IV. Ошибки коммуникации


...

7

Предыдущий пример ввел нас в особого рода ситуацию — любовную, — которая меня особенно интересует. Предполагается, что в таком случае общение должно быть более легким, но в действительности это источник самого болезненного непонимания. Я расскажу о четырех типах ошибок: умалчивании, подчинении речевому автоматизму, недопонимании и следовании гендерным стереотипам.

1. Первая ошибка речи — это ее отсутствие. Я уже упоминал выше о том, что молчание может быть начальным шагом к покою, но сейчас имею в виду совсем другое. С молчанием происходит то же самое, что и с одиночеством. Бывает, что так складываются реальные обстоятельства: человек просто молчит или ему в данный момент не с кем разговаривать. Бывает, что кто-то считает это особым своим достижением. А для кого-то, напротив, молчание — беда, когда человек нуждается в собеседнике, надеется услышать нужные слова, но не находит отклика.

Молчание в семьях — настолько распространенный феномен, что он заслуживал бы полновесного исследования, которое, не скрою, мне хотелось бы написать. Есть много пар, мечтающих поговорить, но говорить им не о чем. Они не способны найти подходящие темы — вычислительный разум оказывает сопротивление нашим желаниям, что ведет к печальным последствиям. Если когда „сердце переполнено, рот не закрывается“, то сухость чувств замыкает уста. На эту тему есть жутковатое стихотворение Жака Превера40, в котором подобная ситуация описана с предельной яркостью:


40 Жак Превер (1900—1977) — французский поэт и кинодраматург.


Он налил кофе
В чашку
Он налил молоко
В чашку с кофе
Он положил сахар
В кофе с молоком
Маленькой ложечкой
Он помешал
Он выпил кофе с молоком
И он оставил чашку в покое
Не говоря со мной
Он закурил
Сигарету
Он выпускал клубы
Дыма
Он стряхивал пепел
В пепельницу
Не говоря со мной
Не взглянув на меня
Он поднялся
Он надел
Свою шляпу на голову
Он надел
Свой дождевик
Потому что шел дождь
И он ушел
В дождь
Без единого слова
Не взглянув на меня
А я, я обхватила
Голову руками
И заплакала41.



41 Перевод Павла Воронкова.


Темы для разговора, как я говорил выше, проистекают из области желаний. Молчаливые семьи обычно превращаются в разговорчивые, когда к тому появляется повод — какое-нибудь желание. Например, побольнее уколоть. Гнев и злоба многословны. Или когда хочется произвести хорошее впечатление на людях. Любой домашний зануда в чужом доме нередко становится „очаровательным гостем“.

Существуют чувства, которые блокируют речь. Тоска — одно из них. И страх тоже. Джон Готтман из Вашингтонского университета, психолог, специалист по семейным отношениям, который в течение тридцати лет занимался изучением причин разрушения браков, обозначил четыре этапа разрушения супружеских отношений: критические высказывания, пренебрежение, оборонительная позиция, уклончивая позиция. Два последних — этапы молчания.

2. Вторая ошибка состоит в подчинении речевому автоматизму. Очень часто разговор сворачивает туда, куда никто не желал его уводить, при этом разгораются беспощадные споры, превращающие собеседников в противников. Приведу простой пример. Один из супругов, муж или жена, приходит с работы домой:

— У меня был ужасный разговор с начальником. Он только и делает, что подрывает мой авторитет и унижает меня. Я его не выношу. Он отравляет мне жизнь, я больше так не могу. Пойду и скажу ему все в лицо. Пусть уволит меня.


Эта реплика требует ответа, который будет зависеть от душевного состояния другого человека или от его отношения в более широком плане — заботливого или безразличного. Я покажу два возможных варианта ответа, каждый из которых предполагает свое развитие ситуации.

Ответ А:

— Ты опять преувеличиваешь. У твоего начальника масса проблем, на него давят, от него многое требуют. Ты должен (должна) понять его. Я уверен(-а), что ничего особенного тут нет.

— Я говорю тебе, как он со мной обошелся.

— Ты всегда думаешь о худшем. Успокойся, ты заводишься из-за каждой мелочи.

— Ну вот, теперь я же и виноват(-а). Забудь об этом. Не хочу еще больше портить себе настроение.


