Часть 2. Конструирование метафоры.

Раздел 6. Синтаксис метафор.

Использование трансдеривационного поиска.

Воздействие, оказываемое метафорой, обусловлено ее изоморфизмом актуальной ситуации клиента, и мы обучались осуществлению прямого перехода от характеристик проблемы клиента к аналогичным характеристикам в метафоре с тем, чтобы убедиться в их сходстве. Но давайте вспомним утверждения, касающиеся способности одного человека знать, что в действительности происходит в голове другого человека... Изоморфизм, который терапевт так тщательно создает в метафоре, охватывает последовательность определенных событий, однако не является надежным в смысле точной передачи того, как клиент переживает эти события. В случае Сэмюэля, например, относительно просто сконструировать метафору, в которой поток поступков был бы очень близок к имеющим место в действительной ситуации. Но когда дело доходит до специфического описания этих поступков, то у нас очень мало или совсем нет информации о том, какое описание наилучшим образом совпадало бы со способами, посредством которых Сэмюэль переживает их.

Подход, который позволяет нам обойти влияние подобного ограничения, состоит в том, чтобы не быть специфичным (при помощи следующих специфичных способов).

Как уже было сказано, люди постоянно сознательно и подсознательно пытаются выразить свой сенсорный и перцептуальный опыт. При этом для измерения и оценки значимости своего опыта они используют единственное "мерило", имеющееся в их распоряжении. Этим "мерилом" являются их личные модели мира. Процесс использования этого "мерила" есть то, что, как уже говорилось, называется трансдеривационным поиском. Намеренно отказываясь от специфицирования частной информации, поступков и переживаний персонажей метафоры, мы вовлекаем нашу аудиторию в извлечение и разработку своих собственных интерпретаций того, "что происходит на самом деле" (как, например, это произошло в случае, когда я не объяснил своему другу специфику дверных защелок автомобиля "пежо", и это побудило его к лучшему из возможных ощущений, которое он в этих условиях мог извлечь из своего опыта).

Поскольку метафора конструируется для клиента, то правильным может быть только его толкование. Ваша работа, как у портного, состоит в том, чтобы выбрать материал и соответствующим образом скроить основу одежды. В данном случае, правда, переделку "по плечу", чтобы одежда была пригодна для ношения, осуществляет именно ваш заказчик.

Отсутствие референтного индекса.

Слова, которые имеют "референтный индекс" - это члены предложения (существительные), которые специфически именуют что-либо в опыте клиента.

Рассмотрим следующие два предложения:

1. Кто-то прятался в комнате дома.

2. Его брат-близнец Джон прятался в туалете.

В предложении 1 не так уж много информации, которую можно было бы использовать для того, чтобы определить. "о ком" идет речь и "где" он находится, поскольку слова "кто-то" и "комната" не адресуют нас к кому-либо или чему-либо специфическому. С другой стороны, предложение 2 не оставляет у нас сомнений в этих "кто" и "где", ибо оно представляет нам референтные индексы, которых нет в первом предложении.

Хотя при сборе информации о ситуации клиента такая спецификация имеет большую ценность, при предъявлении метафоры она может иметь разрушительный эффект. Представьте, к примеру, что в вашем рассказе некий персонаж прячется в доме, причем не имеет значения, где именно в доме он прячется. Если затем вы опишете его, как "прячущегося в подсобном помещении", в то время как ваш клиент думал, что "он сидит под кроватью", то между вашим повествованием и опытом клиента о нем возникнет разрыв. Этой ошибки можно избежать, если не реферировать существительное "комната" другими уточнениями. Например: "Затем он вбежал в дом и где-то спрятался". Теперь клиент свободен поместить "его" туда, куда он бы спрятался в доме, а вы можете быть спокойны, что будете говорить с клиентом об одном и том же.

Как уже говорилось выше, особой необходимости в том, чтобы сводить все существительные в вашем рассказе к "персонам", "местам" и "вещам", нет, однако следует помнить, что если в контексте рассказываемой истории спецификация существительных не имеет особого значения, то нет и необходимости беспокоиться о ее отсутствии. Более того, благодаря феномену трансдеривации, если вы оставляете эти существительные на произвол воображения клиента, вы практически безусловно увеличиваете смысловую значимость предъявленной метафоры.

Неспецифицированные глаголы.

