людей с проблемной психикой, разуверившихся в медицине и подверженных воздействию мистики и всего непостижимого, имело неимоверный, непредсказуемый успех. Главной исторической предпосылкой странного восхождения необразованного и нечесаного выскочки на вершины власти России стали личная психологическая уязвимость императрицы и душевная мягкость императора, подкрепленные непреодолимыми проблемами. Искусство же пришельца из Сибири заключалось в том, чтобы заставить поверить монаршую семью в свои способности целителя и религиозного деятеля. А ведь, как отмечают историки, Григорий Распутин был единственным мужиком, простым крестьянином и лицом, не имевшим духовного сана, который за двухсотпятидесятилетнюю историю империи был вхож в царскую семью и принимался царским двором. Эта ситуация лишь подчеркивает особенность человеческого фактора, наличие психологической состыковки достаточно сильного психотипа Распутина со слабой в психологическом отношении и склонной к внушениям монаршей четой. Со временем психика царицы оказалось в полной зависимости от Распутина. А когда в начале войны с Германией «старца» удалили от двора, царица вскоре вынудила Николая II вновь вытащить того из захолустной деревни. Монарх в связи с этим сокрушался: «Если б вы видели истерические припадки императрицы, то захотели бы лучше иметь трех Распутиных, чем еще раз пережить такие припадки». Власть крестьянина над царицей была безграничной, и это положение давало ему все, к чему он стремился: деньги, признание и праздную, полную чувственных удовольствий жизнь.

Стараясь объективно оценить личность Григория Распутина, нельзя не обратить внимания на такую сильную черту, как способность и готовность непрерывно действовать. Будучи ленивым повесой и решительно отказавшись от навязываемой судьбы крестьянина, он начал с поисков альтернативного пути. Этот путь во многом нерационален и отдает скверным душком, но нельзя не признать, что влияния в российском обществе Распутин достиг не вследствие небесной метки, о которой он твердил всю жизнь, а благодаря целенаправленному движению в избранном направлении. Определив религию полем своей деятельности, Распутин сумел выделиться из среды многих тысяч бродячих проповедников. Потом, убедив служить себе немалое число влиятельных в обществе людей, он сумел перебраться в столицу империи. Затем, особо не помышляя о завоевании сердец монаршей семьи, он вызвал их доверие. Распутин, который рассматривал как венец успеха всего лишь определенное социальное положение в столице, неожиданно оказался в роли кота, который ведет себя со всей животной непосредственностью, но мурлыканием успокаивает расшатанные нервы хозяев. Однако со временем положение Распутина изменилось – он стал серым кардиналом, способным возбудить у российской знати чувства трепетного страха. Неуютное положение этих богатых и уязвимых людей усиливалось осознанием того, что против них в любой момент может быть применено то могущество, достижению которого они так ненавязчиво и неосмотрительно поспособствовали. Арон Симанович, взявшийся исполнять роль секретаря «старца», небезосновательно отмечал угодничество и смирение влиятельных в обществе мужчин, которые предпочитали помалкивать, когда Распутин расточал дерзости, в том числе и в отношении их жен. «Почти никто не осмеливался высказывать свое возмущение, так как все боялись Распутина». Вот к чему стремилась жаждущая признания ненасытная натура крестьянина. Он хотел повелевать и внушать страх мужчинам, символически распространяя свою духовную власть на все пространство, а психосексуальную власть – на всех женщин. Но, несмотря на обретенное сенсационное влияние в обществе, деструктивное мышление Григория заводило его в извечный тупик. Ибо поиски и достижение все новых форм власти, даже вспышки инсценированного обожания масс лишь временно компенсировали болевые точки личности, избавиться от которых он был не в состоянии. Крестьянское происхождение, необразованность и противоречивость исповедуемых истин всякий раз напоминали о себе, когда «старец» задумывался о будущем. Будущего у него не было, а его странное религиозно-сексуальное влияние могло тотчас закончиться, как только изменится отношение к нему монаршей особы… Горечь осознания отсутствия перспективы гнала его дальше и дальше, к новым разрушениям, навстречу своей гибели. Любопытным штрихом к пониманию внутренних противоречий является его попытка дать образование своим дочерям в столице. Сына же он даже не пытался вытащить из деревни, понимая не только свою временность, но и его уязвимость в столице. Но о сыне, как и о дочерях, он заботился лишь на бытовом уровне. Например, благодаря одной влиятельной особе сделал все, чтобы тот не попал на фронт. Распутин сам страшился реальных опасностей и старался ограждать от них близких, но на большее его не хватало. Он определенно был лишен способности любить, не способен был даже понять, каким образом можно повлиять на судьбу своих детей. Да и, скорее всего, ему, так настойчиво прожигавшему свою жизнь, было не до семьи и не до детей.

