Глава 6. Общение и сексуальная жизнь.


. . .

Учимся просить.

Люди не могут читать мысли. Тем не менее многие полагают, что их партнеры знают (может, интуитивно?), что им нужно. Люди, подходящие к сексу с такой позиции, не берут на себя полностью ответственность за собственное удовольствие. Если при этом они не удовлетворены, то очень удобно обвинить в этом партнера: "Тебе наплевать на то, что мне нужно!" Но в этом случае отказ рассказать о своих потребностях и может быть корнем проблемы. Ожидание того, что партнеры каким-то образом сами узнают о том, что вам хочется, является тяжелым бременем для них. Многие люди думают, что они "не должны просить". Но на самом деле просьба сделать что-то может быть утвердительным и ответственным действием, которое поможет обоим партнерам.

Принятие ответственности за собственное удовольствие.

"Когда двое находятся в настоящей гармонии друг с другом, им не нужно говорить о своих сексуальных желаниях. Каждый из них чувствует и реагирует на желания другого. Разговор лишь портит такие волшебные мгновения." (Из авторских архивов)

Ситуация, описанная выше, существует скорее в фантазиях или идеализированном сексе, чем в реальности. Как мы уже отметили, люди не могут читать мысли, и интуиция остается лишь желательным компонентом истинного общения. Человек, ожидающий от другого интуитивного знания собственных потребностей, говорит: "Это не я должен(а) говорить тебе о своих потребностях, а ты должна(ен) их знать"; или же "Если мои потребности не удовлетворяются, это твоя вина, а не моя". Очевидно, что этот потенциально деструктивный подход может привести к обвинениям, недопониманию и неудовлетворенности в сексе.

На грани. Мужчины, которые не могут говорить о своих чувствах

Неспособность передавать свои чувства и эмоции словами или даже осознавать их в психологической литературе называется алекситимией. Впервые это явление было описано на примере людей, страдающих острыми психическими расстройствами, такими как посттравматическое стрессовое расстройство (Krystral, 1982). Новый взгляд на алекситимию был представлен в конце 90-х годов в работе Рональда Леванта (Ronald Levant, 1997), известного автора, профессора Медицинской школы Гарварда и основателя консультационного центра, специализирующегося на лечении мужчин. Обширные клинические опыты Леванта привели его к заключению о том, что легкая или умеренная алекситимия настолько распространена среди мужчин, что ее можно назвать нормальной мужской алекситимией.

Это отклонение от нормы берет начало в процессе гендерной социализации домашней жизни мужчин и их функционирования в группе сверстников. Как вы можете помнить из того, что говорилось в главе 3, многие родители, общаясь со своими сыновьями, словами и действиями дают им понять, что "мальчики не плачут" и что "настоящие мужчины" сильны, неэмоциональны и спокойны. Многие мужчины были воспитаны (и продолжают воспитываться) с мыслью о том, что они должны быть эмоционально стойкими. Очевидно, что оба родителя стараются подавить эмоции своих сыновей.

Матери относятся менее эмоционально к своим сыновьям, нежели к дочерям (Dunn et al., 1987; Malatesta et al., 1989). Общение отцов со своими сыновьями можно назвать скорее добродушным поддразниванием, шутками и весельем, тогда как с дочерьми они больше сосредоточены на чувствах (Levant, 1997). Выражение таких эмоций, как печаль, страх и боль, так же как и проявлений заботы/родственности вроде нежной привязанности или любви, поддерживается у девочек и не поощряется у мальчиков (Dunn et al., 1987; Siegal, 1987). В противоположность этому выражение гнева не поддерживается у девочек, но позволяется и подкрепляется у мальчиков (Levant, 1997).

Этот откровенно негативный аспект мужской социализации затем закрепляется и в группе сверстников. Мальчики играют в игры, в которых на первый план выходят доминирование и агрессия, где жесткость и эмоциональная устойчивость являются наиболее походящим стилем действий. Такой мальчишеский досуг обычно лишен элементов, свойственных играм девочек. Последние способствуют выработке самосознания и эмпатии, которая выражается в эмоциональном обмене, разрешении конфликтов и поддержании гармонии в отношениях (Levant, 1997; Maccoby, 1990).

Согласно мнению Леванта, этот "нормативный" аспект представления о мужестве, принятый по умолчанию, так глубоко укоренился в мужчинах из-за ранней социализации "и оказывает такое сильное и негативное влияние, по крайней мере в контексте современной жизни, что его необходимо признать расстройством" (1997, р. 10). Мужчины, вынужденные жить без эмоций, так же как и их близкие, испытывают огромные затруднения и при разговоре об интимных чувствах, и в переживании истинной близости. Когда мужчины не способны обсуждать или выражать нежность, заботу и другие подобные чувства, у них остается два канала эмоциональной разрядки - секс и агрессия. Так как гнев является одной из тех эмоций, которые допускаются в процессе традиционного воспитания мужчин, то мальчики и затем мужчины со временем учатся переводить такие чувства, как печаль, страх и стыд, в агрессивность, вызванную гневом. Точно так же забота зачастую переводится в сексуальность. Для многих мужчин секс может быть единственным приемлемым способом выражения страсти и любви.

