Часть 7. Все, сразу, вместе.

Пролог.

По роману Т. Г. Уайта "Король раз и навсегда".

" - Как достать меч? - подумал он. - Или украсть? А может, подстеречь на этой кляче какого-нибудь рыцаря и силой отнять у него оружие? В таком большом городе должен быть оружейник, чья мастерская должна быть еще открыта.

Он проверил коня и пустил его легким галопом вдоль улицы. В конце ее оказалось кладбище, за входом в которое виднелось что-то вроде площади. В середине ее лежал огромный камень, на котором лежала наковальня с воткнутым в нее новеньким мечом.

- Так, - сказал Бородавка. - кажется, это что-то вроде военного памятника. Но у меня нет выбора. Я уверен, что никто не пожалел бы для Кея военного памятника, если бы знал, в каком он положении.

Он привязал коня к столбу у арки, которая образовала вход на кладбище, шагнул на дорожку, усыпанную гравием, подошел к наковальне и взялся за меч.

- Ну-ка, меч, - сказал он. - Я должен попросить у тебя прощения и забрать для других дел...

- Странно, - сказал он. - Я почувствовал что-то необычное, когда взялся за этот меч. Я увидел все вокруг намного яснее. Посмотри, Бородавка, на эти прекрасные украшения на часовне и на монастыре. Видишь, как великолепны вон те флаги, развевающиеся над теми пристройками. Как благородно выглядит эта изгородь из красного тиса! Как чист снег! Я слышу какой-то запах, что-то вроде благовонного вереска... И что я слышу? Музыка?

Это в самом деле была музыка. То ли свирели, то ли флейты звучали вокруг, и кладбище было освещено неярким, но таким чистым светом, что на расстоянии двадцати ярдов можно было увидеть иглу.

- Это необычное место, - сказал Бородавка. - Здесь есть люди. Эй, люди, чего вы хотите?

Никто не отозвался, но музыка была громкой, и свет был прекрасным.

- Люди! - крикнул Бородавка. - Я должен взять этот меч. Он нужен не мне, а Кею. Я верну его!

Опять никто не отозвался, и тогда он вновь обернулся к наковальне и увидел золотые письмена, которых раньше не заметил, и драгоценные камни на рукоятке меча, излучающие прекрасное сияние.

- Ну, меч... - сказал Бородавка.

Он взялся за рукоять обеими руками и уперся в камень. Флейты играли какую- то чудесную мелодию, но все вокруг был неподвижно.

Бородавка отпустил рукоять, впившуюся в его руки, едва он за нее взялся, и отступил назад. Из глаз его как будто посыпались искры.

- Хорошо вбито, - сказал он.

Он снова ухватил меч и потянул его изо всех сил. Музыка заиграла еще громче, свет вокруг засиял, как аметист, но меч не поддавался.

- О, Мерлин! - закричал Бородавка. - Помоги мне забрать это оружие!

Раздался страшный грохот, и долгий аккорд послышался вместе с ним. Все кладбище было окружено сотнями старых друзей. Они одновременно показались из-за стен кладбища, как призраки, и там были барсуки, соловьи, грубые вороны и зайцы, дикие гуси и соколы, рыбы и собаки, изящные единороги и осы- отшельники, гамадрилы и дикобразы, грифы, и тысячи других животных, которых он встречал когда-то. Они появились вдоль кладбищенской стены, друзья и помощники Бородавки, и все они что-то непрерывно и торжественно говорили.

Некоторые из них сошли с флагов на часовне, где они были изображены на гербах, другие пришли из вод морских или слетели с неба, третьи прибежали с окрестных полей; и все они, кончая самой маленькой из землероек, пришли к нему на помощь по законам любви. Бородавка почувствовал, как растут его силы.

- Попробуй еще раз, - сказала Щука, сошедшая с одного из геральдических знамен. - Так, как ты это сделал, когда я собиралась тебя прищелкнуть. Вспомни, что сила прыгает с затылка.

- А как насчет этих предплечий, - глухо сказал Барсук, которые соединяются с грудью? Давай смелей, мой дорогой эмбрион, и найди себе инструмент.

Мерлин, сидевший на верхушке тисового дерева, воскликнул:

- Ну, капитан Бородавка, каково первое правило нога?! Мне кажется, что однажды я слышал, как кто-то клялся мне на эту тему!

- Не надо вести себя, как дятел, застрявший в щели, - нежно сказала Неясыть. - Усилия должны бытъ равномерны, мой герцог, и все будет прекрасно.

Бедый-Фасад сказал:

- Ну что. Бородавка, если однажды ты был способен перелететь великое Северное море, очевидно, ты можешь скоординировать несколько маленьких крыльевых мускулов здесь и там. Сложи свои силы с духом своего разума, и меч выйдет, как из масла. Ну, хомо сапиенс, ради всех нас, твоих безрогих друзей, ждущих здесь, чтобы поздравить тебя!

Бородавка в третий раз шагнул к огромному мечу. Он легко протянул к нему правую руку и выдернул его изящно, как из ножен".

А теперь дли более завершенного представления о метафорах и о том, как придумывать и использовать их, приведем в этой части пример анекдотической метафоры и текст терапевтической сказки. Пример использования анекдотической метафоры ("Сказка о двух икотах") написан по случаю специально для этой книги терапевтом-стажером Вилли Свенсеном, прошедшем курс обучения использованию метафор. Его рассказ интересен тем, что в нем демонстрируются две совершенно разные стратегии по разрешению одной и той же проблемы - икоты. Артистическое искусство Вилли в этих ситуациях основано на его способности к раскрытию потребности тех двух людей, с которыми он работая, с целью конструирования для них такого контекста, в котором они быта бы свободны использовать свои собственные внутренние ресурсы для осуществления нужных им изменений.

