Глава 14. Сексуальные преступления.


. . .

Сексуальное насилие над детьми.

Проблема сексуального насилия над детьми (и физического, и эмоционального) в нашем обществе, равно как и во всем мире, ошеломляет своими масштабами. Сексуальное насилие, совершенное по отношению к ребенку, может иметь для него тяжелые последствия, которые еще долго будут напоминать о себе. Прочтите следующее:

"Когда мне было десять лет, мама второй раз вышла замуж и мы переехали к отчиму. Мне было одиннадцать, когда он начал по вечерам подниматься ко мне в комнату, чтобы пожелать спокойной ночи. Вскоре он стал трогать меня, и это продолжалось много лет. Я тогда просто лежала в кровати и молилась, чтобы он ушел, но он не уходил. Я очень долго думала, что это моя вина. У меня возникали проблемы в сексуальных отношениях, потому что я чувствовала себя такой виноватой, такой грязной. Я думала, что если бы меня не было, то ничего бы такого не происходило. Возможно, мама знала об этом, но не вмешивалась. Она хотела, чтобы все шло своим чередом, боялась снова остаться одна, боялась бедности." (Из авторских архивов)

В этой главе мы обсудим распространенность сексуального насилия над детьми, его последствия для жертвы. Также мы постараемся ответить на вопрос, что можно сделать для снижения уровня насилия над детьми и как помочь тем, кто его пережил. Согласно определению, сексуальное насилие над ребенком - это вовлечение ребенка в сексуальный контакт со взрослым в любой форме (сексуально окрашенные прикосновения, орально-генитальная стимуляция, коитус и т. п.). Даже при отсутствии угрозы или явного насилия такой контакт все равно признается принудительным и незаконным, поскольку считается, что ребенок недостаточно зрел, чтобы предоставить информированное согласие на участие в сексуальном взаимодействии. Информированное согласие предполагает достаточную степень интеллектуальной и эмоциональной зрелости, позволяющую в полной мере осознать смысл и возможные последствия совершаемого действия. В последние годы серьезной проблемой для детей - пользователей Интернета стало использование взрослыми наивности ничего не подозревающих жертв. Но подробный разговор об этом еще впереди.

Сексуальное насилие над ребенком. Вовлечение ребенка в сексуальный контакт со взрослым в любой форме (прикосновения сексуального характера, орально-генитальная стимуляция, коитус и т. д.).

Большинство исследователей различают сексуальное насилие над детьми, совершаемое посторонними лицами, получившее название педофилии, или сексуального приставания к детям, и инцест, то есть сексуальный контакт между людьми, находящимися в близком родстве (одним из которых нередко является ребенок). Инцестом считается сексуальный контакт между братом и сестрой, а также между детьми и их родителями, их бабушками и дедушками, их тетями или дядями. Инцест возможен и между взрослыми людьми, но чаще в него вовлечены ребенок и его взрослый родственник (или его родной брат или сестра), который и является злоумышленником. Хотя это определение в различных культурах имеет свои особенности, все же инцест - это форма сексуального поведения, запрещенная почти во всем в мире.

Педофилия или сексуальное приставание к ребенку. Сексуальный контакт между взрослым и ребенком, не приходящимися друг другу родственниками.

Инцест. Сексуальный контакт между людьми, находящимися в близком родстве (один из которых часто ребенок), но не являющимися мужем и женой.

В каждом штате существует свой законодательный кодекс, определяющий, в каком возрасте сексуальный контакт между взрослым человеком и подростком считается сексуальным приставанием к ребенку (обычно если подросток младше 12 лет); половой связью с лицом, не достигшим совершеннолетия (как правило, с 12 до 16 или 17 лет) и половым актом по обоюдному согласию. Возраст согласия в Соединенных Штатах, как правило, варьирует от 16 до 18 лет, но в некоторых штатах составляет 14 или 15 лет. Временами законодательный кодекс представляется просто курьезным. В частности, это случается в тех случаях, когда один из партнеров по закону является взрослым, а другой - нет, хотя разница в возрасте у них составляет один-два года.

Инцесты происходят на всех социоэкономических уровнях и являются противозаконными, независимо от возраста людей, вступающих в половую связь. Однако инцестуальные взаимоотношения между взрослыми родственниками гораздо реже становятся предметом судебного разбирательства, чем когда в инцесте участвуют взрослый и ребенок.

Хотя было принято считать, что наиболее распространен инцест между отцом и дочерью, исследования показали, что сексуальные связи между братом и сестрой и между двоюродными братьями и сестрами происходят еще чаще (Canavan et al., 1992; Finkelhor, 1979). Сексуальные отношения между братьями и сестрами редко становятся достоянием гласности, а если их и удается обнаружить, то они, как правило не вызывают такой бурной реакции, как связь между отцом и дочерью. Более того, братья и сестры нередко считают свои контакты вполне безобидными, если только происходящее не связано с принуждением (Finkelhor, 1979). Тем не менее сексуальные контакты между братом и сестрой, содержащие элементы принуждения, и сексуальное насилие, совершаемое родителем, зачастую оказывают на их жертв исключительно деструктивное воздействие.

Инцестуальные отношения между отцом (или отчимом) и дочерью нередко начинаются раньше, чем ребенок понимает их истинное значение. Сначала это может выглядеть как игра с элементами борьбы, щекотки, поцелуями и прикосновениями. Со временем прикосновения распространяются на область груди и гениталий, а затем могут перерасти в оральную или мануальную стимуляцию и половой акт. В большинстве случаев при удовлетворении своих желаний отец больше полагается на свой авторитет или эмоциональную близость, чем на физическую силу. Иногда он подталкивает дочь к действиям сексуального характера, объясняя ей, что таким образом он "обучает" ее чему-нибудь, обещая подарки или эксплуатируя ее потребность в любви. Позднее, когда она начинает понимать, что в его действиях есть что-то непристойное, или обнаруживает, что происходящее ей неприятно и травмирует ее, избежать дальнейших действий может оказаться непросто. Подчас дочь расценивает такие взаимодействия как знак особого к ней отношения и считает, что они дают ей некоторые привилегии. Инцестуальные отношения могут стать достоянием общественности, если, разозлившись на отца, нередко по причинам, совершенно не связанным с его сексуальным поведением, девочка просто на него "нажалуется". Иногда мать, к своему ужасу, обнаруживает, что уже некоторое время существует фактически между собственным мужем и дочерью. Иногда же мать изначально догадывается об инцесте, но предпочитает не вмешиваться и оставить все как есть. Причиной этого может быть стыд, страх судебных преследований, боязнь, что семья может распасться, или тот факт, что инцестуальные отношения ее мужа с дочерью избавляют ее от необходимости удовлетворять его сексуальные потребности.