Ответ Б:

— Нет ничего хуже, чем начальник, который не умеет быть начальником. Какой идиот! Если у него есть проблемы, пусть терпит. И что ты сказал ему?

— Что если ему есть в чем меня упрекнуть, пусть скажет прямо. Пусть не ходит вокруг да около.

— Какой ужас — каждый день терпеть рядом с собой такого типа! Меня выводят из себя эти выскочки! Почему бы тебе не послать его куда подальше?

— Ладно, я не дам ему возможности отравлять нам жизнь.


Начало разговора запускает спонтанный, не запланированный заранее процесс, который часто приводит к нежелательным последствиям. В первом варианте ответа ставится цель успокоить другого человека, не придавая значения случившемуся. Разумеется, сделано это неуклюже. Джон Готтман, который написал очень известную книгу под названием „Что предвещает развод“, утверждает: „Я могу предсказать, разведутся ли супруги, посмотрев на них и послушав их в течение пяти минут“. В этом утверждении звучит ребячливое самомнение, однако и оно указывает на важность фактов, которые я рассматриваю.

3. Третья ошибка связана с недопониманием. Это неудачное истолкование. При этом предмет сообщения или передача информации затемнены, скажем, неудачной метафорой.

Мы, например, говорим о „содержании“ письма или фразы. Это заставляет нас думать, что, высказываясь, мы вручаем слушателю конвертик с тем, что собираемся ему сказать, точно так же, как в ходе эстафеты один бегун передает эстафетную палочку следующему. Это ошибочное и опасное представление. Речь — прежде всего система побуждений и искушений. Говоря, мы не передаем материальный объект, готовый и завершенный, человеку, который должен сразу понять его, уяснить или усвоить. Эта метафора — „усвоение знаний или информации“ — опять-таки неверна. „Ты не переварил его аргументы“, — говорим мы. Как если бы информация была едой, которую надо было бы проглотить и переварить. Вовсе нет. Так же сбивает с толку метафора о „каналах коммуникации“, которая создает представление о том, что информация будто бы переливается, перетекает из одного сосуда в другой. Но ведь в жизни так не происходит. Говорю я или пишу, я стремлюсь оказать воздействие на слушателя, с тем чтобы он совершил определенные операции на полпути между выводом и пониманием и усвоил определенный смысл, близкий к тому, который я хочу внушить. Тот, кто говорит, дает ряд намеков или знаков — более или менее точных, — для того чтобы слушатель воссоздал его изначальный замысел. Писатель, излагающий свои мысли ясно, достигает этой цели легко; „темный“ писатель возводит сложные конструкции. Это уместно в поэзии, но в области философии или в реальной жизни представляется мне опасным.

Ошибка истолкования очень хорошо описана американским психиатром Аароном Беком: „Хотя супруги думают, что говорят на одном языке, то, что они говорят, и то, что их партнеры слышат, обычно бывает очень разными вещами“. Социолог и языковед Дебора Таннен, которая изучала проблему непонимания в совместной жизни, пишет:

Принято считать, что супруги, живущие вместе и любящие друг друга, приходят к пониманию соответствующих разговорных стилей. Однако исследование показало, что продолжительное взаимодействие не приводит непременно к лучшему пониманию. Напротив, оно может укрепить людей в неверных суждениях относительно намерений другого человека и усилить ожидания того, что он будет вести себя так же, как и раньше.


Корни многих случаев недопонимания кроются в незнании фундаментального принципа: мы всегда интерпретируем то, что слышим. Невозможна простая и прозрачная передача значения. Что означает фраза: „С каждым днем ты становишься все больше похожей на свою мать“? Контекст, намерение, ирония, предшествующие события, наше отношение управляют истолкованием сказанного.

Вацлавик42 и вся пало-альтовская школа43 исследовали проблемы коммуникации. Я опишу диалог супружеской пары, состоящей в браке на протяжении двадцати одного года. Муж — успешный предприниматель, на него, несомненно, оказали влияние наставления великих гуру менеджмента. Жена жалуется на то, что за все эти годы она так и не поняла, что ее муж на самом деле о ней думает.


42 Пауль Вацлавик (1921—2007) — американский психотерапевт и психолог.

43 Пало-альтовская школа — группа психологов США, названная так по месту их нахождения; в эту группу входили: Пауль Вацлавик, Дж. Бивин, Д. Джексон и др. В своих работах они рассматривали структуру коммуникативных процессов.


