7. Архетипы в сновидениях


...

Сон Максима

Ведущий: Расскажи сон.

Максим: Какой-то крутой мужик преследует меня, обвиняя в убийстве его дочери и жены, которых я в действительности не убивал. Меня загнали в угол. Вроде бы помещение какой-то школы. Кабинет, куда я могу заскочить и забаррикадироваться. Там моя мама и дядя. Мама произносит фразу: «Смерти нет». Тогда я решаю — какого черта я тут прячусь — убьют, так убьют. Я выхожу, сажусь на ступени лестницы. Там преследователи, подручные мужика — в позах наизготовку с револьверами. Говорю мужику: «Стреляй, но твоих я не трогал». Страха нет, есть напряжение в ожидании выстрелов. Один из них (похожий на моего давнего друга) садится рядом со мной (как бы говоря: «Тогда и меня вместе с ним»). Остальные не сразу (напряжение еще некоторое время длиться) опускают пистолеты.

В: Сначала то, что я услышал. Обвинение к тебе. Преследование. Попытка скрыться в школе, забаррикадироваться в классе, где твоя мама и дядя. Фраза «Смерти нет». Дальше сцена на лестнице. С чем у тебя ассоциируется обвинение?

М: Скорее всего обвинение самого себя, чувство вины. Чувство вины в смерти женщины и ее дочки.

В: Две женские фигуры.

М: Да. Почему-то они у меня это ассоциируется с тем, что во мне умерли какие-то два женских качества (зевает). Или вообще какие-то два качества. Что это за качества? Судя потому, что после сна состояние было возвышенным и хорошим, качества эти были из тех, что мне мешали, были тормозящими, инфантильными. Да. Возможно. Тогда была активная групповая работа. Да видимо какие-то два инфантильных качества отмерли. Эти качества, может быть, были социально одобряемыми. И почему-то фигура мужчины, который охотится на меня, у меня ассоциируется как отцовско-социальная фигура. И эти качества были из моего детского социального окружения. И соответственно, я считаю себя недостойным жить в том мире. Скорей всего это мир моего детства меня догоняет. И мои преследователи — это действующие боевика мира моего детства, моего тогдашнего социального окружения. Этот социально-психологический мир должен закрыться для меня с исчезновением этих качеств. Его качества отмерли во мне, и он преследует меня с тем, чтобы убить в этом мире. И вытеснить в какой-то другой социально-психологический мир. Более конкретно я пока не догоняю.

В: Интересно, что прячешься от них ты в школе.

М: Да. И, видимо, это связано с периодом средней школы, периодом, когда я себя чувствовал ущербным. В классе и в школе меня не любили одноклассники и учителя. Девочки не замечали. У меня были странные увлечения, я единственный увлекался тяжелым роком, а все — диско. Много было моментов, по которым я чувствовал себя изгоем в этом мире. И сохранилось качество неполноценности. Может это качество и какое-то с ним связанное умерли, и, соответственно, этот мир меня из себя выдавил, или я был готов из него уйти.

В: Твоя мама?

М: Тоже относится к этому же миру времен школы. Как и дядя, к которому мы часто тогда ездили в гости. А после школы мы с ним встречались уже довольно редко. Т. е. все говорит за эту эпоху, эпоху школьного возраста.

В: Разные представители этого мира по-разному к тебе относятся, кто доброжелательно, а кто — враждебно. Так? И интересная звучит ключевая фраза материнская: «Смерти нет».

М: В этом контексте звучит так, что, умирая в одном мире, ты рождаешься в другом. Может быть, во сне я это понял.

В: А переход на твою сторону одного из преследователей?

М: Этот персонаж связан с более поздним этапом моей жизни. Он был связан с моим взрослением. Мы тогда вместе ездили в походы, и было много чего еще. Вспоминается это как прогрессивный период, новый этап жизни с этим мужиком связан, когда жизнь открывается новыми красками. Может это еще одно подтверждение упомянутого восприятия сна.

Единственно, что меня смущает в этой версии, это то, что хотя я и вышел к преследователям во сне, но они опустили пистолеты, не убили меня. Т. е. смерти в том мире не произошло. Хотя я не сопротивлялся, я не бежал, я сдался. Но сами обстоятельства не закрылись.

В: Имеет ли, по-твоему, значение, что в кабинете, в котором ты скрывался от преследователей, присутствуют мужская и женская фигуры?

М: Может быть имеет. Это похоже на родительское напутствие, только вместо отца был дядя. Этот дядя отличался от моего отца большей мужской хваткой, стойкостью и мужским характером. Если мой отец тогда был более мягкотелым, я воспринимал дядю, как позитивного отца. Очень уважительно к нему относился. Он — деятельный, целеустремленный, энергичный, подтянутый. Он — «хороший отец». Я даже завидовал своей двоюродной сестре, что у нее такой отец.

В: Ты можешь сейчас, обратившись к нему, спросить, в чем его послание к тебе в этом сне, и в чем отличие его послания от материнского.

М: Да, он сказал, что он оказался там, что бы явить мне пример мужественности. В результате передачи этой мужественности я и вышел, спокойно посмотрел в глаза своим врагам и сказал: «Если хотите — стреляйте». Именно он придал мне мужества на этот поступок. Т. е. фактически я вышел сдаваться на волю судьбы, согласился с судьбой.

