IV. Ошибки коммуникации


...

3

А теперь рассмотрим под лупой феномен, который я только что затронул: мы безостановочно говорим сами с собой. „Человек — это внутренний диалог“, — писал Паскаль. В нашем внутреннем пространстве мы передаем сами себе информацию, а также приказываем себе и задаем вопросы. Создается впечатление, что речь служит не только для нашего общения с окружающими, но и для того, чтобы общаться с самими собой. И это по крайней мере мне самому представляется поразительным. Почему мы это делаем? Мы учимся управлять нашим собственным разумом в обществе посредством языка и делаем это в течение всей нашей жизни. Почему мы задаем вопросы сами себе? Разве это не бесполезное и лишенное смысла поведение? Я спрашиваю, и я же сам отвечаю. К чему ведет эта игра в раздвоенность? Американский философ Дэниел Деннетт задал тот же вопрос и предположил, что на протяжении всей эволюции человек приучил себя просить помощи у своего ближнего, и в некий критический момент он обратил внимание на то, что произошло неожиданное короткое замыкание в этой социальной сети. „Он попросил помощи в необычных обстоятельствах, когда не было никого, кто мог бы услышать и ответить на его призыв, кроме него самого! Когда человек услышал свою собственную просьбу, это спровоцировало некий „полезный“ ответ, как если бы о помощи молил кто-то другой, и, к своей радости, человек убедился, что сумел породить ответ на собственный вопрос. Он открыл полезность когнитивной самостимуляции“.

Все это заставляет нас признать, что индивидуальный разум в действительности социален по своему происхождению и в своем функционировании. Внутренняя речь возникает в ходе интроекции37 коммуникативной речи и перенимает ее свойства. Звуки в своих внешних проявлениях — это объективные инструменты взаимосвязи с окружающими. Изданный звук — прежде всего инструмент психологического влияния на поведение, не важно, идет ли речь о поведении другого человека или своем собственном. Язык родился для выполнения практических задач в мире, наполненном трудом. Изначально он использовался для решения социальных задач — сотрудничества, предостережения, угрозы, обучения, и только позже превратился в инструмент воздействия человека на себя самого. Намерение говорящего, замечает Шлезингер, прежде всего императивно: он стремится управлять сознанием или вниманием слушателя.


37 Интроекция — бессознательный психологический процесс, относимый к механизмам психологической защиты, включение индивидом в свой внутренний мир воспринимаемых им от других людей взглядов, мотивов, установок и пр.


Возвратившись внутрь, язык превращается во внутренний и субъективный инструмент взаимосвязи с самим собой. Я говорю не с кем-то другим, а с самим собой. И делаю это посредством социального инструмента, который придает социальность и моей мыслительной деятельности. „Сознание, — пишут Сильвестри и Бланк, — появляется тогда как форма социального контакта с самим собой“.