Часть I. Введение.

Раздел 2. Помощь людям посредством метафор.

Как уже говорилось, подсознательно, и на очень фундаментальном уровне те, кто помогает людям, всегда использовали метафоры в качестве одного из важных элементов процесса терапии. Когда в кабинет приходит клиент и просит помочь ему решить какие-то его "проблемы", наряду с ними у него имеется и уникальное, одному ему присущее представление о мире, то есть им самим разработанные специфические идеи относительно того, что составляет опыт любви, ненависти, великодушия, счастья, интереса, указателей границ города и т. д. Хотя обычно люди нашей культуры имеют сходные мнения относительно общих характеристик каждого из этих опытов, непосредственное, актуальное переживание их для каждого из нас является уникальным. Отправным пунктом в терапии является попытка терапевта понять модель мира, имеющуюся у данного клиента. Преследуя эту цель, терапевт просит описать в деталях его переживания, касающиеся обсуждаемой проблемы, исходя из понимания, что если он собирается помочь клиенту в изменении, он в первую очередь должен понять, как тот видит, слышит и чувствует окружающий его мир в настоящее время.

Важной составной частью этого процесса сбора информации являются метафоры. Каждый метафорический элемент информации, представленный клиентом, понимается и интерпретируется терапевтом в применении к своей собственной модели мира. Терапевт будет время от времени сравнивать на предмет взаимосоответствия свою интерпретацию проблемы клиента с той, которая имеется у последнего, с тем, чтобы удостовериться, что они говорят об одном и том же. Например:

Джо: Итак, моя жена хандрит все время.

Терапевт: Вы хотите сказать, что она выглядит грустной н равнодушной?

Джо: О, нет, выглядит-то она нормально. Просто все, что бы она ни говорила, так пессимистично.

Если бы в данном случае терапевт не сравнил свою модель с моделью клиента, у него относительно жены Джо могло бы возникнуть правдоподобное, но совершенно неверное представление, поскольку выяснилось, что жена Джо не "равнодушна", а "пессимистична" - две совершенно разные вещи. Внушает надежду то, что этот процесс дистилляции в конечном счете приведет к тому, что дальнейшие действия терапевта будут производиться на базе в значительной степени завершенной и точной "карты", описывающей проблемную ситуацию и опыт о ней у клиента.

Очень часто указанный процесс модельной дистилляции приводит к первым терапевтическим изменениям. По мере того, как клиенту удается выражать себя, он иногда находит такие аспекты в своем опыте, для которых раньше он "не мог найти слов".

Например:

Джо: И вот, когда она такая, я чувствую себя (вздох)... ну, плохо.

Терапевт: В каком смысле "плохо"?

Джо (со вздохом): Не знаю. Ну, знаете, ну, просто... плохо.

Терапевт: Подавленно, одиноко, озлобленно?

Джо: Вот, точно, одиноко. Одиноко.

В этом примере терапевт помог Джо найти однословное метафорическое описание того, как он переживает определенные ситуации в своей жизни. То есть, когда "она такая", он чувствует себя "одиноко". Следует заметить в связи с этим, что опыт Джо насчет "одиночества" остается все еще довольно неопределенным, так как он еще не описал, что для него означает понятие "одиночество" (то есть, когда, в каких случаях, будучи с кем, каким образом и сколь долго он "одиночество" не ощущает?). Однако поскольку "одиночество" является членом класса чувств, осознанных Джо как плохие, то это определение более специфично, чем просто "плохо", более близко к опыту Джо, и таким образом более полезно в изучении его модели мира.

Другая возможность заключается в том, что Джо может иметь трудности в отношении адекватного описания определенных областей своего опыта:

Терапевт: Как вы чувствуете себя "одиноко", когда она такая?

Джо: Ну, это вроде того, что я чувствую, что она не... ну я не знаю... Не участвует, я думаю... (Качает головой и выглядит озадаченным.)

Терапевт: Как будто, участвуя в игре, она в то же время не хочет играть?