Официальным органам значительно чаще становится известно о сексуальном насилии отца над дочерью, чем о других формах инцеста. Если ребенок сообщит об инцесте, семья может потерпеть крах - отец окажется в тюрьме, на мать ляжет бремя финансовых проблем, а жертва, братья и сестры, возможно, будут оправлены в детские дома. В результате может также произойти расставание или развод родителей. Иногда виноватой объявляют саму жертву. Потенциальные последствия выявления инцестуальных отношений оказывают колоссальное давление на ребенка, выдержать которое бывает непросто. По этим и другим причинам жертва, как правило, крайне неохотно рассказывает об этом членам семьи, не говоря уже о представителях официальных властей.

Особенности преступников, совершающих насилие над детьми.

"Классического профиля" педофила не существует до сих пор. Единственное, что нам известно об этих преступниках, это то, что большинство из них мужчины и что они, как правило, знакомы со своими жертвами (Gibborn & Vincent, 1994; Guidry, 1995; Murray, 2000). Майкл Сето и его коллеги (1999) установили, что для педофилов характерны более серьезные сексуальные отклонения по сравнению с людьми, уличенными в инцестуальных связях с детьми. Для них более характерны, к примеру, такие формы сексуального девиантного поведения, как эксгибиционизм, вуайеризм и садизм. Что же касается педофилии, то люди, повинные в таких преступлениях, принадлежат к самым разным социальным классам, имеют различный образовательный и интеллектуальный уровень, у них разный род занятий, они исповедуют разные религии и принадлежат к разным расам. Согласно некоторым данным, педофилы, особенно осужденные за совершенное преступление, отличаются застенчивостью, страдают от одиночества, плохо ориентируются в вопросах секса, чрезвычайно склонны к морализаторству или религиозности (McKibben et al., 1994; Minor & Dwyer, 1997). Однако среди педофилов, не имевших проблем с правоохранительными органами, нередко можно встретить образованных, успешных, социально адаптированных людей с развитым чувством гражданского долга (Baur, 1995). Своими жертвами они зачастую выбирают детей своих друзей, соседей или просто знакомых (Murray, 2000). Вступление в сексуальные отношения с детьми может отражать стремление совладать с ощущением собственной неполноценности, вероятно, возникающим у них в социальных и сексуальных взаимоотношениях со взрослыми людьми.

Сексуальность и разнообразие. Наказание женщин, переживших изнасилование

Каково придется женщине, которая сначала была изнасилована врагами, а затем из-за этого отвергнута друзьями и членами семьи? Вскоре после окончания войны в Косово в 1999 году в прессе замелькали сообщения о том, что косовские женщины, пережившие изнасилование, после возвращения домой к своим семьям сталкивались с определенными проблемами.

Уже настрадавшись от сексуального беспредела во время военных действий, из-за совершенного над ними насилия они рисковали также быть отвергнуты семьей и друзьями. Вместо того чтобы получить необходимую поддержку и сострадание, которые помогают излечивать душевные раны, они были вынуждены продолжать жить, скрывая глубоко в душе мучительные воспоминания, мысли и чувства, боясь, что в противном случае навлекут на себя гнев своей семьи и сообщества (Lorch & Mendenhall, 2000).

К сожалению, таковы нравы не только в Косово. Данные исследования показали, что в Соединенных Штатах некоторые мужчины тоже склонны обвинять жертву сексуального нападения. Согласно данным исследования, проводившегося в многонациональных группах в Нью-Йорке, американцы кубинского происхождения негативно оценивали женщин, перенесших сексуальное насилие в подростковом возрасте (Rodriguez-Stednicki & Twaite, 1999). Другое исследование показало, что испанцы, живущие в Соединенных Штатах, в большей степени, чем белые, возлагают на женщин ответственность за совершенное над ними насилие (Cowan, 2000).

Большинство из нас посчитали бы несправедливым обвинять жертву насилия. Однако бытует точка зрения, провозглашающая необходимость смириться с существованием культур, отличных от нашей, и признать их право на собственные ценности. Недавние исследования показали, что такие установки и поведенческие проявления могут оказывать ярко выраженное негативное влияние на жертв изнасилований и сексуального нападения. В исследовании с участием 157 жертв насилия авторы обнаружили, что стыд и гнев играют важную роль, определяющую вероятность развития посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), и что именно с чувством стыда связана тяжесть симптоматики у жертвы (Andrews et al., 2000). Таким образом, оказалось, что культурные ценности (и те, кто их разделяет и пропагандирует), связанные с обвинениями в адрес жертв изнасилований, возможно, являются решающим фактором непрекращающихся страданий этих несчастных женщин.

---

Кроме этого, к характерным особенностям педофилов относят алкоголизм, наличие серьезных проблем в браке, сексуальных проблем, а также слабую способность к эмоциональной адаптации (Johnston, 1987; McKibben et al., 1994). В детстве некоторые из них сами подвергались сексуальному насилию (Gaffney et al., 1984; Murray, 2000; Seghorn et al., 1987).

Как и в случае с педофилами, о людях, вступающих в инцестуальные контакты, можно сказать только то, что в большинстве своем это мужчины, которых сложно узнать и трудно описать с помощью "классического профиля". Скорее всего, это "сложная, гетерогенная группа людей, которые выглядят похожими на всех нас" (Scheela & Stern, 1994, p. 91). Однако у тех, кто вступает в инцестуальные отношения, есть ряд общих черт с педофилами. Многие из них находятся в стесненном финансовом положении, злоупотребляют алкоголем, не работают, демонстрируют исключительную набожность и эмоциональную незрелость (Rosenberg, 1988; Valiant et al., 2000). Поведение такого человека может быть следствием склонности к педофилии, острого чувства собственной несостоятельности в сексуальных отношениях со взрослым партнером или неприязни со стороны супруги. Помимо прочего, оно может быть вызвано алкоголизмом или другими психологическими отклонениями (Rosenberg, 1988). Кроме того, у такого человека могут быть искаженные представления о сексуальных взаимоотношениях между взрослым и ребенком. Например, он может думать, что ребенок, не оказывающий сопротивления, сам хочет секса. Или, к примеру, что секс между взрослым и ребенком создает благоприятную возможность привить ребенку сексуальные навыки, что секс между отцом и дочерью укрепляет отношения между ними и что ребенок никому не рассказывает о сексуальных отношениях со взрослым потому, что получает от них удовольствие (Abel et al., 1984).