Психотерапевт. Стало быть, вы говорите, что не получаете от мужа информации, необходимой вам для того, чтобы знать, ведете вы себя хорошо или плохо?

Жена. Совершенно верно.

Психотерапевт. Дэн критикует вас, когда вы этого заслуживаете, я хочу сказать, в позитивной или негативной форме?

Муж. Я очень редко критикую ее.

Жена (одновременно). Он очень редко критикует меня.

Психотерапевт. Хорошо, откуда вы знаете?..

Жена (перебивая его). Он меня хвалит (короткий смешок). Видите ли, это и есть самое непонятное. Предположим, я что-то готовлю на кухне и пережариваю блюдо; он говорит, что „все очень вкусно“. Я сказала ему, что не знаю, когда какое-нибудь блюдо действительно получается вкусным, поскольку не знаю, что на самом деле стоит за его словами — упрек или похвала. Он ведь думает, будто, хваля меня, помогает мне сделаться лучше. Он всегда расточает похвалы — до такой степени, что я даже перестаю их ценить.


4. Четвертая ошибка вызвана гендерными механизмами. В нашей культуре мужчины и женщины ждут от беседы разного, и это может вызвать серьезные разлады в семьях. Лесли Броди и Джудит Холл утверждают, что девочки лучше развивают свои вербальные навыки, и это делает их более искусными в выражении чувств и более ловкими в выборе слов, в итоге они располагают более богатым запасом речевых ресурсов. По мнению упомянутых исследователей, „мальчики, не получившие никакой подготовки, которая помогла бы им выразить словами свои чувства, демонстрируют полную неосознанность в отношении эмоциональных состояний, как собственных, так и чужих“.

Мальчиков воспитывают, делая акцент на самодостаточности; при воспитании девочек внимание фокусируется на навыках поддержания сети взаимосвязей. Как указывает Дебора Таннен в книге „Ты меня не понимаешь!“, это различие в перспективе приводит к тому, что они ожидают различных вещей от простого разговора; если мужчина удовольствуется самим разговором о чем-либо, то женщина ищет наибольшего эмоционального контакта. Фактически исследование, в котором приняли участие двести сорок шесть супружеских пар, выявило, что женщины удовлетворены отношениями со спутником жизни, главным образом когда „существует хорошее взаимопонимание в семье“. С точки зрения жены, совместная жизнь предполагает среди прочего способность обсуждать самые разные проблемы и, главное, сами отношения. Большая часть мужчин, напротив, не в состоянии понять эту потребность и обычно дает ответы вроде „я хочу делать что-нибудь вместе с женой, но она хочет только говорить“. Мальчики и девочки разговаривают о разных вещах. Мальчики спорят. Играть в войну, меряться силой и ловкостью — это развлечение. Девочки предпочитают посидеть и поговорить о своих делах.

Наконец, женщины стремятся к обсуждению своих проблем, чтобы справляться с ними. Им нравится сопереживать, и они больше расположены к доверительности. Мужчины избегают говорить на интимные темы и склонны слушать женщин, обсуждающих с ними проблемы, так, будто те нуждаются в конкретной помощи, а вовсе не ищут сочувствующего слушателя. Нечто похожее происходит и с вопросами. Женщины, похоже, воспринимают вопросы как средство для поддержания разговора, в то время как мужчины слышат их как просьбу об информации.

Культурные различия также выражаются и в речевых механизмах, осложняющих взаимопонимание. Например, в 1992 году случился политический скандал в Японии. Премьер-министр Нобору Такешита был обвинен в том, что он прибегнул к услугам мафии, для того чтобы остановить кампанию по его дискредитации, организованную оппозицией. Вроде бы ничего особенного. Но в этой истории трудно поддается пониманию то, что эта клеветническая кампания представляла Такешиту как „величайшего лидера, чьи достоинство и честность не имеют себе равных“. На Западе это похвала. Но в Японии чрезмерно хвалебная фраза воспринимается как сарказм или ирония. Чрезмерное восхваление общественного деятеля приводит к тому, что по-японски называется омегороши — „убить похвалой“. В случае Такешиты оппозиция делала именно это.

Половые или культурные различия в механизмах выражения или понимания не являются вредоносными сами по себе. Они вредны лишь в том случае, когда человек не может преодолеть их, не может вырваться из порочного круга полового или культурного автоматизма.