Джо: О, нет, вовсе не так...

Терапевт: Может, как если бы вы вместе работали над каким-нибудь проектом, и она хотела бы, чтобы все сделали вы?

Джо: Да скорее всего,. именно так. Она хочет, чтобы все было хорошо, но ждет, чтобы все сделал один я.

Как видите, терапевт вновь помог Джо в специфицировании его непосредственного опыта в терминах метафоры, которая относительно приемлема и удовлетворительна для Джо. Наиболее важным здесь является то, что эта новая и наиболее полная метафорическая репрезентация дает и Джо, и терапевту способ говорить о проблемах на языке, понятном обоим. В пределах того, что подразумевается в метафоре "работа над проектом", они могут быть относительно уверены, что будут говорить об одном и том же опыте.

Представьте на минуту, что терапевт ничего не знает о различных моделях мира и метафорах, связанных с ними. Процессы, которые мы только что обсудили, есть не что иное, как инструменты, которыми мы, как носители языка, пользуемся все время в ходе нашего общения, и как любой инструмент, используемый не по назначению, они могут превращаться (даже если это происходит непреднамеренно) в потенциальное оружие. Это непреднамеренное использование происходит на самых важных уровнях коммуникации. Например, терапевт и Джо, используя одно и то же слово, могут не осознавать, что это слово для них не может быть представлено одним и тем же опытом. И дело не только в том, что терапевт ограничивает себя в отношении качества коммуникации с Джо (в том числе, в процессе уяснения модели мира клиента), но и в том, что используя себе неуточненное представление в качестве ориентира, терапевт может затем попытаться "помочь" Джо. И поскольку он оперирует ошибочной моделью, он вполне может приступить к терапевтическим интерпретациям, внушению и выработке стратегических решений, не имеющих никакого адекватного отношения к данной ситуации клиента. Более того, подобные "терапевтические вмешательства" могут быть даже вредны.

Допустим, что в вышеприведенном фрагменте терапевтического сеанса терапевт не подозревает или не придает значения тому, что одинаковых моделей мира не существует. В таком случае их взаимодействие могло бы протекать следующим образом:

Джо: И вот, когда она такая, я чувствую себя (вздох)... ну, плохо.

Терапевт: Вы знаете, почему?

Джо: Нет. Я много раз пытался понять, в чем тут дело, но у меня ничего не получается.

Терапевт: Она сердится на вас за что-то?

Джо: Не так, чтобы я знал, за что.

Терапевт: Вы ее спрашивали?

Джо: Разумеется. А она отвечает мне, что я идеальный муж, что я на самом деле достаточно внимателен к ней и добр.

Терапевт: Ну, а пытались ли вы сделать что-нибудь особенное для нее?

Например, взять на себя заботы о детях, чтобы она могла развеяться?

Джо: Нет, как-то... Хотя, думаю, это можно попробовать.

Без сомнения, вы легко можете определить, что паттерны коммуникации в этом фрагменте вполне напоминают те, что часто происходят в практике помощи людям. Как мы узнали из предыдущего фрагмента, опыт Джо о том, что его жена "хандрит", связан с ее реакцией на то, что всю ответственность за семейную жизнь он берет на себя (или она была на него возложена). Ее реакция может быть пессимистичной в отношении самых различных аспектов их семьи. С другой стороны, опыт, связанный с метафорой "хандрит" в собственной модели мира терапевта, включая метафору "тайной злости" относительно чего-либо, а так же потребность в "большей свободе от ответственности". Исходя из неточностей в отношении клиента репрезентации, терапевт пытается принудить Джо к осознанию его опыта посредством терминологии, которой в своей модели мира пользуется сам терапевт. Терапевт завершает свои предложения тем, что советует Джо сделать нечто, что, как мы уже знаем, является как раз таким родом помощи, которого жена Джо не хочет. В худшем случае непреднамеренная невнимательность терапевта может привести к тому, что проблема Джо примет магическую окраску, в лучшем же - ценное терапевтическое время будет потрачено на бесплодные коммуникации.