Распространенность сексуального насилия над детьми.

В Соединенных Штатах Америки проблема сексуального насилия над детьми привлекает к себе больше внимания врачей и средств массовой информации, чем в какой-либо другой стране. Такое чрезмерное внимание вдобавок к раздутому образу Америки как очага преступности и насилия натолкнуло некоторых ученых на предположение, что в этой стране сексуальное насилие над детьми распространено гораздо шире, чем за ее границами. Но, как показано в табл. 14.2, уровень сексуальных приставаний к детям примерно одинаков во многих странах, статистическими данными о которых мы располагаем.

Таблица 14.2. Показатели уровня насилия над детьми в 20 странах (Показатель на 100 человек)

 
Женщины
Мужчины
Австрия
36
19
Южная Африка
34
29
Нидерланды
33
-
Коста-Рика
32
13
Новая Зеландия
32
-
Австралия
28
9
Соединенные Штаты Америки
27
16
Испания
23
15
Норвегия
19
9
Бельгия
19
-
Канада
18
8
Греция
16
6
Дания
14
7
Великобритания
12
8
Швейцария
11
3
Германия
10
4
Швеция
9
3
Франция
8
5
Ирландия
7
5
Финляндия
7
4

- статистические данные не предоставлены (Источник: Finkelhor, 1994.)

Как определить уровень насилия над детьми в какой-либо стране? Точно оценить уровень инцестов и педофилии достаточно сложно. По изложенным выше причинам, многие дети, ставшие жертвами инцеста, своевременно не сообщают о случившемся. Иногда они никому не говорят ни слова, пока не станут взрослыми, если вообще когда-либо говорят. Действия педофилов редко становятся достоянием гласности, и тому есть несколько причин. Например, ребенку может быть сложно отличить незаконное сексуальное поведение от проявлений любви. Нередко, узнав от ребенка о том, что с ним совершали непристойные действия, родители ему просто не верят или опасаются подвергать ребенка или супруга судебному разбирательству, так как это может неблагоприятно сказаться на обстановке в семье. Тот факт, что преступник зачастую оказывается другом или знакомым, еще больше усугубляет ситуацию.

В связи с низким уровнем своевременных заявлений о фактах сексуального насилия над детьми ученые в своих исследованиях основываются, главным образом на рассказах взрослых людей о насилии, перенесенном ими в детстве. Полученные таким образом данные о насилии над детьми в нашем обществе выглядят просто устрашающе. По данным различных исследований, число девочек, ставших жертвами сексуального насилия, колеблется от 20 до 33%, тогда как аналогичный показатель для мальчиков варьирует от 9 до 16% (Finkelhor, 1993, 1994; Finkelhor et al., 1990; Guidry, 1995). На сегодняшний день самая широкомасштабная акция, призванная оценить распространенность сексуального насилия над детьми, проводилась в 1997 году и представляла собой сбор и анализ данных, полученных в ходе 16 независимых исследований. Участниками каждого из этих исследований, 14 из которых проводились в США и 2 в Канаде, были взрослые люди, которых просили вспомнить о сексуальном насилии которому они подверглись до 18 лет. В результате объединения этих разрозненных выборок был получен массив данных с ответами 14 000 респондентов. По итогам всех этих исследований получилось следующее: около 22% женщин и 9% мужчин сообщили, что в детстве стали жертвами сексуального насилия (Gorney & Leslie, 1997).

Кроме того, необходимо отдавать себе отчет, что, хотя в медицинской литературе отмечается, что девочки чаще, чем мальчики, становятся жертвами сексуального насилия, возможно, что в Соединенных Штатах Америки количество мальчиков, подвергшихся сексуальному насилию, значительно выше, чем считалось прежде (Finkelhor, 1993; Lenderking et al., 1997). Специалисты в области психического, здоровья все чаще приходят к выводу о том, что, несмотря на преобладание мужчин среди педофилов, некоторые дети переживают сексуальное насилие и со стороны женщин (Elliot, 1992; Guidry, 1995). Точка зрения о том, что женщины тоже иногда совершают насилие над детьми, "прижилась" не сразу. Отчасти причиной этого было расхожее мнение, что сексуальное насилие - это сугубо мужское преступление. Отчасти и потому, что "эта тема еще более табуирована, так как создает большую угрозу - она подрывает представления о том, как женщина должна обращаться с детьми" (Elliot, 1992, р. 12).

Однако, как мы уже обсуждали в разделе об изнасилованиях, эта статистика вызывает противоречивые реакции. Некоторые считают, что приведенные цифры способствуют недооценке проблемы. Другие же возражают, что проблему скорее переоценивают. Наиболее противоречивыми считаются данные, полученные так называемым методом "восстановленных воспоминаний", смысл которого заключается в том, что взрослые рассказывают о сексуальном насилии, пережитом ими в детстве.

Восстановленные воспоминания о сексуальном насилии в детстве.

Более 10 лет назад средства массовой информации сообщали о многочисленных случаях, когда мнимому педофилу предъявляли обвинение и выносили ему приговор на основании показаний женщины, которая "восстановила" воспоминания о сексуальном насилии, которое он совершил над ней, когда она еще была ребенком. "Восстановление", как правило, происходило в ходе психотерапии. Но возможно ли, чтобы человек вытеснил воспоминания о сексуальном насилии, происшедшем годы или десятилетия назад, а затем внезапно или постепенно "восстановил" их после предъявления стимулов, ассоциативно связанных с происшедшим? А можно ли внушить человеку "воспоминание" о событии, которое в действительности никогда не происходило? Вот вопросы, вокруг которых не утихают дебаты врачей, исследователей и юристов.

Скептики, критически высказывающиеся о "восстановленных воспоминаниях", утверждают, что тысячи семей и отдельных людей стали жертвами широко распространенной тенденции исков на основании "восстановленных воспоминаний". Свои сомнения критики обосновывают существованием многочисленных случаев, когда несправедливо обвиненных и осужденных людей впоследствии оправдывали по закону или же сама жертва отказывалась от своих показаний (Hoover, 1997; Johnson, 1997).

Несправедливое обвинение в таком ужасном преступлении - вот вам сюжет для ночного кошмара. Данные же свидетельствуют, что число необоснованных обвинений в целом неуклонно растет (Bowles, 2000). Но как часто оказывается, что обвинения действительно несправедливы? То есть, иными словами, какова вероятность того, что восстановленные воспоминания - всего лишь игра воображения? Чтобы составить представление на сей счет, обратимся к данным.