Сказка о двух икотах.

Однажды в годы, когда я подрабатывал в одном людном ресторане неподалеку от моего дома, я заметил в зале некоего джентльмена, с которым происходил приступ одной из самых раздражающих и совершенно обычных человеческих проблем - икоты. Официант только что собрал со стола тарелки и по привычке осведомился, что угодно заказать еще. Джентльмен попросил принести спиртного, а затем как-то по-шутовски и каким-то упавшим голосом спросил, нет ли в баре чего-нибудь от икоты. Я приблизился к столу и очень серьезным тоном спросил джентльмена: "Хотите ли вы избавиться от вашей икоты? " Он ответил: "Да". Тогда я спросил, хочет ли он, чтобы я рассказал ему одну историю, причем во время рассказа ему следует создавать в своей голове картинки о том, о чем я буду говорить. После нескольких скептических реплик, брошенных им по этому поводу, он (по настоянию знакомых, обедавших с ним) согласился.

(Попросив этого джентльмена подтвердить свое желание избавиться от икоты, Вилли предохраняет себя от обвинений по поводу терапии. Затем он приступает к специфицированию того, что должен делать этот джентльмен.)

Я немедленно взял из-за ближайшего стола стул, и сел перед ним лицом к липу, чтобы видеть его полностью. Голосом, сходным по громкости и полупьяной интонации с тем, которым он говорил со мной во время его краткой информации о скептицизме, я сказал ему, что собираюсь рассказать ему историю о протекавшем вентиле, который у меня был в доме, и о том, как этот вентиль был отремонтирован. Джентльмен, часть которого все еще искала способ выразить сопротивление, повернулся к своим друзьям и начал выборматывать свой продолжающий скепсис.

(Обратите внимание, что Вилли все время калибрует свое поведение по поведению джентльмена. Чтобы иметь возможность наблюдать мимические реакции и показывать их самому, Вилли принимает меры, чтобы оказаться на таком месте, где он и его партнер по общению хорошо увидят друг друга. Далее, Вили подстраивается к интонациям джентльмена. В сущности Вилли принимает интонацию джентльмена с самого начала, чтобы привлечь его внимание и вызвать доверие - то есть, встречает его в его модели мира.)

Чтобы войти с ним во взаимодействие, я взял его за руку, чуть-чуть надавливая на нее, и повторял свои слова об истории, которую собираюсь ему рассказать. Немедленной его реакцией было внимание. Я применил эту технику еще два раза, когда при моей попытке начать рассказ он прервал меня разговором - то есть, я сжимал его руку и напоминал ему, чтобы он "делал картинки". При этом всякий раз он переключался в состояние внимания.

(Вместо открытой работы с сопротивлением Вилли полностью игнорирует его, приковав к себе внимание джентльмена тем, что неожиданно - и следовательно, не встретив сопротивления - берет его за руку. Повторяя свои замечания об условиях работы, Вилли может использовать сжимание руки как якорь для сосредоточенности у этого джентльмена. ) Когда он достаточно сосредоточился, я перешел к другой интонации, которую посчитал полезной при рассказывании этой истории, и приноровил темп своей речи к ритму его дыхания.

При этом я синхронно покачивал головой.

(Вилли использует интонацию, движения головой и темп речи для целей присоединения. Такое невербальное связывание работает наподобие биологической обратной связи с человеком и позволяет изменять его состояние сознания. )

История была такова... Я рассказал, что обнаружил протекающий вентиль, и что протекающий вентиль вызывал утомление. Я описал ему процесс того, как протекает кран, говоря: "Кал... кал... кап... "; стараясь говорить эти "кап кап кап" всякий раз, когда на джентльмена нападала икота, но говорить по возможности незаметно.

(На всем протяжении рассказа Вилли использует аналоговые - интонационные - маркировки для выделения важных для этого джентльмена частей. Эти выделения мы сохранили в тексте. Кроме того, интонационно маркируя этими "кап, кап" возникающие приступы икоты, мы связываем бессознательно то и другое вместе.)

В дополнение к вербальному описанию состояния вентиля я использовал много аналоговых описаний и жестов (таких, как попытка закрыть кран). Далее я рассказал ему, что в конце концов я решил вызвать кого-нибудь, кто мог бы мне помочь, и я вызвал водопроводчика, чтобы он зафиксировал вентильную течь. Я рассказал ему, как я ожидал, чтобы водопроводчик пришел и зафиксировал вентиль. Пришел водопроводчик, чтобы зафиксировать вентиль, и у него была сумка с инструментами. Я рассказал водопроводчику о вентиле, и он сказал, что может его зафиксировать. Я сказал себе: "Как он собирается это делать? "

Водопроводчик сказал мне, чтобы я "внимательно наблюдал".

(Кавычки здесь используются для того, чтобы джентльмен задал себе вопрос "как? ", и для ввода команды: "Наблюдать внимательно" - в том числе, и в своей голове. )

Затем я описал вербально и аналогово разборку вентиля при помощи довольно большого гаечного ключа, который водопроводчик извлек из своей сумки с инструментами. Я сказал, что водопроводчик разобрал вентиль на 5 частей. Предъявив это описание, я вновь употребил удивленный вопрос: "Как он собирается это делать? " Водопроводчик сказал мне, что корень проблемы в этой большой шайбе красного цвета (я описал размеры, толщину и материал этой шайбы). Водопроводчик сказал мне, чтобы я "смотрел и видел", что в этой шайбе есть дырка. Я вновь спросил у водопроводчика, может ли он отремонтировать вентиль, и он ответил, что может. Вновь я удивился, как он может это сделать. Он сказал, что все, что ему нужно сделать - это заменить шайбу, и вентиль будет зафиксирован. Я спросил его: "У вас есть новая шайба? " Он ответил. что есть.