Последовательная и непрерывная мифологизация образа Григория Распутина опиралась преимущественно на эмоциональное восприятие его женской половиной общества. Конечно, мужчины с неустойчивой психикой также попадались в сети этого ловкача, виртуозно жонглировавшего религиозными догмами, навыками народного целителя и умением устранять очаги тревожности и сексуальных запретов. Но при помощи женщин он мог эффективно бороться с сильными мужчинами, находящимися у власти и отчетливо осознающими роль сибирского «старца». Врагов у Распутина хватало. В первую очередь, официальная православная церковь, против которой он действовал, демонстрируя свою способность реального гипнотического воздействия на людей, твердя, что это свидетельство «снисхождения милости Божьей на простых людей», которая покидает «недостойных священников». Но гораздо сложнее «старцу» было бороться с полицией, которая с некоторых пор отслеживала каждый его шаг, уведомляя высоких покровителей о несусветных и непрекращающихся пьяных оргиях Распутина, во время которых он нередко срывал с себя маску и болтал все что вздумается о любви и религиозных воззрениях своих приверженцев. Проницательный и суровый Столыпин в первые годы возвышения Распутина настоял на его высылке в родное Покровское. Там уже местные власти организовали следствие, впрочем закончившееся ничем. Почитатели, и особенно почитательницы, хранили тайны близких отношений со «старцем», до умопомрачения твердя о его духовности и аскетизме. Сексуальную распущенность замалчивали и прощали, ибо многим почитательницам она даже импонировала, а некоторые даже впадали в сексуальную зависимость от необычной притягательности здорового и незатейливого самца.

Нельзя отрицать, что при всей своей угловатости, необразованности и нелепости Григорий Распутин порой демонстрировал удивительный диапазон образов, в которые он был способен перевоплощаться. То он представал святым, снизошедшим для спасения томящихся душ, то знахарем, то гипнотизером, то ночным гулякой, а то самонадеянным искателем новых сексуальных приключений. Бесспорно, что развитая в детстве впечатлительность дала в руки этому человеку тайное психотропное оружие в виде умения понять чужие проблемы и решительно вмешаться, чтобы их преодолеть. Один из современных исследователей феномена Распутина Игорь Князькин отмечает: «Если проблема была простой и материальной, Григорий оказывал протекцию. Если трудности носили психологический характер, Григорий выступал в роли психоаналитика, помогая человеку избавиться от мучивших его фантомов. Наконец, если беда превышала все мыслимые человеческие силы (как в случае с болезнью цесаревича), он давал людям утешение, и они с благодарностью принимали его».

Но также нельзя не отметить, что истинное «лицо» Распутина обнажилось после покушения на него в 1914 году.