В пользу законности восстановленных воспоминаний свидетельствуют результаты нескольких исследований. В одном из них 59% из 450 клиентов, проходивших лечение в связи с последствиями сексуального насилия в детстве, сообщили, что до достижения ими 18 лет в их жизни было несколько периодов, когда они не могли вспомнить происшедшего с ними (Brier & Conte, 1993). В другом исследовании, проводившемся в 1990-е годы, ученые нашли и опросили 129 взрослых женщин, которые в детстве пережили сексуальное насилие в 70-е годы. Тридцать восемь процентов из этой группы не помнили инцидента, документально подтвержденного 17 лет назад. Автор исследования пришел к выводу, что если, как показали результаты, отсутствие воспоминаний о травмирующем событии у взрослых женщин - отнюдь не редкость, то "стоит ли удивляться последующему восстановлению у некоторых из них воспоминаний о случившемся" (Williams, 1994, р. 1174). В другом исследовании 56% из 45 взрослых женщин, перенесших сексуальное насилие, отмечали у себя эпизоды с потерей памяти разной продолжительности, касающиеся этого события, 16% сообщили о том, что вспомнили об этом в процессе психотерапии (Rodriquez et al., 1997b). И наконец, исследование нескольких сотен студенток университета показало, что к 20% из 111 девушек, ставших жертвами сексуального насилия в детстве, по их словам, вернулись ранее забытые воспоминания о случившемся (Melchert & Parker, 1997).

С другой стороны, отдельные исследователи выразили свое скептическое отношение к "восстановленным воспоминаниям" о сексуальном насилии, перенесенном в детстве. Кое-кто из них утверждает, что "вытесненные воспоминания" могут быть плодом работы с чрезмерно внушаемыми клиентами излишне рьяных или просто плохо подготовленных психотерапевтов, полагающих, что большинство психологических проблем уходят своими корнями в сексуальное насилие в детском возрасте (Dawes, 1994; Lindsay & Read, 1994; Yapko, 1994). Результаты многочисленных исследований свидетельствуют об относительной простоте создания в лабораторных условиях "воспоминаний" о событиях, никогда не происходивших в действительности (Lotfus, 1993; Lotfus & Ketcham, 1994; Lotfus et al., 1994). Например, в ходе одного исследования, продолжавшегося 11 недель, маленьким детям раз в неделю задавали вопрос о том, были ли в их жизни пять разных событий. Четыре из пяти событий были реальными, а одно - что ребенок лежал в больнице из-за поврежденного пальца - выдуманным. Дети без труда вспоминали реальные события. Однако более трети участников, которых об этом спрашивали каждую неделю, постепенно поверили, что один из пальцев у них действительно был поврежден. В некоторых случаях они даже "вспоминали" особенности своих травм. Многие продолжали настаивать на этих "воспоминаниях", даже когда их убеждали в обратном (Ceci et al., 1994).

Очевидно, что понятие внушаемости клиента стало центральным аргументом критиков, выступавших против "восстановленных воспоминаний". Однако результаты одного из исследований ставят под сомнение ссылки на внушаемость клиентов как основание не признавать "восстановленные воспоминания" о сексуальном насилии в детстве. В ходе этого исследования проводилось измерение внушаемости у 44 женщин, ранее сообщавших о "восстановленных воспоминаниях", касающихся перенесенного в детстве сексуального насилия. Эти данные сравнивались с уровнем внушаемости в контрольной группе из 31 женщины, никогда не подвергавшихся сексуальному насилию. Оказалось, что женщины, не перенесшие насилия, проявили большую склонность изменять воспоминания под действием внушения, чем экспериментальная группа испытуемых (Leavitt, 1997). Данные другого исследования, напротив, показывают, что женщины с "восстановленными воспоминаниями" о перенесенном в детстве насилии чаще совершают ошибки припоминания, чем те, кто в детстве стали жертвами насилия, но никогда об этом не забывали (Clancy et al., 2000).

Так какова же позиция по этому противоречивому вопросу на сегодняшний день? Американская психологическая ассоциация, Американская психиатрическая ассоциация и Американская медицинская ассоциация высказались в поддержку точки зрения о том, что забытые воспоминания могут впоследствии восстанавливаться. Но эти же организации подтвердили и возможность внушения воспоминаний, которые потом будут казаться реальными. Противостояние продолжается. И хотя средства массовой информации помещают в центр внимания ответчиков, которые жалуются на необоснованность предъявленных им обвинений, важно помнить, что сексуальное насилие над детьми существует, и это не выдумка, а факт. Нельзя допустить, чтобы дискуссии вокруг "восстановленных воспоминаний" повернули время вспять и вернули нас в ту эпоху, когда жертвы сексуального насилия не сообщали о своих травмирующих переживаниях из страха, что им не поверят. Но в то же время следует действовать ответственно, чтобы защитить невинных людей от необоснованных обвинений, построенных на ошибочных воспоминаниях.

На грани. Взрослые, вступающие в сексуальные контакты с детьми

В 1998 году Американская психологическая ассоциация (APA) - наиболее авторитетный профессиональный союз психологов в стране - опубликовала научную статью Брюса Ринда, Филиппа Тромовича и Роберта Ваусермана под названием "Метааналитическое исследование предполагаемых особенностей сексуального насилия над детьми". Содержание статьи вызвало бурю протестов, направленных на авторов статьи и APA, и даже открытые призывы в адрес Палаты представителей единогласно проголосовать за прекращение исследования.

Статья вызвала столь противоречивые отклики по трем основным причинам.

Во-первых, Ринд и его коллеги в пух и прах раскритиковали предыдущее исследование, посвященное проблеме насилия над детьми (Child Sexual Abuse, CSA; Сексуальное насилие над ребенком). Они утверждали, что обнаружили в нем ряд серьезных проблем методологического характера и расплывчатых определений. К числу таких проблем они относят следующие:

- Перекос выборки, заключающийся в том, что многие врачи и исследователи в области CSA общались только с теми, кому происшедшее причинило существенный вред. Таким образом, негативное влияние CSA в этом исследовании оказалось преувеличенным.

- Расплывчатое определение того, что именно входит в CSA.

- Отсутствие четкой классификации типов сексуальных эпизодов между взрослым и ребенком - например, объединение в одну группу таких действий, как неоднократное изнасилование взрослым 5-летнего ребенка и добровольный контакт 15-летнего подростка с другим взрослым, - мешает разобраться в истинных последствиях CSA.