Разумеется, сообщения, которые терапевт давал Джо, составлялись из лучших побуждений, однако остается фактом то, что данный терапевт не был в это время готов действовать адекватно своим намерениям вне зависимости от степени своей благонамеренности. И поскольку столько непонимания может возникнуть из-за одного-единственного слова (что вызвано игнорированием факта о несходстве человеческих моделей мира), то легко представить, как подобное игнорирование моделей мира, описанных целыми предложениями и их совокупностями, приводит к увеличению общего взаимонепонимания в геометрической прогрессии.

Проблема полного понимания сообщения, сделанного другим человеком, представляется неразрешимой в принципе, поскольку в противном случае это означало бы, что мм удалось быть тем самым человеком, с которым вы в это время взаимодействуете. К счастью, подобный уровень коммуникации не является необходимым для того, чтобы помочь измениться другому человеку. Но при простом осознании того факта, что ваша модель мира по необходимости отличается от аналогичной модели любого другого человека, к такому уровню коммуникации вполне можно приблизиться.

Трансдеривационный поиск.

Вероятно, наиболее важным понятием, которым необходимо овладеть читателю этой книга, если он использует или намерен использовать метафоры для терапии, является понятие "трансдернвацнонного поиска". В предыдущем разделе мы увидали, что каждый из нас является носителем уникальной модели мира, которую с течением жизни разработал наш опыт для нас, и только для нас. Эта модель состоит из всех ощущений, которые мы испытали, и обобщений, которые мы о них сделали. Именно с этой моделью сравнивается и коррелируется" вся сенсорная информация, которая "годится" для этой модели, "вызывает чувства" (в буквальном смысле), в то время как совершенно новая или противоречащая этой модели сенсорная информация "не вызывает чувств".

Например, у меня есть автомобиль марки "пежо", защелка дверного замка у которого работает иначе, чем у автомобилей американского производства.

Отличие состоит в том, что для закрытия двери защелку необходимо приподнять вверх, а для открытия - опустить ее вниз. Однажды мой знакомый подошел к машине, чтобы сесть в нее, и заметив, что защелка приподнята, он в соответствии с тысячами опытов открывания автомобильных дверей стал тянуть дверь на себя, - с соответствующим результатом. В конце концов он оставил дверь в покое и сообщил мне "плохую новость", заключавшуюся в том, что "дверь сломалась". Он был настолько убежден в адекватности своей модели мира реальному (в отношении автомобильных дверей), что ему и в голову не пришло опустить защелку, хота окно машины было полностью открыто в течение всего эпизода, и вполне можно было изучить работу замка.

Этот пример является поучительным по нескольким аспектам. Во-первых, он свидетельствует о том, что обладание готовой моделью мира может сослужить нам и хорошую и плохую службу. Преимущество, которое мы извлекаем из обладания относительно готовыми моделями мира, состоит в том, что это освобождает нас от необходимости непрерывных проверок и перепроверок нашего окружения - то есть, возвращаясь к нашему примеру, это значит, что нам не приходится изучать принцип работы дверных защелок всякий раз, когда нам нужно сесть в машину. Недостатком же их является то, что набор модели мира оказывается относительно неизменным, и таким образом, ограничивающим нас.

(Если бы я не вмешался в деятельность своего товарища, он бы так и не сел в машину.)

Во-вторых, этот случай прекрасно иллюстрирует всю огромную власть наших индивидуальных моделей мира над нашим поведением. Опыт, повторенный много раз с неким устоявшимся результатом, вырабатывает у нас правила о мире, которые могут приобрести для нас значение безусловного закона. Очень часто этот эффект оказывается столь выраженным, что человек, натолкнувшийся на опыт, противоречащий его модели мира, полностью или частично изолируется от осознания этого не входящего в нее опыта. С точки зрения такого человека несообразность опыта перестает быть проблемой, когда этот опыт исчезает из поля видимости, слышимости, и вообще перестает привлекать к себе внимание.