Он вставил новую шайбу и снова собрал вентиль. Я спросил его, зафиксировался ли вентиль. Он сказал, что да. Я сказал, что я удивлен, но как я могу узнать, что вентиль зафиксировался? Он ответил, что есть только один способ узнать это, и он состоит в том, чтобы проверил вентиль. И тогда я открыл воду. Она хлынула из крана, а затем я крепко закрутил ручку, чтобы выключить воду. И ни снизу, ни сверху не было ни единой капли воды из вентиля. Течь была полностью прекращена.

Исчезла не только проблема "течи". То же самое произошло с икотой этого джентльмена. Я спросил у него, есть ли еще у него икота. К своему удивлению он обнаружил, что она исчезла. Я тут же встал и ушел, сославших на свои обязанности и уклонившись от ответа на его вопросы. Однако я заметил, что выражение его лица и интонации приметно изменились - он выглядел более расслабленным. А когда он выходил из ресторана, я сообщил ему. что если в будущем его опять будет одолевать икота, все что он должен сделать - это взяться за свою руку в вспомнить о моем протекающем кране.

Что же тут было сделано? Я сконструировал метафору для проблемы икоты этого джентльмена. Это было осуществлено созданием метафоры, которая была бы близка, насколько это возможно, к его внутреннему опыту, и которая в то же время была бы в общем достаточной для того чтобы он мог применить свой специфический внутренний опыт к паттернам, представленным в метафоре, тем способом, который был бы для него в наибольшей степени точным и удобным.

Другими словами метафора подразумевала многоуровневую коммуникацию.

Во всяком сообщении имеется, по крайней мере, содержание и контекст.

Очевидно, что содержание проблемы джентльмена и содержание метафоры было явно различным: в первой фигурировала икота, во второй протекающий кран. Тем не менее, контексты их были совершенно похожими: в обоих был человек с проблемой, доставляющей страдание; в обоих был человек, который приходил на помощь человеку с проблемой, и он произносил позитивные утверждения о возможности помочь. Законна была догадка, что этот джентльмен должен быть заинтригован тем, как я собираюсь это сделать. Персонаж моей метафоры также был заинтригован тем, каким образом его вентиль будет отремонтирован водопроводчиком. Далее в ходе рассказывания моей метафоры этот джентльмен должен был бы время от времени икать, и для каждого его приступа я вводил либо движение головой, либо звук "кап". Оба сигнала не были достаточно очевидными, чтобы вызвать сопротивление с его стороны. В начале я обратился к нему, используя его собственную пьяную интонацию. Затем я изменил свою интонацию, и варьировал ее в зависимости от желания маркировать определенные части в моей метафоре в качестве изолированных в своем действии сообщений. Это в дальнейшем усиливалось аналоговой жестикуляцией и подстройкой темпа речи к его дыханию. Целью этих стратегий было сделать мою историю по возможности близкой к паттернам его опыта на подсознательном уровне так, чтобы в какой-нибудь точке рассказ достиг бы пределов его модели (где он пребывал в тупике) и с теми же паттернами позволил бы ему последовать к разрешению, представленному в истории. Конечно же, на каком-то уровне опыта он выдвинул бы свое собственное специфическое разрешение.

Что касается тех заранее разработанных описаний, которые я приводил, используя как вербальную, так и невербальную коммуникации, чтобы он создавал картинки о проблеме, приведенной в метафоре, то это главным образом делалось для целей рассеивания его сознания. И, наконец, я якорил его опыт, нажимая ему на руку, поскольку это было частью входа в весь этот опыт. Следовательно, в будущем он мог использовать этот якорь для оказания помощи самому себе в реконструировании сходного опыта.

Стратегия использования метафор для целей изменения заключается в тесном соответствии ее (по мере возможности) контексту внутреннего опыта человека, желающего измениться. Предыдущая метафора в большей степени зависела от моей способности к конструированию как можно большего числа соответствий типа "один к одному" между моей историей и проблемой того человека скорее на уровне контекста, чем на уровне содержания. Однако я совершенно убежден в том, что конечный успех или неудача метафоры в обеспечении изменений зависит от наличия подсознательного желания человека участвовать в этом процессе.

Второй пример демонстрирует случай, когда для того, чтобы метафора сработала, человек должен сначала увериться в том, что он определил контекст, требующий изменения. Следовательно, здесь имеет место также конструирование такого метафорического контекста, который удовлетворил бы эту потребность.

И этот случай произошел в ресторане. На этот раз от икоты страдала женщина.

Она пожаловалась на это, и официант, зная о моих "способностях", сообщил ей, что я могу "убрать" ее икоту, и попросил меня помочь ей. Я спросил ее, не будет ли она любезна создавать картинки в своей голове, пока я буду рассказывать ей свою историю об испорченном вентиле. Ее реакция отличалась от реакции предыдущего джентльмена, от которого я в сущности получил определенное подсознательное согласие на мое вмешательство. Несмотря на ее словесно выраженную признательность, она, судя по интонации, испытывала ко мне большую подозрительность. Едва согласившись, она тут же отвернулась, чтобы закурить сигарету. Я понял ее реакцию как указание на то, что, по крайней мере, одна ее часть не желала моей помощи, и что эта часть имела определенные средства защиты для нанесения мне поражения в деле, которое я собирался исполнить. Я вновь рассказал историю о вентиле, но на этот раз результат оказался отрицательным. С какой-то триумфальной интонацией женщина возвестила, что икота не исчезла (и это было правдой).