Второй причиной того, почему работа вызвала такую противоречивую реакцию, стало сделанное авторами парадоксальное заявление. Так, они утверждали, что реально существующие данные не подтверждают точку зрения большинства экспертов о том, что CSA приводит к возникновению огромного числа серьезных психологических проблем, среди которых тревога, депрессии, расстройства питания, злоупотребление психоактивными веществами, низкая самооценка, несостоятельность в сексуальной сфере, агрессия и суициды. Признавая, что CSA действительно коррелирует с возникновением психологических трудностей, они, тем не менее, утверждают, что сексуальное насилие, по-видимому, не оказывает такого выраженного негативного влияния, как насилие в семье в целом, жестокое обращение с ребенком или его заброшенность.

В-третьих, Ринд и его коллеги предложили пересмотреть определения самих терминов, используемых для описания сексуальных контактов между взрослыми и детьми и критерии их оценки. Особенно спорным представляется их предложение по поводу употребления термина "воля" в контексте разговора о сексе между взрослым и ребенком. По их мнению, правомочно говорить о сексуальном насилии над детьми только в том случае, если ребенок говорит, что контакт произошел помимо его воли и доставил ему негативные переживания.

Однако Ринд и его соратники все же признают, что CSA может причинять серьезный вред. Они также выражают беспокойство по поводу того, что отдельные лица или организации смогут использовать их данные для оправдания сексуальных контактов с детьми, преуменьшая потенциальный ущерб, который они могут нанести. Так, эти авторы пишут: "CSA создает потенциальную угрозу для детей из-за их уязвимости перед злоумышленниками. Поэтому нельзя допустить, чтобы приведенные здесь данные интерпретировались непрофессионалами как попустительство насилию над детьми" (р. 245).

Тем не менее авторы утверждают, что тяжесть последствий CSA обычно несколько преувеличивают. Они обеспокоены тем, что если провозгласить, что любой сексуальный контакт между взрослым и ребенком неминуемо повлечет за собой разрушительные последствия, не причинит ли это вреда детям и подросткам, добровольно вступающим в подобные отношения. Возможно, это заставит их думать, что им нанесли непоправимый ущерб, хотя на самом деле это не так.

Целый ряд выводов, предложенных Риндом и его коллегами, получили подтверждение. Результаты одного исследования показали, что жестокое обращение и заброшенность в большей степени детерминирует стрессовые состояния и слабую способность к адаптации, чем наличие или отсутствие опыта CSA (Melchert, 2000). В ходе другого исследования было обнаружено, что сексуальное насилие часто соседствует с насилием эмоциональным и физическим, что перекликается с уже имеющимися данными о том, что насилие в семье оказывает большее влияние на успешность адаптации, чем сексуальное насилие (Meston et al., 1999).

Отдавая должное настойчивости Ринда и его соратников в исследовании этой крайне напряженной проблемы, Джулия Эриксен (Julia Ericksen, 2000) подняла вопрос об использованной ими методологии и об их предложении пересмотреть ряд определений. Принципиальным фактором, на основании которого можно судить, создает ли вступление в сексуальный контакт какие-либо проблемы, является информированное согласие. Но, по мнению Эриксен, авторы попросту замалчивают это аспект. Согласно их определению, действия классифицируются как CSA только в том случае, если ребенка принудили к сексуальному контакту и этот контакт доставил ему негативные переживания. А что, если ребенок, которого насильно не заставляли вступить в половую связь, впоследствии испытывает невыносимое чувство вины за происшедшее? Согласно определению Ринда и его коллег, это не CSA. Более того, что такое "добровольный контакт" между взрослым и ребенком? Если взрослый подкупает шоколадкой пятилетнего ребенка и совершает с ним сексуальные действия, является ли это добровольным контактом? Разве ребенок 5 (или 7-10) лет способен дать информированное согласие?

В своей работе Ринд и его коллеги утверждают, что последствия сексуальных отношений между взрослым и ребенком могут и не привести к хроническим расстройствам. Однако, как отмечает Кэрол Тревис (Carol Travis, 2000), тот факт, что дети могут прийти в себя после перенесенных жестокостей, вовсе не означает, что их нужно ставить перед необходимостью это делать. Некоторые данные действительно свидетельствуют, что многие студенты колледжа, которые, будучи детьми, вступали в сексуальные контакты со взрослыми, не страдают хроническими расстройствами. Однако нам не дано знать, какую боль, возможно, перенесли эти люди до поступления в колледж и какие муки им еще предстоят в будущем.

И наконец, один из выводов, предложенных Риндом и его соавторами, видимо, основывается на ошибочном умозаключении. Вопреки более ранним данным о том, что CSA оказывает приблизительно одинаковое воздействие на мальчиков и девочек, Ринд и его коллеги обнаружили, что сексуальные контакты между взрослым и ребенком наносят мальчикам меньше вреда, чем девочкам. Однако ранее в своем же исследовании они признавали, что девочки, как правило, подвергаются насилию в более юном возрасте, чем мальчики, и что к ним чаще применяют физическую силу. Получается, что сравнение некорректно. Единственное обстоятельство, при котором возможно проводить подобное сравнение, это проследить последствия сексуальных контактов со взрослым у мальчиков и девочек одного возраста, которые перенесли насилие или принуждение примерно в равной степени.

Одним словом, исследования в области CSA следует совершенствовать. Так же как и всегда стоять на защите детей.

---

Педофилы в киберпространстве.

До начала эпохи Интернета педофилы большей частью существовали изолированно. Теперь, когда в режиме онлайн начали функционировать несколько "групп поддержки" для педофилов, они получили возможность обмениваться детскими порнографическими фотографиями, обсуждать свой опыт приставания к детям и юридические аспекты деяний друг друга. Кроме того, у них появилось больше возможностей общаться с детьми, преследуя собственные интересы. Эти хищники киберпространства могут пользоваться досками объявлений, размещенными в Интернете, и посещать чаты, созданные специально для детей. Чаты обеспечивают благодатную почву для охоты тем взрослым, которые ищут ничего не подозревающих детишек, нуждающихся во внимании и/или желающих узнать пикантные подробности на тему секса (Durkin, 1997; Trebilcock, 1997).