Как свидетельствовали люди из окружения «старца», ему стало сложно даже сконцентрироваться на молитве, а впечатляющая ранее набожность и «одухотворенность» вообще исчезли. Но есть и другое, кроме физического недуга, объяснение этому явлению. У него уже было необходимое положение в обществе, имидж «чудотворца», а столкновение с опасностью и реальной угрозой жизни подействовало на него отрезвляюще, как разряд электрического тока. Раз решение текущих задач и так обеспечивается, зачем ломать комедию и распылять усилия. Теперь надо старательно выполнять свои обязанности лишь перед главной покровительницей, а остальные пусть довольствуются общением с образом. Кстати, не случайно, что через некоторое время, приблизительно через год после покушения, вышло «произведение» о деятельности Распутина под названием «Мысли и самоанализ некоего старца», выставляющее его чуть ли не святым, на которого снизошло озарение. Неизвестно, самому ли Распутину или тем дельцам, которые пользовались его услугами и намеревались продлить его нахождение во власти, пришла в голову идея обелить образ сибирского пророка и поддержать миф о нем как о великом человеке. Возможно, под диктовку самого Григория, а может быть другим автором создавался этот не слишком объемный труд с многообещающим названием, в котором излагались взгляды Распутина на религию и собственное божественное предназначение, а также жизненные рекомендации заблудшим овцам.

Не менее любопытно, что необразованный крестьянин задумал «увековечить» свое пребывание на земле, создавая собственное жизнеописание не без высокого духовного оттенка, в духе житий святых. Он намеревался приобрести все возможные атрибуты могучего духовного лидера, противопоставляющего себя официальной церкви. Эти «труды» позволяли легче внедрять в массы слепленную из религиозных ошметков «новую веру» набирающего политический вес «старца». Он прекрасно понимал, что люди склонны верить в системные учения, потому придавал своим разрозненным знаниям вид некоего систематизированного сборника духовных схем, основанного на его «посвящении» в таинства и приобщении к исключительным знаниям.

Во многом выдающееся положение Распутина в России опиралось на его способность оказывать гипнотическое воздействие на окружающих. Это в свое время подтверждали и министр внутренних дел А. Хвостов, и директор департамента полиции С. Белецкий, абсолютно вменяемые люди с устойчивой психикой и сильной волей, которые непосредственно сталкивались с Распутиным и организовывали наблюдение за ним. Но, безусловно, своей гипнотической силой Распутин воздействовал прежде всего на людей со слабой психикой и неуравновешенным характером, которых он мгновенно вычислял из массы всех тех, с кем приходилось общаться. Вот почему среди его сторонников оказывалось так много женщин, эмоциональность которых он умел использовать с максимальной для себя выгодой. Но также не вызывает сомнения, что Распутин нередко умел воздействовать на своих жертв сразу в нескольких областях: психоэмоциональной, сексуальной и религиозной. Причем в процессе общения он с математической точностью вычислял приоритетность одного из направлений, которое и становилось вектором главной атаки. Появившись в столице, «чудотворец» проявлял необыкновенную, порой просто сказочную для деревенского мужика чуткость, объяснить которую можно разве что его цепкостью и желанием выжить в новых условиях и возвыситься. Как мы помним, амбиции обрести власть и влияние захлестнули Распутина еще в сибирский период, когда он воочию убедился, какой бесхитростной и уязвимой является природа любого человека. При первых же атаках на психику общественное положение, высокие звания и блеск мундиров и наград вдруг теряли всякую силу и на первый план выступала обнаженная, ослабленная жизненными перипетиями душа, готовая поддаться его напору. Новый волхв прежде всего искал тех, кто уже потерял веру или был на грани этого. Тогда-то хитроумный «старец» и предлагал им свое утешение, свою веру, служившую заменителем утерянной нити, возвращал желание жить и ощущение прелести жизни, забытые в нескончаемом потоке проблем. Ему нравилось подчинять людей своей воле. И всех, кого он мог подавить, Распутин с дьявольской последовательностью обращал в своих приверженцев. Кому не хватало веры, он одаривал верой и вселял надежду, кто был изможден болезнью, он гипнотическим воздействием отвлекал, заговаривал и давал передышку, а кому-то из «сестер» хватало и секса – он предлагал полный перечень услуг. И во всем этом круговороте не было ни цели, ни идеи. Вернее, средство превратилось в цель. Он жаждал сказочного влияния и могущества – и достиг этого, но не знал, как применить. Человек без понимания своей роли, без представления, для чего он явился в мир, Распутин свел свою деятельность к одному: пользоваться положением властвующего как можно дольше, жить наслаждениями, прожигая жизнь в бесконечных разгулах и оргиях…