Еще чаще, как это произошло с моим знакомым, неприемлемый опыт рассматривается с другой точки зрения, пытающейся разрешить возникшее противоречие в виде, приемлемом для моделей мира данного человека ("дело не в том, что дверные замки могут быть различными, и не в том, что мои нынешние или прошлые восприятия могли быть неверными - дело в том, что его дверь сломана").

Третьим важным моментом в этой истории является то, что обнаруживается при изучении процесса, с помощью которого мой знакомый решал парадокс, с которым столкнулся. Вернувшись к своему самому раннему опыту о дверных замках, он восстановил информацию о том, что "поднятая вверх" защелка означает, что дверь открыта. Когда дверь не поддалась его усилиям, ему пришлось как-то понять, что тут происходит, и делая это, он вновь вернулся назад в свою модель мира до той ее части, где он "переживает" свой опыт о том, что дверь "сломана". Этот процесс возвращения в недра своей модели мира с целью прочувствования опыта называется трансдеривационным поиском. Способ, при помощи которого вы понимаете слова, которые вы сейчас читаете, состоит в соотнесении их посредством трансдеривационного процесса с соответствующими частями вашей модели. Если вы видите сочетание букв СОБАКА, вы осуществляете трансдеривационный поиск вашего прошлого опыта или осуществляете трансдеривационный поиск вашего прошлого опыта или опытов, которые вы могли бы связать с буквами СОБАКА, и таким образом вы узнаете, что "означает" СОБАКА. Как вы уже знаете из предыдущих обсуждений, картины, чувства, звуки и запахи, которые мы соотносим, выносим и извлекаем из наших моделей мира в ответ на СОБАКА, будут во многом глубоко уникальными для каждого из нас.

Именно этот процесс корреляции входящей сенсорной информации с нашими моделями мира делает метафоры столь значимыми в качестве предпосылок для изменения. Когда в процессе терапии клиенту рассказывают какой-либо случай, он производит трансдеривационный поиск для того, чтобы осознать сказанное.

Более того, поскольку контекст, в котором рассказывается эта история, является "терапевтическим", то клиент (который, как следует помнить, ищет способ каким- то образом облегчить "боль"), скорее всего, будет соотносить ее, насколько это будет возможно, со своей собственной проблемой или ситуацией.

Волшебные сказки потому и являются терапевтическими, что пациент находит свое собственное решение, ассоциируя то, что в них кажется относящимся к нему, с конфликтами своей внутренней жизни, переживаемым им в настоящее время. Содержание данной сказки обычно не имеет отношения к нынешней жизни пациента, но оно вполне может отражать то, что составляет его внутренние проблемы, кажущиеся ему непонятными, а потому неразрешимыми.

Совершенно очевидно, что сказки не имеют отношения к внешнему миру, хотя они могут быть достаточно реалистичными и обладать атрибутами, присущими обычной жизни человека. Ирреальная природа этих сказок (что обычно отрицают все ограниченные рационалисты) является тем важным качеством, которое делает очевидным факт, что предметом волшебной сказки является не изложение полезной информации о внешнем мире, а те процессы внутренней жизни, которые протекают в человеческом уме и сердце.

Как вы узнаете из последующего материала, целью терапевтических метафор является инициация сознательного либо подсознательного трансдеривационного поиска, который может помочь человеку в использовании личных ресурсов для такого обогащения модели мира, в котором он нуждается, чтобы суметь справиться с занимающей его проблемой. Но что же такое "метафора", в чем ее природа, которая может позволить нам достичь этих целей?

Формальная метафора.

Метафоры (в форме волшебных сказок, стихов, анекдотов) сознательно и подсознательно используются терапевтами в целях помощи клиентам для осуществления желаемых изменений. Клиент может выражать какие-либо области своего опыта, где он чувствует ограниченность удовлетворяющих его выборов или отсутствие альтернатив. В этом случае терапевт может рассказать ему анекдот из своей собственной жизни, из жизни другого клиента, или придумать новый.