Как правило, педофил сначала завоевывает доверие ребенка, проявляя искреннее участие и интерес к его делам и проблемам. После этого он старается заполучить электронный, почтовый адрес или номер телефона намеченной жертвы. Затем он посылает ему порнографические материалы, подтверждающие, что сексуальные отношения между взрослым и ребенком совершенно нормальны и естественны. Последний шаг - назначение встречи. Одним из примеров использования такой стратегии было дело 30-летнего инженера из Филадельфии. Он признал себя виновным в том, что в номере мотеля вступал в сексуальные отношения с 13-летней девочкой из Иллинойса, с которой познакомился через Интернет. Вот вам другой пример - 32-летний инженер из Сиетла, воспользовавшийся Интернетом, чтобы завлечь 13-летнюю девочку, которую потом неоднократно насиловал, в феврале 2000 года был приговорен к 23 годам тюремного заключения. В штате Нью-Йорк заявление 15-летнего подростка вывело полицию на целую группу известных горожан, которые систематически подвергали насилию мальчиков, многим из которых не было и 13 лет (West, 2000).

Один из самых отвратительных случаев педофилии в киберпространстве, известных на сегодняшний день, произошел в апреле 1996 года. Тогда 10-летнюю девочку пригласили на "вечеринку в пижамах" к ее другу в Гринфилд, штат Калифорния. Ночью все остальные члены сексуального клуба стали свидетелями того, как отец друга приставал к ней, поскольку наблюдали за происходящим на экранах своих мониторов. Этот пример того, как педофилы с помощью Интернета совершили насилие над ребенком в режиме реального времени, закончился обвинением, предъявленным 16 членам этого клуба. К маю 1997 года 14 из 16 обвиняемых признали свою вину, а руководитель клуба был приговорен к пожизненному заключению (Mintz, 1997).

Такие истории рисуют в воображении фигуры растрепанных мужчин со стекающей слюной в широких плащах, которые уже не рыскают вокруг детских площадок, а прячутся в компьютерных терминалах. Но судя по рассказам, публикуемых в таких средствах массовой информации, как "Ньюсвик" (Stone & Miller, 1999), и статьям в профессиональных журналах, такого упрощенного стереотипа в жизни не существует. Многие преступники, промышляющие в Интернете, - это белые мужчины, принадлежащие к среднему или высшему классу, представители широкого ряда профессий. Они пользуются анонимностью Интернета для экспериментирования со своими педофилическими фантазиями, и, к сожалению, для их реализации (Curry, 2000).

Как же бороться с педофилами в киберпространстве? В сентябре 1996 года Конгресс США издал Акт о благопристойности коммуникаций (CDA), который запрещает распространение непристойных материалов среди несовершеннолетних посредством компьютера. Однако в июле 1997 года Верховный Суд на конституционной основе отклонил этот акт, посчитав, что CDA является нарушением свободы слова (Levy, 1997b).

Популярнейший интернет-провайдер "Америка Онлайн" (AOL) предпринял попытку оградить детей от компьютерных педофилов. Так, к примеру, для отслеживания подозрительных и непристойных диалогов в чатах, предназначенных только для детей, была поставлена специальная "охрана" (Trebilcock, 1997). К сожалению, эти старания оказались малоэффективными, так как приватные сообщения все равно не просматривались. А сообразительные педофилы, прежде чем завязать знакомство, чаще всего ведут разговоры в приватном режиме.

Таким образом, в отсутствие эффективного закона или необходимых процедур для сдерживания деятельности педофилов в киберпространстве ответственность за безопасность детей несут их родители. Подобно тому как большинство из нас не разрешают детям играть без присмотра в опасных местах, мы должны запретить им путешествовать по киберпространству и проводить время в чатах без присмотра. Один из перспективных методов заключается в том, чтобы располагать компьютер в таком месте, чтобы можно было наблюдать за детьми, когда они работают в режиме реального времени. Особенно полезно будет родителям выходить в онлайн вместе со своими детьми и инструктировать их, как узнавать непрошеных гостей. Родители должны научить детей никогда и никому не сообщать личной информации о себе без разрешения родителей - ни номера телефона, ни домашнего адреса. Кроме того, родители должны очень доходчиво объяснить ребенку, что ни в коем случае нельзя встречаться лично со знакомыми из Интернета в отсутствие родителей или кого-нибудь из взрослых, пользующихся доверием. И наконец, родителям, которые беспокоятся о засилии порнографии в киберпространстве, можно посоветовать поставить программу, выполняющую функцию фильтра и предназначенную для блокирования доступа детей к сайтам с непристойными изображениями и вульгарными словами. Такая программа может помочь ограничить просмотр детьми порнографических сайтов, но, к сожалению, служит ненадежной защитой от педофилов, посещающих детские чаты.

Последствия сексуального насилия над детьми.

Данные многочисленных исследований свидетельствуют о том, что насилие над детьми является чрезвычайно травмирующим опытом, который наносит существенный вред эмоциональной сфере ребенка и может повлечь за собой негативные последствия для жертвы на всю оставшуюся жизнь (Avery et al., 2000; Dinwiddie et al., 2000; Hanson et al., 2001; Lipman et al., 2001). В разговорах со взрослыми, которым пришлось пережить сексуальное насилие в детском возрасте, нередко приходится слышать воспоминания о детстве, полном страха и смущения. Эти люди рассказывают, что у них отняли детскую невинность, о том, что их нормальное сексуальное развитие было прервано, испорчено, и о пережитом предательстве со стороны члена семьи или близкого друга.

Многие жертвы сексуального насилия, становясь взрослыми, испытывают трудности в установлении близких отношений (Collins, 1994; Felitti, 1991; Rumstein-McKean & Hunsley, 2001). А если им все-таки удается установить отношения, то этим отношениям, как правило, явно не хватает эмоциональной и сексуальной насыщенности (Jackson et al., 1990; Meiselman, 1978; Rumstein-McKean & Hunsley, 2001). Среди тех, кто обращается за помощью в решении сексуальных проблем, немало людей, перенесших насилие в детстве (Kinzl et al., 1995; Sarwer & Durlak, 1996). Кроме того, у людей, в детстве перенесших сексуальное насилие, наблюдаются такие симптомы, как низкая самооценка, вина, стыд, депрессия, отчужденность, недоверие к людям, отвращение к прикосновениям, злоупотребление алкоголем и наркотиками, ожирение, высокий уровень суицидов. Такие люди часто впоследствии становятся объектом разного рода преследований. У них также часто наблюдаются такие хронические заболевания, как, например, боли в области таза и хронические заболевания пищеварительного тракта (Dinwiddie et al., 2000; Hanson et al., 2001; Lahoti et al., 2001; Roodman & Clum, 2001).