Левант создал стратегию лечения, чтобы помочь клиентам-мужчинам развить "эмоциональный интеллект". Основной акцент делается на "психическое образование". Для этого используется множество упражнений, помогающих пробудить мужскую способность к эмпатии и связать их эмоциональный опыт с мыслями о нем. Первым шагом в лечении является расширение рабочего словаря, касающегося эмоций. Обедненный эмоциональный словарный запас характерен для мужчин с типичной мужской алекситимией. Следующим шагом является помощь клиентам в осознании и идентификации эмоций других людей. Левант обнаружил, что гораздо проще бывает начать с чувств других, чем со своих. На третьей фазе лечения клиент начинает поддерживать "эмоциональную оболочку", которая помогает ему описывать контекст появления эмоции (социальная ситуация, событие и т. д.) и определять чувство, которое он испытывает. На последней фазе приобретенные эмоциональные навыки закрепляются и развиваются. При групповой форме терапии мужчины могут играть в ролевые игры и учиться давать обратную связь. Так же можно применять и видеозапись. С ее помощью мужчины сами смогут наблюдать и обсуждать то, как они выражают эмоции. При индивидуальной форме терапии клиента побуждают к дальнейшим действиям вопросами вроде "Что вы чувствовали?" или "Как вы думаете, что чувствовал ваш партнер?"

Левант обнаружил, что сама жизнь клиентов впоследствии дает наиболее эффективную обратную связь и подкрепление этих новых эмоциональных навыков. Мужчины заряжаются энергией и вдохновляются значительными изменениями, происходящими в их жизни. Один из его (Леванта) клиентов сказал, что "чувствует, будто жил в черно-белом телевизоре, в котором внезапно появились краски" (Levant, 1997, р. 23). Такие изменения являются мощной мотивацией к дальнейшему раскрытию того, что возрастающая эмоциональная эмпатия и усилившаяся способность говорить о личных чувствах снижают боль и количество конфликтов, привносят гармонию в отношения и позволяют лучше совмещать любовь и страсть с сексуальностью.

---

Точно так же некоторые люди берут на себя повышенную ответственность за сексуальную удовлетворенность своих партнеров. Такой человек говорит, например: "Именно я должен заботиться о твоем удовлетворении. Я буду принимать решения и возьму всю ответственность за твое удовольствие на себя". Но человек, так сильно стремящийся выявить и удовлетворить потребности партнера, может обнаружить, что его или ее собственные потребности остаются без внимания. Более того, такое ответственное отношение подрывает инициативу партнера брать на себя ответственность за свое собственное удовлетворение.

В итоге получается, что лучший способ удовлетворить собственные потребности - это рассказать о них. Двое, решивших поговорить о своих желаниях и взять на себя ответственность за собственное удовольствие, таким образом создают превосходную основу эффективной и удовлетворяющей обоих сексуальной близости.

Одна женщина делится своим опытом принятия на себя ответственности за свое удовольствие:

"По большей части в моей жизни занятия сексом происходили кое-как, причем чаще в минусе оставалась я. Только недавно я узнала, как это можно изменить. Я знаю, что мне нужно, чтобы получить удовлетворение в сексе. Я могу превосходно доставить удовольствие сама себе. В конце концов я поняла, что тщетно ждать от партнеров интуитивного знания того, чего я хочу, тогда как сама я шла к этому годами. Я решила, что чем лучше я сама расскажу о своих потребностях в сексе, тем больше вероятность того, что я буду удовлетворена. Принять таким образом на себя ответственность за свое собственное удовольствие было большим шагом, и я сделала его после долгих колебаний и тревоги. Но я была приятно удивлена. Большинство из моих последующих любовников чувствовали себя легче оттого, что им не нужно было гадать в процессе занятий сексом. Один мужчина похвалил меня за открытость и признался, что я освободила его от одной из самых сложных для него проблем, то есть от незнания того, что нужно от него партнерше в постели." (Из авторских архивов)

Решение принять ответственность за собственное удовлетворение является важным шагом. Столь же важны и методы, которые мы выбираем для выражения своих потребностей. То, каким образом делается просьба, сильно влияет на реакцию. В следующих двух разделах вы найдете несколько советов о том, как просить.

Конкретность просьб.