В этот момент и была сконструирована метафора, которая учитывала ту часть женщины, нуждавшуюся в том, чтобы нанести мне поражение. Для этого я переработал контекст таким образом, чтобы вместо увязания в борьбе за победу была решена сама проблема икоты. Я выбрал следующую стратегию. Я сказал ей, что нам обоим было заранее ясно, что моя история не поможет ей, и выразил ей свою фрустрацию по поводу провала моих стараний. Таким способом я смог добиться следующего: во-первых, я смог дать ее сопротивляющейся части то, чего она хотела - мое поражение и ее контроль: во-вторых, поскольку эта часть имела хороший выбор средств для оказания мне сопротивления, она могла сопротивляться и моему новому утверждению (что мы оба знали, что история не сработает). Поэтому, поскольку она сопротивлялась, она должна была начать делать честные усилия по сотрудничеству.

(Вероятно, наиболее важным замечанием, которое следовало бы сделать в этом примере, должно быть указание на тот факт, что именно готовность Вилли к присоединению в его реакциях на ситуации, возникающие в его практике, позволяют ему так успешно осуществлять деятельность терапевта. Непринужденно согласившись с соглашающейся частью этой женщины, Вилли с легкостью приводит ее в двойное замешательство, требующее от нее сотрудничества. Теперь, чтобы победить Вилли, она должна избавиться от икоты.)

В этот момент я встал из-за стола и пошел прочь, чтобы еще больше усилить связь между той ее частью, которая хотела вылечиться от икоты, и частью, которая теперь сопротивлялась мне посредством готовности к честным усилиям по сотрудничеству в деле удаления икоты. Внезапно я обернулся к ней и спросил:

"Поскольку моя попытка провалилась, то какого цвета ваша икота? " Она ответила:

"Пурпурного". Я спросил с акцентом на вопрос: "Ваша икота пурпурная? " - и пошел дальше. Затем я снова резко обернулся и спросил ее: не было ли у нее когда-либо пурпурного шара с гелием: и что происходит с шаром, который наполнен гелием, если его отпустить? И тут же немедленно ушел. Когда минуты через три я вернулся, очень удивленная дама сообщила мне, что ей кажется, что ее икота исчезла. И это было правдой.

(Здесь Вилли использует синестетическое наложение. Этим способом он может оставить икоту с ее неопределенным и неуловимым исходом в покое, а вместо этого говорить о "пурпурном". Говоря это и не дожидаясь ответа на свои сообщения, инициирующие трансдеривационный поиск, Вилли лишает ее возможности спорить и возвращаться к прежнему результату. Вилли завершает свою метафору субмодальным сдвигом, используя в качестве средства перемещения "шар".)

В этом случае я позволил ей контролировать конструирование ее собственной метафоры для икоты в виде "пурпурного" цвета. Следующий шаг заключался в том, чтобы просто соединить этот цвет с чем-нибудь еще, что могло быть пурпурным и могло быть метафорическим средством удаления икоты. Моя догадка заключалась в том, что у нее есть чем реферировать случай, когда шар с гелием выпускают на свободу. Начиная с этого места, мы больше не говорили об икоте или избавлении от нее. Мы говорили о том, что случается, когда отпускают шар с гелием: просто случилось так, что этот шар был пурпурным, и это совпадало с тем, что такой же была икота.

Метафора Вивейс с пояснениями.

Эта метафора была рассказана одной молодой женщине, которую мы будем называть Вивейс, обратившейся за помощью к терапевту в связи с плохим зрением. В ходе предварительного собеседования было выяснено, что проблемы со зрением, которые привели ее в кабинет врача, по меньшей мере частично были обусловлены образом, связывавшимся у нее с ее ответственностью за воспитание дочери и с опасением давать отцу девочки основания для обвинений в свой адрес (отец был выходцем из Европы и имел сравнительно консервативные взгляды на то, как должны вести себя женщины). Часть Вивейс, которая была сфокусирована на ее обязанностях, находилась в противоречии с другой частью, которая чувствовала потребность "удрать из дому", танцевать и двигаться. Во взаимоотношениях этих двух частей "ответственность" плакатировала, а часть "удрать из дому" блеймировала.

Данная метафора выполняла для Вивейс несколько терапевтических предназначений одновременно. Одним из них было предоставление Вивейс средств, используя которые обе ее конфликтующие части могли бы быть удовлетворены (то есть могли бы получить то, что они хотели для Вивейс).

Вторым предназначением было предоставление способа, при помощи которого Вивейс сама могла бы более плодотворно взаимодействовать с отцом и видеть его поведение. Третьим предназначением метафоры было задание определенного тона для дальнейшей терапии, осуществление метафорическим путем процесса, через который она, вероятно, должна была пройти. И, наконец, четвертой целью метафоры было предоставление Вивейс новых способов использования своих глаз. Для осуществления всех этих целей в метафоре широко использовалось "вложение реальностей".

Первое предназначение.

"Ответственная" часть Вивейс хотела быть уверенной в том, что Вивейс - хорошая хозяйка, однако эта часть в действительности не получала желаемого, поскольку негодование Вивейс по поводу своей "связанности" семьей вставала на пути добросовестного и эффективного ведения домашних дел. Часть Вивейс под названием "удрать из дому" хотела убедиться в том, что она заботится о собственных потребностях в отдыхе и обновлении. Эта часть также не могла получить желаемого, поскольку время, которое Вивейс посвящала себе, часто перемежалось мыслями об обязанностях, ждавших ее дома. В метафоре ясно очерчены различия между двумя этими частями. Разрешение их конфликта возникает, когда каждая приучается к балансу (левелингу) с другой частью; обе используют аудиальную систему для коммуникации друг с другом; и обе приучаются к разделению информации от каждой из их репрезентативных систем при помощи паттернов синестезии. Последовательность этих связующих стратегий такова, что теперь эти две части могут коммуницировать эффективно, они способны использовать и усиливать одна другую. Схематически эти паттерны можно представить следующим образом:

Актуальная ситуация.