Тем не менее данные ряда исследований свидетельствуют о том, что последствия сексуального насилия могут быть менее пагубными. Так, был проведен метаанализ данных 59 исследований с участием студентов колледжей, переживших, по их словам, сексуальное насилие в возрасте до 18 лет. Авторы этого анализа пришли к выводу о том, что сексуальное насилие, по-видимому, приводит к хроническим нарушениям лишь у незначительной части женщин и почти не вызывает таковых у мужчин (Rind, et al., 1998). Местон и его коллеги (Meston et al., 1999) обнаружили, что сексуальное насилие само по себе не наносит такого серьезного вреда будущей сексуальной жизни, как утверждают многие.

<Задайте себе вопрос. Проблема вступления взрослых в сексуальные отношения с детьми и подростками вызывает много споров. А какие чувства и мысли по этому поводу возникают у вас?>

На авторов этого исследования обрушился шквал взволнованной и возмущенной критики (Ericksen, 2000; LaRue, 1999). Оппоненты выражали беспокойство, что исследования такого рода могут быть использованы для оправдания сексуального насилия над детьми. Кроме того, они утверждали, что у некоторых жертв симптоматика проявляется только спустя некоторое время. Поэтому исследование студентов колледжей может показать более низкий уровень вреда, который был нанесен в результате случившегося, по сравнению с подлинным положением вещей. Однако другие авторы доказывали, что это исследование все же вселяет надежду в людей, уже переживших насилие. Ведь оно подтверждает, что случившееся не нанесло им непоправимого вреда и последствия не будут преследовать их всю жизнь. Более подробно вы сможете прочитать об этом во вставке "Взрослые, вступающие в сексуальные контакты с детьми".

Важно отметить, что тяжесть состояния жертвы сексуального насилия определяется целым рядом факторов. В целом, чем навязчивее домогательства, чем грубее ведет себя нападающий, чем дольше продолжаются приставания и чем ближе отношения между преступником и жертвой до этого, тем сильнее негативные последствия и актуальнее необходимость в длительном лечении (Hanson et al., 2001; Krugman et al., 1991; Zweig et al., 1999).

Кроме того, одно из недавних исследований выявило половую дифференциацию последствий сексуального насилия в детстве. В частности, было обнаружено, что вероятность возникновения сексуальных дисфункций у мужчин, перенесших в детстве насилие, ниже, чем у женщин (Sarwer et al., 1997). Однако было проведено и другое исследование. В нем выборку составили 1500 молодых людей в возрасте от 12 до 19 лет, половина из которых подверглась насилию в детстве. Это исследование показало, что мужчины, ставшие жертвами сексуального насилия, испытывают значительно более серьезные эмоциональные и поведенческие проблемы, чем женщины, оказавшиеся в такой же ситуации (Garnefski & Diekstra, 1997). Среди мальчиков, подвергшихся насилию в детстве, 65% (по сравнению с 38% девушек) сообщили о наличии проблем в самых разных сферах жизни. Некоторые половые различия, также упомянутые в этом исследовании, мы приводим в следующих категориях:

1. Склонность к суициду (суицидальные мысли или попытки) в 5 раз чаще наблюдается у женщин, ставших жертвами сексуального насилия в детстве, чем у тех, кто никогда не подвергался насилию, и почти в 11 раз чаще у мужчин, переживших насилие в детстве, чем у их благополучных сверстников.

2. Эмоциональные проблемы, в 2,5 раза чаще встречающиеся у женщин, в детстве подвергшихся насилию, по сравнению с остальными, наблюдаются у мужчин-жертв насилия в 6 раз чаще, чем у других представителей сильного пола.

3. Агрессивное/противоправное поведение и поведение, создающее риск формирования зависимости, среди жертв насилия в детском возрасте намного чаще наблюдается у мужчин, чем у женщин.

На сегодняшний день разработано немало подходов, направленных на то, чтобы помочь жертвам сексуального насилия разрешить проблемы, связанные с перенесенной травмой и ее эмоциональными последствиями (Courtois, 1997; Elliott, 1999; Hack et al., 1994; Wolfsdorf & Zlotnick, 2001). Методы лечения используют различные подходы - от индивидуальной и групповой терапии до семейного консультирования с участием самой жертвы и ее/его партнера. К тому же в большинстве столичных городов Соединенных Штатов Америки функционируют группы самоподдержки для жертв сексуального насилия в детстве. (Если вам нужна более подробная информация о том, каким образом обратиться за профессиональной терапевтической помощью, в главе "Сексуальная терапия и совершенствование сексуальных отношений" вы найдете советы по этой теме.)

Предупреждение сексуального насилия над детьми.

Все усилия по снижению уровня сексуального преследования детей сводятся к наказанию виновных в насилии, защите от них детей и обучении детей принципам самозащиты. Как видно из данной работы, несмотря на многочисленные научно-исследовательские проекты, программы лечения не дают устойчивых результатов в области профилактики рецидивизма среди людей, совершивших насилие над детьми (Dewhurst & Nielson, 1999). Поэтому критические оценки существующих правовых санкций оправдывают ужесточение мер наказания для лиц, осужденных за подобные преступления (Vachss, 1999). Так, в некоторых штатах был принят закон, требующий обязательной регистрации лиц, освобожденных из тюрьмы после отбытия срока за педофилию, а также оповещения широкой общественности. Требования о регистрации и оповещении часто называют "законом Меган" (Megan's law) по имени Меган Канка (Megan Kanka), семилетней девочки из Нью-Джерси, которая в 1994 году была изнасилована и убита ранее осужденным преступником, переехавшим в дом напротив. Хотя конституционная правомерность таких законов вызывала у некоторых сомнения (Johnston, 1998), их оппоненты заявили, что эти законы символизируют фундаментальный сдвиг нашего отношения к таким преступлениям. Суть его заключается в переходе от попыток "излечить" преступников к защите общества от их деяний (Simon, 1998).

Большую часть преступлений, связанных с сексуальным насилием над детьми, совершают люди, знакомые с жертвой. Вот почему некоторые специалисты утверждают, что во многих случаях детям удастся избежать преследования, если проводить с ними обучающие мероприятия. В рамках таких программ следует рассказывать им о праве говорить "нет", о том, чем "нормальные" прикосновения отличаются от "ненормальных", и о том, как противостоять попыткам взрослого принудить их к нежелательному интимному контакту.