В: А он полностью удовлетворен твоим поведением?

М: Отвечает: «Да, ты поступил как настоящий мужчина».

В: Ты можешь ему проговорить свои сомнения по поводу некой незавершенности.

М: Дяде?

В: Да.

М: Он говорит, что незавершенности здесь нет. Наоборот, есть завершенность, т. к. ты признал свою готовность довериться судьбе, и вовсе не обязательно тебя убивать поэтому. Выход в другой сюжет осуществляется другим образом, не обязательно через смерть. Просто взял и вышел из этой школы. И оставил всю эту компанию в прошлом. Они уже опустили пистолеты, показали, что к тебе у них нет претензий, а значит, с ними уже нет никаких отношений.

В: Можешь ли ты сейчас примерно также обратиться и к своей матери из сна? Есть ли у нее к тебе какие-то слова, комментарии по поводу ситуации? Насколько она удовлетворена твоим поведением?

М: Ее слова неожиданны. Во времена моего детства в ней было больше страхов, беспокойств. Сейчас ее слова звучат как слова мудрой женщины, какой она стала теперь. Теперь она гораздо более мудрая, чем тогда когда воспитывала меня. Сейчас она говорит, что эти слова фактически означают, что она отпускает меня. Когда она говорит, что смерти нет, она разрешает выйти из-под ее крыла, самому распоряжаться своей судьбой. Умру я или не умру — это уже мое дело. Т. е. это сон в целом разрешающий. Она говорит, что теперь ты свободен от меня, смерти нет.

В: Получается довольно цельная картинка.

М: Да может быть, поэтому я и считаю этот сон исцеляющим сновидением. Я проснулся в воодушевлении, осознав, что во сне я совершил некий поступок, мужской поступок, преодолел свой страх. С одной стороны — преодоление страха, с другой стороны — согласие с судьбой. Я вышел, согласившись с судьбой, богом, и этим даже победил целую группировку.

В: Сейчас хочется перейти к архетипическому уровню. Можешь ли ты посмотреть, кто стоит за посланием этого сна, может быть конкретней за родительскими фигурами?

М: За родительскими фигурами стоят Вилла Сида и Велес, проводники в новое измерение. Причем зрелые проводники, не молодые-разгульные, а зрелые, с образом мудрого старца, старой женщины в мудрости, самости.

В: Они подтверждают наше понимание послания?

М: Да подтверждают. Боги подтверждают, что может не полное, но значимое освобождение от каких-то качеств произошло. Потому и во сне я вышел на ступеньки лестницы, поднявшись по ним, а преследователи были снизу. Значит, я поднялся. Я вышел из кабинетика, который находился под лестницей и поднялся. Да, Велес и Вилла Сида подтверждают, что это так. Т. е. это не глобальный переход, но, тем не менее, это этап, этапный сон.

В: Хочется обратиться к тому факту, что в итоге по сну сформулировался некий тандем, ты и еще один персонаж, который сидит рядом с тобой. Вы выходите в единое состояние…

М: Хотя по жизни с этим человеком мы давно разошлись. А в начале очень крепко дружили. Он старше меня лет на 15. Эта была крепкая дружба со старшим мужчиной. Ему во мне была приятна молодость, задор, а мне — его опыт, какая-то житейская мудрость, сила. Мы с ним дружили очень плодотворно года три.

В: А что олицетворяет этот персонаж во сне?

М: Спросить?

В: Да.

М: Он отвечает, что он мой друг, готовый следовать за мной к новым вершинам, к новым качествам жизни. Может, если попадание в новый социально-психологический мир свершится, а на это время потребуется полгода или год, то это прототип новой дружбы уже в новом мире, с теми качествами, как когда мы были близки с прототипом этого образа. Характер дружбы был чистый, энергичный. Это были походы совместные, были планы, мечты, идеи захватывающие. Тогда это действительно был прорыв в новый мир. Возможно, это символ того, что подобный прорыв произойдет сейчас. В новый мир, и он — прототип новых взаимоотношений в новом мире.

В: А у него есть какая-то информация о характеристиках нового мира? О направлении развития?

М: Он говорит, что это мир свободных людей. Свободных, принимающих судьбу, также как мы приняли ее на этой лестнице. Мир людей доверяющих богу, мужественных, сильных. Вот так!

В: Что-нибудь еще в объектах сна сейчас привлекает твое внимание?

М: Да нет, вроде все.

В: Есть ли потребность перепрожить этот сон, что-то еще свершить в нем?

М: Нет. Перепроживать сон не надо, потому что он прожит достойно.

В: От богов какое-нибудь завершающее послание будет?

М: Они говорят, что все движется постепенно к символическим предначертаниям этого сна, переходу в новый социально-психологический мир. Поступок свершен. Как ты сидел на лестнице, так и сиди, можно ждать без напряжения. Последует изменение жизненного сюжета. В реестре сновидений это было действительно исцеляющим, судьбоносным.

В: Как ты сейчас себя чувствуешь?

М: Спокойнее, ушла маетность. В конце разговора — более сосредоточенное, спокойное состояние, произошел переход от сонливой усталости к ровному, рабочему состоянию, без ажиотажа и экзальтации.

В: Мы можем на этом закончить?

М: Да. Спасибо.

В: Спасибо богам.