Намерение, которое предшествует этим рассказам, исходит из того, что опыт другого человека в преодолении проблем, сходных с проблемой данного клиента, даст ему (прямо или косвенно) способ, при помощи которого он сможет справиться с ситуацией.

Возвращаясь к примеру с Джо, это может значить, что терапевт может пуститься в рассуждения об истории своего предыдущего клиента, имевшего проблему, напоминавшую проблему Джо. В ходе своего рассказа терапевт мог бы разъяснить Джо, в каких отношениях проблема Джо напоминает ему о проблеме "того клиента". Разница тут, однако, заключается в том, что проблема "того клиента" каким-то образом была разрешена. Узнав об этом решении, Джо мог бы, если бы оно подходило к его модели, включить его в собственную модель, а если бы оно не было пригодным, он по крайней мере знал бы, что решение возможно, и, вполне вероятно, приступил бы к его поиску (во многих случаях из этих ожиданий и исходят терапевты, когда прибегают к историям такого рода).

Главнейшим требованием, предъявляемым к метафоре в отношении ее эффективности, является то, чтобы она встречала клиента в его модели мира. Это не означает, что содержание метафоры обязательно должно совпадать с содержанием ситуации клиента. "Встретить клиента в его собственной модели мира" означает лишь то, что метафора должна сохранять структуру данной проблемной ситуации. Другими словами, значимыми факторами метафоры являются межличностные взаимоотношения и паттерны, при помощи которых клиент оперирует внутри контекста "проблемы". Сам по себе контекст значения не имеет.

Например, мы могли бы рассказать Джо следующую историю: "Ты знаешь, Джо, у меня был дружок в колледже, который писал прекрасные лабораторные работы, и у него была подружка, в которую он был по уши влюблен, и она была тоже умница что надо. Разумеется, они учились вместе и часто бывали в одних и тех же классах. Дело дошло до того, что свои лабораторные работы они писали на пару, что ему очень даже нравилось, за исключением одного момента. По какой-то причине его подружка однажды почувствовала, что у нее не слишком-то получается в смысле писания лабораторных работ. И она опустила руки, отчаявшись, и позволила, чтобы работы писал ее дружок, мой товарищ, а сама она в это время сидела рядышком, сложив руки. Ему все это поначалу даже пришлось по вкусу, но вскоре он стал уставать от того, что ему пришлось делать всю работу. Более того, и это было важнее, он стал понимать, что из-за всего этого она теряет невосполнимые возможности повышения своей квалификации и расширения кругозора. И тогда ему в голову пришла идея, которая прекрасно сработала, когда он стал ее осуществлять. Однажды, в ходе работы над лабораторным заданием, он притворился, что не может найти нужных слов для выражения какой-то мысли.

Он выглядел настолько беспомощным, что подружка, увидев это, сама быстро подсказала ему те совершенно очевидные слова, которые требовались для завершения приложения. Он поблагодарил ее и поцеловал от всей души. Но вскоре его опять "замкнуло", и вновь она помогла ему, и это продолжалось до тех пор, пока он полностью не вернул ей всю ту часть работы, которая относилась к ней. Когда они сели за работу в следующий раз, она сама потребовала, чтобы он дал ей делать то, что относится к ее области. Разумеется, мой дружок был очень счастлив поделиться с ней".

Эта история является лишь одним примером из того бесконечного количества равнозначных и эффективных метафор, которые можно было бы сконструировать по этому поводу. Если вы перелистаете книгу и отыщете место, где терапевт беседовал с Джо о его взаимоотношениях с женой, то вы обнаружите, какие параллели возникают между этими отношениями и тем, что происходило между "другом из колледжа" и его "подружкой" в выше приведенной истории. Эти "друг" и "подружка" с тем же успехом могли бы быть королем, которому королева не оказывает никакой помощи в управлении страной; или жеребцом, запряженным вместе с кобылой в одну упряжку, где кобыла не оказывает ему никакого содействия, или двумя половинами триумфальной арки, одна из которых начинает крошиться от нагрузки. Поскольку проблема Джо и приведенные метафоры структурно сходны, бессознательно (или, возможно, даже сознательно) он будет связывать их друг с другом.