{Используя куклы, специалист рассказывает третьеклассникам о том, что такое насилие над детьми}

Вероятно, наилучшим подходом к снижению высокого уровня сексуального насилия над детьми в нашем обществе является разработка эффективных программ, реализуемых на ранних этапах обучения ребенка. Как мы отмечали в главе "Сексуальность в детском и подростковом возрасте", родители зачастую избегают обсуждать со своими детьми проблемы секса. Поэтому было бы излишне оптимистично предполагать, что совершенствование коммуникации между родителями и детьми поможет защитить последних от насилия. Более того, нередко случается, что насилие совершают сами родители. Приводимые ниже рекомендации, которые мы заимствовали из работ целого ряда специалистов в области изучения сексуального насилия над детьми, направлены на предотвращение насилия. Они могут оказаться полезными для родителей, преподавателей и других категорий людей, работающих с детьми:

1. Поскольку возраст около 25% жертв сексуального насилия составляет меньше 7 лет (Finkelhor, 1984a), чрезвычайно важно подготовить наглядные материалы для маленьких детей. Проследите, чтобы присутствовали и мальчики, ведь они тоже могут подвергнуться насилию.

2. Родителям и преподавателям удастся добиться много большего, если они будут выражаться просто и "переведут терминологию из области сексуального насилия на язык, понятный любому ребенку" (Finkelhor, 1984b, p. 3)

3. Говоря о сексуальном насилии, избегайте чрезмерного запугивания. Хотя немаловажно, чтобы дети были достаточно обеспокоены опасностью стать объектом насильственного поведения взрослых, тем не менее необходимо, чтобы они были и достаточно уверены в своей способности, случись что, избежать такой ситуации.

4. Не поленитесь обстоятельно объяснить, чем нормальные прикосновения (похлопывания, объятия, соприкосновения) отличаются от "ненормальных", создающих у ребенка ощущение дискомфорта или смущения. Можно объяснить, что "ненормальные" прикосновения - это когда кто-то касается того, что скрыто под трусиками, купальником или плавками. Обязательно объясните и то, что ребенку тоже не следует трогать взрослого в этих местах, даже если взрослый говорит, что в этом нет ничего страшного. Кроме того, полезно рассказать ребенку о нежелательных поцелуях (длительное соприкосновение губ или введение языка в полость рта).

5. Убедите детей, что у них есть права - право распоряжаться своим телом и право говорить "нет", когда прикосновения к их телу доставляют им неприятные ощущения.

6. Побуждайте детей сразу же рассказать кому-нибудь, если взрослый человек будет прикасаться к ним неподобающим образом или делать что-то неприятное для них. Особенно подчеркните, что не будете сердиться на них и что все будет в порядке, пускай даже этот человек сказал, что если они не сохранят случившееся в тайне, им несдобровать. Важно, чтобы дети поняли: что бы ни случилось, это будет не их вина и им нечего будет стыдиться. Кроме того, предупредите, что, возможно, не все взрослые им поверят. Убедите их обращаться ко взрослым снова и снова до тех пор, пока не найдется кто-нибудь, кто поверит их словам.

7. Обсудите с детьми, какими приемами, возможно, будут пользоваться взрослые, чтобы вовлечь их в сексуальные действия. Например, научите их верить собственным чувствам если им покажется, что что-то не так. Пускай даже взрослый - их друг или родственник - будет утверждать, что все в порядке и что он "научит" их чему-то полезному. Учитывая, что многие взрослые прибегают к стратегии "это будет наш секрет", чрезвычайно полезно объяснить детям, чем секрет (что-то, что они никогда никому не расскажут, - неудачная идея) отличается от сюрприза (превосходная идея, так как, рассказав о нем чуть позже, можно сделать кому-то приятное).

8. Обсудите способы, с помощью которых можно избежать неприятных или опасных ситуаций. Объясните, что нет ничего постыдного в том, чтобы отчаянно завопить, закричать, убежать или воспользоваться помощью друга или доверенного взрослого.

9. Убедите детей, что следует четко и ясно сообщить взрослому, который прикасается к ним неподобающим образом, что они расскажут о происшедшем конкретному взрослому человеку. Из интервью, проводившихся с преступниками, совершившими насилие над детьми, стало известно, что многие из них отказались бы от своих замыслов, если бы ребенок предупредил, что расскажет об этом какому-то определенному взрослому (Budin & Johnson, 1989; Daro, 1991).

10. Возможно, самое важное, что должно прозвучать в этой профилактической беседе с детьми, особенно если ее проводят родители, - это идея о том, что когда они вырастут и встретят любимого и дорогого им человека, они откроют для себя, насколько нежными и приятными могут быть такие интимные прикосновения. Если не затронуть в беседе позитивные аспекты сексуальной жизни, мы рискуем спровоцировать формирование у ребенка ярко негативного отношения к любым сексуальным контактам между людьми, независимо от природы этих взаимоотношений.

<Задайте себе вопрос. Как, по вашему мнению, следует поступать с людьми, совершившими преступления на сексуальной почве, после их освобождения из тюрьмы?>

Когда дети говорят.

Гипертрофированная эмоциональная реакция со стороны родителей может только усугубить травму, переживаемую ребенком в результате сексуального контакта со взрослым (Davies, 1995). Рассказывая родителям о происшедшем, дети зачастую просто передают ощущение дискомфорта от того, смысл чего они так до конца и не поняли. Если родители приходят в состояния полного смятения, что вполне понятно в такой ситуации, реакцией детей может стать усугубление негативных ощущений. Они могут почувствовать эмоциональное отвержение, у них также может возникнуть ощущение, что они причастны к чему-то ужасному. Нередко они чувствуют себя бесконечно виноватыми за то, что участвовали в происшедшем. Бывает, что дети считают себя виноватыми, даже если родители не выказали признаков стресса, поскольку чувствуют вину пристававшего к ним человека.

Очень важно, чтобы родители адекватно реагировали на известие о сексуальном насилии над их детьми. Такие инциденты нельзя замалчивать! Получив такое известие о собственном ребенке, родители, по возможности сохраняя спокойствие, должны предпринять все меры предосторожности и проследить, чтобы ребенок больше не оставался наедине с обидчиком. Зачастую дети многократно подвергаются приставаниям со стороны одного и того же человека, что заставляет их чувствовать свою вину и ответственность. Немаловажно убедиться, что ребенок застрахован от возобновления приставаний. Поскольку весьма вероятно, что ваш ребенок - не единственная жертва этого преступника, обязательно нужно сообщить о нем в полицию и тем самым уберечь других детей.

<Вопрос для критического размышления. Если ребенок стал жертвой сексуального насилия, какие шаги нужно предпринять, чтобы, по возможности, облегчить нежелательные последствия происшедшего?>