Психология bookap

Распространение его влияния было подчинено совершенно неадекватным задачам, но в этом, в реализации влияния, и состояла игра Распутина. И похоже, она-то и доставляла ему наибольшее удовольствие, ублажая самолюбие и насыщая тщеславие. Он действовал необычайно практично и избирательно. Когда Распутин понял, что императрица склонна к мистике, он тут же безошибочно уловил зацикленность женщины на больном наследнике и начал целенаправленно действовать в этой плоскости, изображая святость перед царской особой. Таким образом Распутин сумел за несколько лет создать надстройку, стоящую над империей. Это было государство в государстве, целями которого стали мошенничество и обогащение за счет политического веса «старца». К примеру, через таких дельцов, как Дмитрий Рубинштейн и Манус, при поддержке Распутина осуществлялись, несмотря на войну, сделки с Германией. И список таких коммерческих операций с вражеской стороной исчисляется десятками. Обогащался сибирский крестьянин и за счет набирающего силу революционного движения. Более того, Распутин позволял себе вмешиваться даже в решения военного характера. Его цинизм и презрение к окружающему миру приобрели такой размах, что даже многие сторонники «старца» усомнились в пользе контактов Распутина с царской семьей. В то время, когда тысячи солдат гибли под пулями и в штыковых атаках и еще десятки тысяч гнили в лазаретах, Распутин куражился, обмывая выгодные сделки в дорогих ресторанах. Охранка не раз сообщала об актах эксгибиционизма «божьего человека», который в пьяном угаре смеялся над царицей и вытаскивал на всеобщее обозрение свой половой орган. Эти сцены стоит рассматривать прежде всего как символы достигнутой Распутиным власти и уже во вторую очередь в качестве демонстрации презрения к морали и нравственности. Внутренние побуждения этого «героя» базировались на подсознательном желании непрерывно ощущать влияние тех приторно-сладких раздражителей, которые волновали его ущербную психику с детства. Он стремился лишь к абсолютной вседозволенности.

Судьба Григория Распутина, как и всех разрушителей мирового масштаба, была предопределена. Но, даже чувствуя окончание срока своего пребывания на Олимпе власти в роли серого кардинала Российской империи и понимая, что это неминуемо будет связано с его физическим уничтожением, Распутин не мог остановиться. «Старец» превратился во внутреннюю угрозу самой империи и власти, и в том числе и потому, что стал инструментом влияния на правительство со стороны отдельных прохиндеев, улаживающих лично с Распутиным свои темные дела, в сути которых он абсолютно не разбирался. Он шел к своей гибели с таким же фатальным усердием, как и поднимался по социальной лестнице. Но прошло долгих шесть лет (активная кампания целенаправленного низвержения «старца» началась еще в 1910 году), прежде чем свершилось то, что не могло не произойти. Ужасное убийство стало последним мазком в коллективном восприятии образа Распутина, в чудовищном мифе о святом распутнике, сельском прорицателе, от предсказаний и решений которого сотрясалась вся необъятная страна. Даже мертвым «старец» казался опасным, и по причине необъяснимого, овеянного мистикой страха его тело, как останки средневекового колдуна, предали огню – в надежде на то, что будет искоренен на земле русской презренный и внушающий ужас дух «старца». Уже тогда многие задумались о том, как много значит человеческий фактор в истории, если вследствие религиозности и болезненно восприимчивой психики нескольких людей неразумный чудаковатый крестьянин смог оказаться возле штурвала государственного управления могущественной империи.