Чем конкретнее просьба, тем выше вероятность того, что ее поймут и исполнят. Хотя этот принцип часто отмечается социальными психологами и специалистами в области общения, многие из нас пренебрегают им в разговорах о сексе. Любовники зачастую просят о каких-то изменениях в сексе очень неясным языком. Но неясно выраженную просьбу трудно воспринять, и она к тому же может вызвать лишь ненужное беспокойство. Воспринимать неправильно построенную просьбу может быть очень неудобно, даже тревожно. И как на нее реагировать? Возможно, делая лишь немногое из того, что возможно, если вообще что-нибудь делая.

Ключом к предотвращению ненужного стресса для обоих партнеров является как можно более четкое и краткое формулирование просьб. Так, альтернативой неясной просьбе "Попробуй ласкать меня по-другому" может быть что-то вроде "Мне хочется, чтобы ты нежно ласкал меня около клитора, но не прикасался непосредственно к нему самому". Другими примерами конкретных просьб могут быть следующие:

1. Мне бы хотелось, чтобы ты больше ласкал меня до начала полового акта.

2. В этот раз я хочу быть сверху. Мне это очень нравится, и еще мне нравится наблюдать за твоей реакцией.

3. Мне нравится, когда ты лижешь под головкой моего пениса. Только не слишком сильно - я скажу, когда тебе стоит быть жестче или нежнее.

4. Мне очень нравится, когда ты продолжаешь целовать и ласкать меня после того, как ты вошел в меня.

5. Мне бы хотелось, чтобы ты начала поглаживать пенис рукой.

Использование я-сообщений

Многие консультанты советуют клиентам использовать я-сообщения, говоря о своих потребностях. Этот прямолинейный подход приносит желаемые результаты гораздо чаще, чем общие заявления. Например, если вы скажете: "Я хочу быть сверху", то существует гораздо большая вероятность, что вы добьетесь результата, чем если вы скажете: "Как ты думаешь, а не сменить ли нам позицию?"

Многим трудно просить о чем-либо в такой четкой и определенной манере. Просьба, начинающаяся с "Я хочу...", может показаться эгоистичной, что отражено в следующих двух маленьких рассказах:

"Мне трудно говорить о своих потребностях партнеру. Иногда мне кажется, что все те усилия, которые я затрачиваю на то, чтобы доставить ему удовольствие, отвлекают меня от концентрации на том, что хорошо для моего тела. Но если я скажу об этом, то буду выглядеть эгоисткой, поэтому я молчу." (Из авторских архивов)

"Для меня основная проблема в разговоре о сексе - это попросить партнершу доставить мне удовольствие. Я всегда пытаюсь удовлетворить ее, но часто сам не получаю удовлетворения. Мне трудно попросить ее об определенных сексуальных действиях. Просить вообще не в моем характере." (Из авторских архивов)

Однако существует разница между эгоцентризмом и признанием того, что "Я так же важен, как и другие люди в моей жизни, и мои потребности стоят того, чтобы быть удовлетворенными". Те, чьи потребности удовлетворяются, больше способны отдавать другим. Напротив, философия "никогда не ставить себя на первое место" может вызвать столько разочарований и обид, что у человека остается очень мало позитивных эмоций, которыми можно поделиться с другими.

Прямое выражение просьб, однако, не всегда может быть эффективным. Некоторые люди, вероятно, хотят принимать все решения самостоятельно. Потому, скорее всего, они неблагожелательно отнесутся к просьбам партнера в процессе занятий любовью. Настойчивость партнера может быть оскорбительна для них. Возможно, вы захотите определить, относится ли это к вашему партнеру, перед тем, как заняться любовью, чтобы избежать неловкой ситуации. Одним из способов сделать это может быть открытый вопрос: "Как ты относишься к просьбам в процессе занятия любовью?" Или же вы можете выяснить это в процессе любовной игры. В любом случае, если человек не настроен на прямые просьбы, вам придется поменять стратегию. Может, если вы расскажете о своих потребностях в другой ситуации, а не во время занятий любовью, партнер отнесется к этому более спокойно и учтет ваши пожелания. Тем не менее мы настойчиво рекомендуем использовать я-сообщения в любых видах просьб. Это поможет вам избежать неловкости разговора, как показано в отрывке "без я-сообщений", представленном ниже (сравните результаты с отрывком "с я-сообщениями").

Без я-сообщений:

Она: Что ты думаешь об оральном сексе?

Он: Не знаю. А ты?

Она: Ну, может быть, нам бы это понравилось.

Он: Не уверен. Но стоит иметь в виду.

(Этот диалог может продолжаться долгое время безрезультатно, так как оба партнера не решаются на что-то большее, кроме хождения вокруг да около темы.)

С я-сообщениями:

Она: Я думала об оральном сексе - мне бы очень хотелось попробовать, когда мы занимаемся любовью.

Он: Ну, я тоже об этом думал, но мне было слишком тревожно говорить об этом.

Она: Я думаю, нам это понравится. Ты не против небольшого эксперимента?

Он: Конечно, нет! Я рад, что ты предложила это.