Аналогично тому, как слова, нуждающиеся в референтном индексе, специфицируются при помощи соответствующих вопросов ("кто? ", "что? " и "где? "), неспецифицированные глаголы могут быть специфицированы вопросами "как? " иди "каким образом? " Глаголы описывают, как кто-либо или что-либо действует или существует в мире. Как и в случае с существительными, глаголы могут быть специфицированы в той иди иной степени в зависимости от цели описания:

1. Джон вошел в туалет.

2. Джон подкрался к туалету, осторожно открыл дверь, а затем прыгнул туда головой вперед, используя ноги для того, чтобы захлопнуть дверь за собой.

Здесь снова второе предложение оставляет мало сомнений для того, как Джон вошел в туалет. Несмотря на определенную странность и замысловатость этого описания, оно может не совпадать с тем, как клиент представляет появление Джона в туалете. Поэтому первое предложение является более предпочтительным, поскольку то, как Джон вошел в туалет, не наделяется значимостью, благодаря чему клиент получает свободу в выборе своего собственного варианта относительно этого случая.

Номинализация.

Описывая свой личный опыт, мы часто используем процессуальные слова, говоря о них так, как если бы они были "вещами" или "событиями". Таким образом "я чувствую" превращается в "чувство", "я надеюсь" - в "у меня есть надежда", а "я был разозлен" - в "у меня есть злость". Хота мы можем говорить о чувствах, надежде, злости так, как если бы они были "вещами", которые можно подержать в руках, на самом деле они являются процессами - динамичными и неосязаемыми. Нельзя взять злость, осознание или боль, и положить на стол для всеобщего обозрения. Производить такие действия с "процессуальными" словами - означает номинализировать их.

Хотя номинализация опыта часто является не самым существенным средством для оказания помощи, тем не менее она может быть использована в метафорах для этой цели, поскольку обладает свойством "стирания" важной информации, требующейся для выражения того, что подразумевается данным словом. Номинализация инициирует трансдеривационный поиск. В утверждении "у меня есть злость" - "стертое" может быть восстановлено вопросами: "Зол на кого? Злость в связи с чем? Злость когда? Зол каким образом?"

Рассмотрим следующие два предложения:

1. С прыжком в туалет пришло осознание ситуации.

2. Впрыгнув в туалет, Джон начал постепенно осознавать, что он не знает, шел ли он за чем-то, или наоборот, уходил от чего-то.

В первом предложении процесс "переживания осознания" превращен в событие или вещь - в "осознание". Номинализируя опыт "осознавания", мы отбрасываем информацию о том, кто, что именно и каким образом осознавал.

Такая информация есть во втором предложении, которое описывает процесс, через который проходит Джон. Как и другие присущие языку свойства, которые мы уже изучали, номинализации в метафорах дают клиенту возможность вовлечения номинализированного слова в процесс его собственных выборов.

Вставленные команды и маркировка.

Поскольку метафоры по своей сущности являются некой транспортной системой для неявного предложения и/или осуществления изменений в паттернах коммуникации, то обычно в рассказываемых историях присутствует несколько пунктов, где подчеркивается некоторая важная мысль, особенно в отношении разрешения проблемы. Одним из способов привлечения внимания клиента к такого рода неявным предложениям для увеличения их действенности является способ, при котором они оказываются частью вставленной команды. Вставленные команды формируются посредством введения в предложение имени клиента (иди, в некоторых случаях, местоимения 2-го липа) таким образом, что все, следующие после имени, становится для клиента директивой. Например:

1. Посидев там некоторое время, он решился и сказал себе: "Выйди".

2. Посидев там некоторое время, он решился и сказал себе: "Дэвид, выйди".

(Выделение шрифтом здесь указывает на изменение интонации - для соответствующего эффекта прочтите фразу вслух.)

Сделав достаточно большую паузу в середине предложения 2, чтобы вставить в него имя "Дэвид", мы получили прямую директиву, адресованную клиенту: "Дэвид, выйди".

Идея маркировки напоминает идею вставленных команд. Маркировка предназначается для придания специфическим словам или фразам особого значения посредством совпадения изменений в интонации терапевта (или специфических звуков, жестов, прикосновений к клиенту) с теми фрагментами предъявляемого сообщения, на которое следует обратить особое внимание.

Обычно в метафоре есть происшествия, идеи или персонажи, которые особенно важны в смысле соотнесения своего опыта с тем, что соответствует таковому в рассказываемой истории, и они могут быть промаркированы так, чтобы внедрить их в пределы сознательного или подсознательного внимания клиента. Прочтите примеры вслух:

Психология bookap

1. И когда он в это время вышел, он вышел полностью.

2. И когда он в это время вышел, он вышел полностью.