Терроризм по-деревенски

Бургомистр. Карл, мне тут сообщили довольно странное известие… Ну… будто бы вы… объявили войну… Англии…
Мюнхгаузен (достав часы). Пока еще нет. Война начнется в четыре часа, если Англия не выполнит условий ультиматума .


История произошла 31 декабря, так что ее можно считать за новогодний маскарад. Сцена, однако, очень реальная.

В деревне нашей живет семья татар, с которыми мы когда-то раньше дружили, а затем крепко поссорились. Ссора эта в вялотекущем состоянии длится уже пару лет. И вот на нынешний Новый Год Витка готовит карнавальные костюмы; и вдруг вспоминает, как два года назад давала этим татарам кусок материи шахматной расцветки, тоже на новогоднее представление в клубе, на костюм ребенку. Она посылает за ним соседского армянского мальчика – чтобы самой во вражеский лагерь не соваться. Мальчик возвращается и говорит, что тетя Эсма передала, что никакой ткани нет. Витка озлобевает. Жалуется мне. Я не хочу раздувать конфликт из-за куска материи и предлагаю Эсму торжественно проклянуть, а про ткань забыть.

Но Витка – воин. Она спрашивает: “Где у тебя был мазут?” Мазута нет, но есть слитое когда-то из мотора старое машинное масло, которым я иногда развожу печь. У меня в голове это с шахматной тканью никак не рифмуется, так что я даже не сразу понимаю, в чем дело. А Витка на едином порыве идет и отливает себе бутылочку этого черненького масла. И говорит: “Пойду я этим сукам, и если эти суки мне мою материю не отдадут, то я им весь дом мазутом оболью! Пусть моют весь Новый Год!”
У меня задуманная операция вызывает определенные сомнения. Крымские татары, если кто не знает, похожи на израильских арабов – в частности, своей любовью к дракам и войне. Идти с ней – это привносить мужской элемент в женские разборки. Женская драка – это одно, а мужская – другое. Я ей аккуратно перевожу свои мысли. Но пышущую праведным гневом амазонку не удержать. Она переодевается в красивую (!) одежду и выходит со двора с сумочкой, в которой лежит заветная бутылка.

Погода, кстати, теплая и солнечная. Я копаюсь в огороде еще полчаса, а потом начинаю волноваться. Фантазии есть что порисовать: там полный дом татарских баб. Наконец героиня возвращается. Легкая, довольная. В пакетике – костюм шахматной королевы. Отдали сразу, без боя, как только увидели зашедшую во двор решительную Витку. Остаток энергии она спустила на обратной дороге за чашечкой кофе у соседки-армянки.

Бутылочку с “мазутом” аккуратно принесла назад. Хотел я на Новый Год наполнить из нее бокал за здоровье и силу любимой жены, да позабыл к ночи.

Позже задумался: легко узнается пресловутое кидание говном.

Но – сила намерения, как говорил дон Хуан, решает всё.

Баронесса ( Бургомистру ). И вы его отпустили?

Бургомистр. Сударыня, ну что вы от меня хотите? Англия сдалась…



Эксгибиционизм

Марта и Мюнхгаузен садятся за клавесин, начинают тихо играть в четыре руки. Фельдфебель изумленно наблюдает за ними. Вбегает Рамкопф . Рамкопф . Что это? Зачем? Фельдфебель . Не могу знать! Они как-то не по-нашему разговаривают. Музыка звучит громче и тревожней.


Эксгибиционизмом по-умному называется тема, когда человек получает удовольствие от того, что на него смотрят другие. В жесткой форме он при этом занимается сексом, мастурбирует или хотя бы светит голыми запретными частями.

Витка же никакая не эксгибиционистка, а просто очень любит быть голой. Потому что она очень натуральная. Никаких других причин нет и быть не может.

Любимым делом ее молодости было поехать на море и лечь загорать голой где-нибудь в не очень людном месте.

Любимым делом окружающих мужчин было собраться вокруг нее и заниматься онанизмом.

Витка повидала этих онанистов – просто ужас сколько. Но никакого сексуального удовольствия она от них не получала. Она просто ходила по жизни, а они ходили за ней.

Последний из них – это я.

У меня никогда не было подобного с другими женщинами, но с Виткой эта тема появилась сразу и осталась надолго.

Получается, что это не она эксгибиционистка, а вот эти собирающиеся вокруг нее мужики. Потому что под медицинскую статью подходят именно они. Она если онанизмом и занимается, то незаметно. А они – не просто заметно, а именно Очень Заметно.

То есть она очень заметно лежит и загорает, а они очень заметно дрочат.

Она про многих таких рассказывала. Мне больше всех понравился тот, который принялся дрочить рядом с ней и ее подругой и очень просил девочек посмотреть (а они демонстративно отворачивались). Некоторое время они с подругой спорили, стоит ли смотреть, и кому. Подружка, короче, убедила Витку, что та опытнее и крепче, ей и стоит это сделать (чтобы отстал!). Витка посмотрела на мужика (она сидела, он стоял). А мужик ей и говорит: «Ты не на меня смотри! Ты на него (показывая свободной рукой вниз) смотри