ПРОБЛЕМА
СВЯЗУЮЩАЯ СТРАТЕГИЯ
ЖЕЛАЕМЫЙ ИСХОД
Конфликт между двумя частями не дает ни одной из них возможности для самовыражения Конфликтующие части наменяют характер своих коммуникаций Обе части (и Вивейс в целом) могут получить то, что хотят

В метафоре:

ПРОБЛЕМА
СВЯЗУЮЩАЯ СТРАТЕГИЯ
ЖЕЛАЕМЫЙ ИСХОД
Лэт и Хо пытаются быть любящими сестрами, хотят заботиться об отце и находят тропинку в сад Для того чтобы достичь цели, они оказываются взаимозависимыми И Лэт, и Хо достигают своих целей, в результате продолжают развиваться и расти
МЕТАФОРА
РАЗРЕШЕНИЕ
Связующая стратегия
Исход
ЛЭТ: кинестетический блеймер аудиальный левелер + синестетические паттерны
 
Левелер аудиальный
аудиальный
визуальный
ХО: визуальный плакатер аудиальный левелер + синестетические паттерны
 
Левелер визуальный
аудиальный
кинестетический

Второе предназначение.

В определенной части метафоры отец Лэт и Хо "слепнет", и с тех пор он не способен "видеть" изменения в своих дочерях. В конце концов отец просит, чтобы его привели к "фруктовому саду". Это путешествие сопровождается большим количеством разговоров, и это обусловлено тем соображением, что наилучшим образом изменения в отце Вивейс могут быть проведены через аудиальную систему. Оказавшись в саду, отец, будучи любознательным от природы человеком, изобретает свой собственный план. В сказке слепота отца не ассоциируется с намерением посягнуть на свободу Лэт и Хо - это просто случайность, с которой все обходятся наилучшим (из доступных им) образом.

Третье предназначение.

Вся повествовательная линия метафоры направлена на описание прошлого Вивейс (до момента обращения за помощью), описание терапевтических отношений и некоторых изменений, которые она хотела провести. Таким образом, в начале рассказа Лэт и Хо предстают как части, очень схожие в своих предпочтениях и способностях, которые расходятся после того, как отец "слепнет". Молодой человек, появляющийся из леса и останавливающийся в их доме для оказания помощи и проведении нужного ремонта и замен во флигеле, это сам терапевт (а на другом уровне - это часть Вивейс, которая имеет способность к контакту и коммуникации с другими частями). После того, как юноша вводит Лэт и Хо в сад, он уходит, поскольку в нем нет больше необходимости. Девушки продолжают пользоваться садом, когда хотят. Кроме того в метафору введены специфические якоря, которые должны будут действовать позже, когда они потребуются для проведения соответствующих изменений (мигание для Лэт и щипок за щеку для Хо). Итого, включая упомянутые якоря, данная метафора содержит в себе, по крайней мере, семь вложенных реальностей. Четвертое предназначение. "Новые способы использования ее глаз" включают указания к преднамеренному использованию глазных мышц и паттернов визуального наблюдения - с тем, чтобы начать замечать субмодальные аспекты визуальной информации и чтобы начать извлекать большее количество информации из того, что она видит, применяя паттерны синестезии.

Итак, метафора Вивейс...

В некотором месте, непохожем на это место (1), жили-были один мужчина и две его дочери. Он был очень интеллигентным человеком, который очень гордился своими дочерьми и обеспечивал (2) их так хорошо, как мог. Жили они в небольшом доме в лесу.

(1. Обратите внимание на неспецифицированность того, как это "некоторое место" не похоже на "это место", и того, что это за "место" вообще.)

(2. "Обеспечивал" - также не специфицировано. Обеспечивал чем?)

Дочерей звали Лэт и Хо. Будучи подростками, Лэт и Хо разделяли (3) друг с другом все свои приключения. Каждый день они убегали в лес, чтобы делать там свои открытия (4). Они делали маленьких людей из сосновых шишек, и играли в "дома", где стенами были деревья, а крышей - небо. Разумеется, в лесу они встречались и регулярно беседовали с разными эльфами, гномами, феями. А когда они были голодны, им ничего не стоило отправиться на "охоту" в кустарник, полный их любимых ягод. Когда им хотелось, они возвращались домой, подбегали к отцу и крепко его обнимали. Он тоже обнимал их, смеялся,. усаживал их на колени, готовый слушать все подробности их дневных приключений. Он всегда восхищался их приключениями, потому что хотя он и был очень умным человеком, во многом он не соприкасался с миром (5). Он редко уходил из дома в странствия, и очень интересовался тем, как выглядит все в лесу. И так это шло год за годом. Лэт и Хо росли вместе, выбрасывали изношенные игры и заменяли их новыми.

(3. Первоначально Лэт и Хо не только разделяют сходные потребности и их выражение, но и демонстрируют развитие всех систем репрезентации в полной степени.)

(4. Обратите внимание на то, что слова "приключения" и "открытия" используются для подсказки Вивейс о том, что она делает сейчас.)

(5. Здесь не специфицировано и то, каким способом отец "не соприкасался с миром", давая Вивейс возможность самой определить эти способы.)

