Я – Виткин раб

Марта. Может, мне все-таки лучше уйти?

Мюнхгаузен ( задумавшись ). Нет, нет… Без тебя мне будет хуже, чем без себя.


Я, судя по всему, раб этого существа по имени Витка. Ну, не в тотальном смысле (хотя кто знает?), но вот в данном жизненном отрезке. Я это совсем не сразу заметил. Потихонечку.

Поначалу все началось с простенького наблюдения, что вещи, о которых мечтала Витка, делаю я. Еще до того, как мы встретились, она мечтала выращивать декоративные тыквы. И даже вырастила одну, две или все четыре. Чем занялся я, когда мы купили дом с садом? Начал разводить декоративные тыквы, без ее помощи, конечно же, десятками, сушить их, мыть, развешивать и резать, делать всякие сахарницы, свистульки, шкатулки, маракасы и даже одну курительную трубку. Зачем? Хрен его знает. Меня перло (и прет до сих пор, уже созрел новый урожай).

Она мечтала лепить из глины и заниматься керамикой. Я этого не делал никогда раньше. Когда мы переехали в деревню, я заметил, что глина на склоне возле дома очень жирная и хорошо лепится. Это я научился ее мыть, готовить, отливать формы, я сделал печку для обжига, привез глазури и ангобы, наворовал на брошенном заводе старые гипсовые формы (перепиливал металлическую решетку, был пойман даже, тоже весёлая телега) и продолжаю заниматься изготовлением керамики уже три года (оставаясь, впрочем, очень посредственным и неряшливым керамистом). Витка глиной практически не занималась.

Следующим ярким примером явилась китайская Книга Перемен, И Цзин. Это Виточка купила ее и принесла в дом, я до этого не интересовался И Цзин никогда. Первые гадания для меня были малопонятной ерундой. Через три примерно года я написал и издал «Книгу Сказочных Перемен» по образцу И Цзин, стремясь сделать свой перевод этой великой книги на доступных мне языках: русском, языке сказок и языке психотерапии. Думается мне, что и в понимании И Цзин я ушел прилично вперед Виточки. Чудесно мне и удивительно, как это я влез в такую китайскую грамоту.

Между тем, мои собственные изначальные идеи – идея «монастыря», например, или «обители», идея грибных и языческих мистерий, идея домохозяйства со множеством детей, идея школы сказкотерапии, мягко говоря, очень медленно и довольно хило подвигаются тем временем, если не совсем заглохли. Примечательно, например, что на последней группе в этом сезоне вместо «моих» грибов мы применяли конопляные экстракты – вещь очень из Виткиной культуры, с которой я до знакомства с ней был практически не знаком.

Напрашивается, что я уцепился за Виткину волю, превратился в определенном смысле в ее «деятельный» придаток.

А вот еще история прошлого лета.

Витка гнала. Последней историей, переполнившей чашу моего терпения, была такая: она явственно ревновала к нашей соседке, с которой у меня и вправду тогда были довольно близкие отношения, но ревности своей изо всех сил не признавала. И вот заходит как-то к нам эта соседка выпить вечерком чаю. А перед уходом спрашивает: а нет ли у вас овсяных хлопьев? Это она их любит жевать сухими, любимое лакомство. Каждый раз почти она о них спрашивает. И я отвечаю: блин, нету хлопьев, но для тебя надо будет их купить. Соседка уходит, а Витка стервенеет. На следующий день, сильно поссорившись со мной, она уезжает из дома, а перед этим рассыпает по всем комнатам по полу, коврам и кроватям овсяные хлопья (оказывается, у нас была пачка, я не заметил). Я, когда увидел эти хлопья, остервенел. Подмел я их и захотел жену свою примерно наказать. Несколько дней прошло, она вернулась. Я же, наоборот, ушел в горы и там стал думу думать: что делать? И съел псилоцибиновых грибов. И что мне сказали грибы? (то есть, на другом языке, что сделал я через пару часов после того, как их съел?) Я открыл тетрадь и записал все, что мне стоило делать в плане практическом – даже, помню, как обрезать одно из деревьев сада, старую яблоню. Главную проблему я оставил напоследок. И наконец я начертал: выполнить все ее желания! Я очень уважаю грибные откровения и осознавания и почти всегда стараюсь их досконально выполнить. Я тут же, посередине чудесной ночи (было полнолуние) сошел вниз, разбудил Витку и позвал ее в сад. Она вышла, заспанная и довольно злая, а я объявил, что сейчас пусть она приготовится и выдаст мне все свои желания, и даже для верности запишет, а я заранее обещаю, что все их выполню! (Никогда в нормальном состоянии сознания не стал бы я делать ничего подобного, в аккурат противоположного большинству моих ежедневных чувств, но под грибами я очень ясно осознавал, что и зачем делаю). Витка придумала и начертала семь своих желаний – то есть требований по отношению ко мне. И я реально потом старался их выполнить, и это во многом было концом той летней войны.

Некая очень значимая для меня сила говорит: слушайся Витку. Не обращай внимания на ее незрелый ум, на зашкаливающие эмоции, на семейные неврозы и все такое прочее. Слушайся ее по большому счету. Мне говорит это маятник, когда я устраиваю такие переговоры с бессознательным. Слушайся ее, особенно если у тебя нет серьезных собственных движений против или в другую сторону. А у меня этих собственных движений на сегодня вообще почти нет. Только саксофон, сказки, сексуальная тантр и свобода (всё почему-то на букву «С»).

И почему я сейчас пишу всё это? Потому что пару недель назад Витка сказала мне (серьезно): «Напиши про меня книгу!»