В метафоре для Джо важным элементом является то, что она сохраняет в себе те отношения и паттерны, которые имеют место в реальной проблеме, что обеспечивает возможность решения данной проблемы. Поскольку паттерны, которые характеризуют проблему Джо, сохранены в структуре приведенной истории, он будет посредством трансдеривационного поиска создавать для себя самого смысл событий, происходящих в ней, в применении к собственной проблемной ситуации. Идентифицировавшись (сознательно или подсознательно) с тем, что излагается в истории, Джо имеет возможность ввести в свою модель и использовать (или, напротив, отбросить) предлагаемое в ней решение.

В последующих главах книги вы ознакомитесь с эксплицитными моделями паттернов, которые имеют особое значение для конструирования терапевтических метафор, так что те из вас, кто желает помочь другим в расширении их моделей мира (осуществляя те изменения, которые они хотели бы иметь), получает возможность развить свои умения в области формулирования и эффективного использования терапевтических метафор. В любом случае если паттерны, представленные в следующих главах этой книги, будут использоваться в процессе конструирования и предъявления метафор, то эти метафоры будут более утонченными, уместными и эффективными в целях обеспечения требуемых изменений.

Эффективные метафоры.

Конструирование эффективных метафор не обязательно связано со способностью инкорпорации всех средств по созданию метафор, которые будут описаны далее. Метафора, которая удовлетворяет главному паттерновому условию, состоящему в ее структурной эквивалентности данной проблеме и в обеспечении осуществимого способа разрешения проблемы, может быть не только терапевтически эффективной, но и достаточной. Для передачи клиенту "послания", содержащегося в "истории", необязательно применять все паттерны коммуникации, представленные в этой книге. Однако при добавлении каждой из этих специфических модельных тонкостей вы будете увеличивать значимость, разрешающую способность и полноту ваших метафорических вмешательств.

Под значимостью мы подразумеваем сознательное или подсознательное ощущение похожести между ситуацией клиента и тем, что представлено в метафоре. Структурная эквивалентность уже сама по себе гарантирует определенную степень сходства. Но очевидность метафоры для клиента может привести к тому, что она окажется уязвимой для "сопротивления" (об этом подробнее говорится в части 6), в то время как паттерны коммуникации, описанные в частях 3, 4, 5, действуют вне сознания большинства людей, и таким образом в отношении значимости являются неуязвимыми.

Рассмотрим следующий пример. Клиентке рассказывают сказку, которая должна помочь ей ограничить свою активность в отношении вмешательств в чужие дела. Она знает, что часто "сует свой нос в чужие дела", но не осознает, что к тому же часто обвиняет других, и что большую часть своего опыта репрезентирует визуально. Фрагмент сказки, рассказанной ей, выглядит следующим образом (дополнительные уровни коммуникации выделены): "... И в этом лесу жила муравъедиха по имени Ваг (англ. "сплетник", "болтун"), у которой, разумеется, был длинный-предлинный нос. Ее это не слишком-то беспокоило, но она могла видеть, что этот нос часто оказывается в фокусе внимания обитателей леса, а это иногда ее беспокоило. Когда пришла белка, чтобы поглазеть на ее носище, она сузила глаза на нее и громко сказала: "Разве тебе не ясно, что тебе следует сейчас собирать орехи вместо того, чтобы собирать мусор?"