Однажды отец впал в непредвиденную слепоту (6). Через некоторое время после этого Лэт и Хо также стали меняться. Лэт продолжала большую часть дня проводить в шумных играх в лесу. Она любила ощущать холодный воздух на лице, когда она бегала, и низкие ветки, хлеставшие ее по ногам. Она никогда не уставала гладить меховые шапки зеленых сосновых веток или пробегаться руками по грубой коре деревьев. Иногда, когда Лэт подходила к кусту с ягодами, она набирала горсть и давила ягоды только потому, что это было интересным ощущением. А когда она уставала, она ложилась на мшистые склоны холмов или на упругий ковер из сосновых иголок (7).

(6. Впадение отца в "непредвиденную слепоту" совпадает с опытом Вивейс о консерватизме отца, поскольку она не способна "видеть", почему он думает так, как думает.)

(7. Именно в этой точке Вивейс развивает две действительно различные части.

Лэт, часть "удрать из дому", характеризуется здесь, как часть высококинестетическая - посредством таких предикатов, как "ощущать", "холодный", "хлеставшие" и т. д.)

С другой стороны, Хо своим предназначением видела ведение домашнего хозяйства. Лес она любила не меньше, чем прежде, и ей доставляло много радости смотреть на него из дома. Особенно ей нравилось наблюдать за тем, как менялись цвета и тени в лесу в течение дня и со сменой времен года. Однако она знала, что самым большим ее удовольствием было сфокусировать свое внимание на домашнем хозяйстве и его нуждах. Она любила готовить. Всегда было что-то особенное для нее в наблюдении за тем, как складываются отдельные части, составляющие кушанье; потом, как кушанье исчезает в печи и появляется оттуда явно изменившимся. У Хо был также талант в том, чтобы увидеть, что нужно сделать по дому, и таким образом в доме всегда была картина полного порядка. И конечно, она осознавала, что самая большая ответственность ее заключается в том, чтобы смотреть за отцом (8).

(8. Здесь "ответственная" часть, Хо, характеризуется, как часть высоковизуальная, посредством таких предикатов, как "увидела", "смотреть", "сфокусировать" и т. д.)

Шло время. Хо и Лэт все чаще проводили свое время раздельно (9). В некоторых вещах они действовали вместе, а в некоторых - нет. Иногда, бывало, Лэт говорила Хо: "Тебе не следует (10) тратить столько времени на домашние дела. Почему ты не можешь хотя бы на время отбросить от себя весь этот вздор? И кроме того, тебе не следовало бы так много ухаживать за отцом. Он вполне может позаботиться о себе сам, ты и сама это знаешь".

(9. Этот абзац выделяет то обстоятельство, что Лэт и Хо больше не гармонируют друг с другом.)

(10. Слова Лэт вроде "тебе не следует", "почему ты не можешь" указывают на ее блейминговую коммуникационную моду.)

Тогда Хо отвечала ей: "Я просто (11) знаю, что отцу нужен кто-нибудь, кто бы смотрел за ним. И я на самом деле не против этого. Мне нравится то, что я здесь делаю, и если бы ты только не беспокоилась обо мне, все было бы великолепно".

Тем не менее временами Хо чувствовала в себе побуждения к тому, чтобы слетать в лес (12). Но поскольку все ее обязанности, очевидно, были дома, она затемняла эти побуждения, насколько могла.

(11. Здесь Хо индицирует свою коммуникационную моду плакатирования, используя слова "просто", "если бы только", "было бы".)

(12. События в рассказе развиваются от указания, что иногда Хо "чувствовала в себе побуждения слетать в лес", к появлению "молодого человека", то есть терапевта.)

Однажды из леса вышел молодой человек и подошел к дому. Хо увидела его первой и пригласила внутрь. Он объяснил, что совершает путешествие, которое, насколько ему известно, не завершится никогда. И хота Лэт часто оказывала на него давление, чтобы получить информацию, он был во многих отношениях совершенно скрытным человеком. Отец, Хо и Лэт поняли его позицию, и больше не задавали ему вопросов о его прошлом. Молодой человек попросил у них разрешения остаться на некоторое время в пристройке, чтобы сделать кое-какие нужные работы по ремонту и замене. Все они согласились.

Спустя недолгое время (13) молодой человек появился, выбежав из леса и призывая Хо (14). Она увидела, что он едва переводит дыхание, и спросила его, что случилось. - "Ах, - ответил он. - Хо, мне нужна твоя помощь относительно чего-то (15) чрезвычайно важного для нас всех. Мо жешь ли ты ясно увидеть, каким образом присоединиться ко мне?"

(13. "Недолгое время" не специфицировано намеренно.)

(14. Заметьте, что Хо "зовут" аудиально.)

(15. "Чего-то" не специфицировано намеренно.)

Хо согласилась, и они вместе помчались по лесу. По дороге он сказал: "Нам будет также нужна помощь Лэт. Давай позовем ее" (16). Использовав самый сильный свой голос, Хо присоединилась к молодому человеку, призывая Лэт по имени. Скоро они услышали звук ломающейся поросли, после чего последовало появление Лэт, прокладывающей себе дорогу через кустарники. Она присоединилась к ним в их поисках.

(16. Еще раз заметьте, что и Лэт призывается аудиально. Обратите внимание на увеличивающееся использование аудиальных предикатов).

После того, как они прошли некоторый путь, молодой человек остановил их и сказал: "Мы здесь" (17). Они стояли на коротком расстоянии от края огромного оврага. Дно оврага было покрыто жидким леском. Лес, из которого они только что появились, заканчивался в нескольких фугах от края оврага, создавая узкий участок земли, полностью окружавший по периметру весь овраг.

(17. "Прошли некоторый путь", так же как и "здесь", не специфицировано намеренно.)