Вполне возможно, что клиентка осознает метафорическую связь между носом Ваг и своим поведением, из-за которого она и обратилась к терапевту. Если в результате этого она почувствует себя оскорбленной, или попросту отмахнется от метафоры, далее она может употребить предоставленную ей терапевтическую возможность для бессмысленной игры, состоящей в том, что история будет одновременно работать на других уровнях коммуникации, но метафора останется неуязвимой в своей значимости для клиента. Умножение числа решений проблемы является результатом расширения персонажных и процессуальных различий, которые происходят автоматически с добавлением каждого из имеющихся средств конструирования метафоры, поскольку каждое из них добавляет особую деталь в историю и такими образом создает более полную и завершенную эквивалентную репрезентацию имеющейся проблемной ситуации.

Еще одним преимуществом, достигаемым при включении некоторых или всех указанных средств создания метафоры, является законченность. Когда бы человек ни переживал какую-либо "проблему", она всегда репрезентируется на множестве различных уровней подсознательного и сознательного осознания и поведения, а именно:

Проблемный опыт:

Вовлеченные лица (часть 2),

Динамика ситуации (часть 2),

Лингвистические паттерны (часть 2),

Модели коммуникации (часть 2),

Паттерны систем репрезентации (часть 4),

Паттерны субмодальностей (часть 5).

Когда мы стараемся помочь в изменении другим (или самим себе), то обычно мы производим такие изменения на одном или двух наиболее очевидных уровнях, на которых репрезентируется наш опыт. Мы знаем и верим, что изменения на одном уровне приводят к изменению на всех остальных. Иногда такая вера обоснована, а иногда не имеет значения, какое изменение было произведено, поскольку "проблема осталась прежней". Великолепным способом удостовериться в том, что ваша работа с применением метафоры эффективна, является исследование ее полноты и законченности, что означает создание всех необходимых изменений в отношении различных проблемных уровней в тех пределах, которые даны в метафоре. "Связав сразу все концы веревок", вы сможете избегнуть того риска, что в будущем "несвязанные концы" дадут о себе знать.

Если вы думаете, что ухватить так много концов - задача слишком устрашающая своим объемом и сложностью, то я готов согласиться с вами. Но это напоминает обучение любому другому умению: сначала трудности устрашают вас, затем вы практикуетесь в их разрешении, а затем задачи, которые возникают перед вами, с легкостью преодолеваются благодаря согласованной комбинации сознательной и бессознательной креативности и благодаря полученному вами опыту. Когда-то вы сидели за небольшой деревянной партой, прилежно и неумело перерисовывая в смешную тетрадь буквы и слова, которые на доске рисовал ваш учитель. Наградой за эту практику было то, что теперь вы можете взять ручку и наводнить словами многие страницы, даже не задумываясь над такими вещами, как "надо ли ставить точку в конце предложения? " Следует еще раз повторить, что для того, чтобы научиться спонтанному составлению и использованию терапевтических метафор, надо начинать с того, чтобы попрактиковаться в создании метафор исключительно на основе главной концепции структурной эквивалентности. Вы обнаруживаете, что ваша способность в создании метафор исключительно на основе главной концепции структурной эквивалентности. Вы обнаруживаете, что ваша способность в создании метафор, которые бы эффективно работали с проблемами ваших клиентов, скоро приобретет совершенно непринужденный и автоматический характер. По мере продвижения в овладении приводимым здесь материалом прибавляйте к вашему репертуару следующий из оставшихся уровни коммуникации, описанные в этой книге. По мере того, как вы будете усваивать нужные навыки, вы обнаружите, что можете собрать всю необходимую информацию о ситуации клиента, а затем с небольшим сознательным усилием придумывать метафоры, которые структурно совпадают с ней, предлагают решения и включают в себя все остальные паттерны.

Естественные метафоры.

Вполне возможно, что правы те, кто утверждает, что компоненты, которые комбинируются в ходе создания эффективной терапевтической метафоры, очень часто имеют место в качестве естественного подсознательного результата рассказывания историй. Составляя сказки, мы чаще бессознательно, чем сознательно, конструируем их так, чтобы они были связаны с чьим-либо личным или коллективным опытом; обеспечиваем разрешение, включая различные уровни значимости; и рассказываем о них так, чтобы максимализировать трансдеривацонный поиск в наших слушателях.