- "Но где мы? " - в один голос воскликнули Лэт и Хо (18). Молодой человек задумчиво посмотрел и сказал: "Хорошо, я расскажу вам. Когда я был несколько моложе, я встретил на дороге человека. Мы неожиданно разговорились и решили, что некоторое время будем путешествовать вместе. В одном месте он сдвинул шляпу так, чтобы можно было бросить взгляд на его уши. Они были странного цвета! Когда я спросил его об ушах, он признался, что он - волшебник. После мгновенного смущения я спросил его: "Теперь, когда я знаю, что вы волшебник, значит ли это, что вы больше не будете странствовать вместе со мной? " Но все повернулось так, что он боялся, что я захочу быть с ним! Когда он успокоился, мы продолжали путешествовать вместе, пока не дошли до перекрестка. На память, в качестве вознаграждения он сказал мне об особом фруктовом саде, который приносит во всех отношениях неизвестные и восхитительные плоды. Он объяснил, что невозможно описать, где он будет найден, но сказал мне, как я узнаю, что нашел его, когда я найду.

- "Как? " - прошептали обе девушки.

- "Это особенное чувство... И я знаю, это где-то здесь" (19).

(18. Теперь Лэт и Хо "восклицают".)

(19. Эта история в истории, рассказанная молодым человеком, в действительности является еще одной метафорой терапевтических отношений между Вивейс и терапевтом. Эта под-история используется также для указания Вивейс на то, что она может использовать свои чувства так, чтобы когда-то что-то для нее оказывается "верным", сказать себе об этом.)

Затем все трое начали искать повсюду сад. Скоро Лэт устала и присела, чтобы распустить свои волосы. Между тем Хо продолжала поиски, разглядывая, где бы найти признак. Она осторожно подошла к краю оврага... и пристально вгляделась в дно, покрытое лесом. И тогда она увидела его.

Внизу, среди деревьев, сквозь небольшое отверстие в листьях она увидела луч солнца, отраженный от цветной поверхности. Вглядываясь все более внимательно, она могла увидеть по тому, как свет играл на этой поверхности, что она гладкая, свернутая в форме шара, и это нечто твердое... и определенно ценное, чтобы пойти за ним. Теперь она также заметила, что оно очень теплое и темно-красное. Она почувствовала дрожь внутри, вглядываясь в солнечный зайчик, падающий туда (20).

(20. Высокоразвитая визуальная система Хо интерпретируется здесь, как полезная - она способна локализовать местонахождение сада. Однако заметьте, что ее опознание сада связано с проведением значимых наложении между визуальной и кинестетической модальностями - например, по свету, "играющему на поверхности", она могда увидеть, что та "была гладкой", а также шаровидной и твердой; далее поверхность "красная", и следовательно "теплая".)

- "Вот он", - сказала она спокойным голосом, указывая на овраг. Лэт к молодой человек последовали за ее указательным пальцем, пока тоже не увидели сад. - "Ты нашла его, - шепнул он и нежно ущипнул ее за правую щеку (21). - Как мы теперь доберемся до него? " Все трое стояли на выступе оврага и смотрели вниз на крутые стены, которые окружали его. Хо потратила некоторое время, глядя на крутые стены в поисках тропинки или входа. Но скоро у нее появилась резь в глазах, и тогда она села на краю и свободно свесила ноги.

(21. Щипок, который получает Хо, был так аналогово маркирован интонацией, чтобы его можно было использовать как якорь для Вивейс - в применении визуальной и кинестетической систем для "нахождения вещей".)

В конце концов Лэт поняла, что ей следует делать. - "Я спущусь туда", - нараспев сказала она. С этими словами она перевесилась через край оврага. С чувством осторожности она переживала то, как ее ноги ищут опору, которую можно найти. В то же время руками она хваталась за надежные камни или корни, бывшие в пределах ее досягаемости (22). Она проложила себе дорогу на несколько футов вниз, затем исчерпала запас мест, куда можно было бы поставить ноги.

Несколько раз она скользила. Это было тогда, когда она смотрела вниз на свои нога. Взглянув на область вокруг них, она заметила, что, разглядывая тени, можно ясно определить подходящие щели и опоры. Вследствие этого она могла продолжать с определенной легкостью (23). В одном месте она позвала остальных, ждавших ее на краю. - "Смотрите прямо на меня, - крикнула она, - и вам легко будет последовать! " Именно тогда молодой человек подмигнул ей левым глазом (24). Он и Хо внимательно наблюдали за ловкими движениями, которые использовала Лэт, и скоро они тоже проворно спускались в овраг.

(22. Высокоразвитая кинестетическая система Лэт переформируется здесь, как полезная - она способна проделать путь к саду.)

(23. Как и в предыдущем случае с Хо, успех Лэт становится возможным в связи с ее способностью использовать свою кинестетическую систему совместно с визуальной.)

(24. Опыт Лэт по "различению дороги" заякорен для последующего использования посредством интонационной маркировки предложения с "морганием".) В овраге они разбрелись, перекликаясь, как стая птиц. Затем они подошли к особенному фруктовому саду, и он в самом деле был особенным. Все виды незнакомых деревьев и кустов росли там, и с каждого из них свисали мириады фруктов экзотических контуров и цветов (25). Некоторые даже меняли контур и цвет, когда их брали в руки. Каждый имел особенную ткань кожуры.

Некоторые из грубых становились гладкими, когда их нежно сжимали. Там были также плотные и пушистые фрукты - как большие, так и маленькие. Когда вы трясли его, он трещал; когда вы дергали его, он "выстреливал". А еще один производил самый прекрасный хрустящий звук, когда он раскрывался (26). Весь день они провели, пробуя на вкус и экспериментируя с фруктами. Многие были восхитительно вкусными и приносящими удовлетворение. Некоторые были совершенно горькими, но они быстро узнали, что эти горькие фрукты имеют много других полезных применений (27). Замечательнейший фруктовый сад!

(25. Все описания "различных фруктов" в саду намеренно не специфицируются, что дает Вивейс максимум возможностей для творчества.)

(26. Обратите внимание на широкое использование здесь паттернов синестезии для описания фруктов и на использование субмодальностей вообще.)

(27. "Горькие фрукты" переформируются как "полезные".)

Каждый день они возвращались в сад. И каждый раз, когда они спускались или поднимались по стене оврага, они делали свою тропинку немного более утоптанной, и вскоре уже ходили по приятной дорожке в свое особенное место.

Будучи в овраге, они забавляли друг друга чудесными разговорами, из которых они много открыли для себя друг о друге (28). Хо нашла, что ее прогулки в лес дают ей расслабление и приободряют ее так, что ведение домашнего хозяйства становится для нее более легким и радостным. И Лэт скоро начала видеть пути, которыми она могла приносить вещи, которые она узнавала о лесе, в свой дом. И таким образом это стало жизненно важной частью их обеих (29).

(28. Сад описывается как место, куда легко попасть каждый раз, и как место "разговоров", ведущих к "открытиям".)

(29. Здесь также переформируется способность всех систем репрезентации усиливать как Лэт, так и Хо.)

Однажды Лэт и Хо проснулись и обнаружили, что молодой человек ушел.

Они не беспокоились, поскольку всегда знали, что он однажды уйдет... Они всегда знали, что сад, который они нашли, не был его садом. Поэтому Лэт и Хо продолжали свои путешествия с уютом и открытиями в свой сад (30).

(30. Итак, тропинка в сад протоптана, терапевт становится ненужным и уходит, Лэт и Хо объединились в гармоничных взаимоотношениях. Теперь Вивейс пора получить инструкции на будущее, относительно отца...)

Однажды утром отец сказал: "Ну, хоть и поздновато, но ведь не так уж и поздно, в самом деле. Дочери, будьте так добры показать мне дорогу к этому фруктовому саду" (31). Хо взяла его за правую руку, а Лэт - за левую. Вместе они провели его через лес, весело разговаривая во время ходьбы (32). А когда они достигли оврага, отец сказал: "Позвольте мне отойти на минуту, там есть нечто, что я сам должен найти" (33).

(31. Начиная с этой странной для слепого отца просьбы "показать" ему дорогу в сад, о слепоте отца уже не упоминается.)

(32. Основой коммуникации между двумя частями остается аудиальная система.)

(33. "Нечто" не специфицировано намеренно - отцу тоже нужен простор для творческого поиска). Затем отец сделал несколько небольших шагов в направлении к краю оврага, и когда он дошел до обрыва, то свесил одну ногу в пустоту и улыбнулся. - "Я всегда хотел знать... - сказал он. - Если вы, леди, возьмете теперь мои руки. я готов посетить этот ваш сад".

Они повели его вниз по тропинке. Когда они дошли до дна, отец вновь заговорил: "А теперь оставьте меня, я найду его сам... " Сперва Лэт и Хо беспокоились о нем, но после того, как они поговорили об этом, они решили, что это важно (34). Итак, пока они сидели в саду, отец бродил по дну оврага. Иногда он спотыкался и падал. Иногда он причмокивал перед деревом. Лэт и Хо всегда знали, где он, потому что могли слышать, как он смеется над собой и для себя.

(34. Обратите внимание, насколько сильно не специфицировано содержание этих предложений )

В конце концов отец нашел сад, и он провел весь день переходя от растения к растению, удивляясь, пробуя все, что мог. Лэт и Хо чувствовали себя приятно и так легко, что скоро они забыли об отце (35), который был нисколько не заинтересован в том, чтобы о нем помнили. Вместо этого Лэт и Хо продолжали мечтать о своем и обсуждать свои надежды.

(35. И о его слепоте!)

И так оно продолжалось. Они возвращались в этот маленький сад, когда бы он им ни понадобился, когда бы они того ни захотели. И иногда это было часто, а иногда нет. Но они всегда знали, что он там есть...

Заключение.

"Однажды я с друзьями возвращался из колледжа, и вдруг мимо нас на большой скорости промчалась беглая лошадь с надетой уздечкой, и она влетела в ближайший фермерский двор... чтобы попить воды. Она вся была взмылена.

Фермер не признал ее, и тогда мы загнали ее в угол двора, и я стреножил ее задние ноги... И так как на ней была уздечка, я взялся за повод и сказал: "Ну, проказница", и повел лошадь к дороге. Я знал, что она повернет в правильном направлении, хоть и не знал, какое направление будет правильным.

И лошадь зарысила по дороге. Поминутно она забывала, что идет по дороге, и порывалась свернуть в поле. Тогда я чуть подталкивал ее обратно и привлекал ее внимание к тому факту, что дорога находится там, где, как лошадь сама знает, должна бы быть. В конце концов, мили через четыре от того места, где я оставил ее, она повернула к ферме, и фермер сказал: "Вот как, эта бродяга вернулась! Где вы ее нашли?"

Я сказал: "Милях в четырех от сюда".

- "Но откуда вы знали, куда идти?"

Я ответил: "Не знаю... Лошадь знает, я всего лишь привлекал ее внимание к дороге".

- "Думаю, что именно таким способом вы проводите психотерапию".

МИЛТОН ЭРИКСОН, МД Феникс, Аризона.

21 марта 1978 года.