В качестве иллюстрации подобного естественного возникающего процесса мы предлагаем вам сказку, рассказанную одной моей знакомой ее старшим братом.

Несмотря на то, что он не имел никакого представления о метафорах, его импровизированная сказка содержит фактически все элементы законченной терапевтической метафоры. (После того, как вы прочтете части 2, 3, 4 и 5, вернитесь к этой истории н перечтите ее снова. Ваше усердие будет богато вознаграждено.)

"... Было или не было, далеко или близко, в одной стране под названием Нод (англ. "кивок", "дремота") жил тролль, который охранял мост между городом н его обитателями, и теми, кто жил на холмах Роллинг (англ. "вертеться").

Этот тролль был единственным живым существом, поддерживавшим прямые контакты как с горожанами, которые имели прозвище "нормальных", так и с жителями холмов, которые назывались "примитивами". И те, и другие знали о существовании друг друга. Нормальные имели многовековую историю народных поверий, в которых говорилось о загадочном маленьком племени, днем прятавшемся, а по ночам начинавшем резвиться при свете луны и звезд.

Нормальные всегда считали жителей холмов людьми низшего, чем они сами, сорта, поскольку примитивы любили шалить и играть с полосками лунного света, сбрасывая их с холмов вниз, на город, с криком и визгом, в то время как более спокойные нормальные старались использовать свои 8 часов сна так, чтобы днем функционировать в полную меру своих возможностей. Главным удовольствием нормальных было то, что они понимали, что у них есть большая жизнестойкость и способность функционировать для того, чтобы быть самым эффективным городом в Нод. Как видишь, нормальные относились к примитивам с чувствами, далекими от симпатии... Можно даже сказать, что те сидели у них в печенке - ты просто можешь сказать так, хотя я и не уверен, скажешь ли ты так или нет...

У примитивов тоже был свой счет к горожанам, и они считали тех дураками.

Они отличались от горожан, и так же, как и те, воспитывались в духе конфронтации... Однако методы, которыми они пользовались, представлялись им неприемлемыми, и примитивы созвали Пит-митинг (англ. "пит" - яма), чтобы решить проблему, потому что они хотели, чтобы нормальные ощутили на своем собственном опыте их сторону жизни, которую они представляли как более веселую... Во время этого собрания, впервые созванного за долгое время, они пели и танцевали, ели и пили, и провели время очень приятно. Однако к их удивлению никаких выводов сделано не было, а горожане даже не проснулись.

Жизнь продолжалась как ни в чем не бывало, как вдруг однажды на закате солнца, незадолго до того, как нормальные должны были как обычно укладываться в свои кровати, а примитивы - проснуться и помыть свои длинные бороды перед тем, как приступить к своей ночной жизни, послышался страшный шум. Все жители города и холма застыли на месте.

Откуда раздавался шум? Медленно, по мере того как они вслушивались в него, они начали различать голос тролля... Это был очень несчастный голос, который раздавался из долины, разделявшей два народа. Он звучал, как низкий рев умирающего дракона. Поскольку примитивы были дружны с троллем, они забеспокоились и пошли посмотреть, что случилось. Горожане тоже слышали эти звуки и начали вставать со своих кроватей, чтобы тоже пойти к мосту. И вот так в предзакатный час, под темнеющим небом собрались вместе примитивы и нормальные, и между ними был тролль.

И он начал говорить: "Долгие годы я был свидетелем ваших отношений...

Психология bookap

Долгие, долгие годы... Много дольше, чем я мог бы вспомнить, но теперь время пришло. Знайте, что у каждого из ваших народов есть свои собственные способы жизни, и для каждого из вас ваши способы являются, с точки зрения данного момента времени, совершенно правильными".

Примитивы посмотрели на нормальных, нормальные - на примитивов, и они поняли, что он прав, и в тот же миг нормальные начали смеяться, а примитивы погрузились в молчание. И так началась новая эра - примитивы и нормальные разделили вместе свои способы жизни".