Часть 2. Правила поведения


...

Правила вежливости

Многие иностранцы, которых я интервьюировала, жаловались на сдержанность англичан, но все без исключения восхищались таким нашим качеством, как учтивость. Данное противоречие очень точно отразил Билл Брайсон. Пораженный и даже напутанный «организованным спокойствием» лондонского метро, он пишет: «Тысячи людей поднимаются и спускаются по лестницам и эскалаторам, входят в переполненные поезда, выходят из вагонов, тряся головами, исчезают в темноте, и все время молчат, как персонажи фильма «Ночь живых мертвецов». А страницей ниже, описывая другую станцию, он уже восхваляет воспитанность большой толпы фанатов регби: «Они проявляли терпение и выдержку, садясь в вагоны, не толкались и не пихались, извинялись, если задевали кого-то или неумышленно посягали на чьи-то места. Я восхищался этой инстинктивной предупредительностью по отношению к окружающим и поражался тому, что для Британии это вполне нормальное явление, которое почему-то остается без внимания».

Правила «отрицательной вежливости»

Но наша ругаемая всеми сдержанность и наша хваленая учтивость — это, как мне кажется, две стороны одной и той же монеты. В сущности, наша сдержанность — это форма учтивости, так называемая отрицательная вежливость, по определению социолингвистов Брауна и Левинсона, подразумевавших под данным понятием отказ от вмешательства в частную жизнь людей и навязывания им своего общества (в противоположность «положительной вежливости», связанной с потребностью людей в общении и общественном одобрении). Замкнутость, настороженность и уклонение от общения пассажиров в общественном транспорте — неприветливость, на которую жалуются иностранцы, — все это характерные признаки «отрицательной вежливости». То, что на первый взгляд представляется неприветливостью, — это на самом деле предупредительность: мы судим о других по себе, полагая, что каждый человек разделяет наше стремление к уединению. Поэтому мы не суем нос в чужие дела и вежливо игнорируем окружающих.

Эти две формы вежливости существуют во всех культурах, но многие народы чаще практикуют какую-то одну из них. Англичане в большинстве своем отдают предпочтение «отрицательной вежливости», а американцы, например, приветствуют более располагающую к общению «положительную вежливость». Разумеется, это деление носит условный характер, и у обоих народов существуют вариации этих форм, связанные с классовыми и субкультурными отличиями. Но, на мой взгляд, «вежливая» холодность англичан чаще вводит в заблуждение и обижает иностранцев, прибывших к нам из стран, где господствует «положительная вежливость», чем представителей культур, которые сходны в этом с нашей культурой (по утверждению Брауна и Левинсона, к таким культурам относятся Япония, Мадагаскар и отдельные слои индейского общества).

Случайные столкновения и правило непроизвольного «прошу прощения»

Здесь я должна рассказать о весьма забавном эксперименте. На протяжении нескольких дней я несколько часов после обеда проводила в людных общественных местах (на железнодорожных и автобусных вокзалах, в торговых центрах, на людных улицах и т. д.), якобы случайно сталкиваясь с прохожими, чтобы проверить, скажут ли они «sorry» («извините, прошу прощения»). Целый ряд людей (и местные жители, и гости страны), которых я опрашивала, заявили, что это непроизвольное «sorry» — самый поразительный и наглядный пример английской вежливости. Я была полностью с ними согласна, но считала, что обязана подтвердить данную теорию путем научных экспериментов.

Начало было довольно неудачным. Первые несколько столкновений технически я выполнила безупречно — в том смысле, что мне удалось убедительно представить их как чистую случайность63, — но я сама испортила эксперимент: извинилась первой, не дав человеку, на которого я наткнулась, раскрыть рот.


63 Если вы решите сами провести подобный эксперимент, воспользуйтесь и моим приемом. На мой взгляд, самый лучший метод — сделать вид, будто вы что-то ищите в своей сумочке. Роясь, я опустила голову, так что волосы мне падали на глаза, но я все равно видела свою «цель» и сумела точно рассчитать траекторию движения, в итоге лишь слегка задев намеченный «объект», при этом у того создалось впечатление, что я и впрямь была увлечена поисками и не замечала ничего вокруг. — Прим. автора.


Впрочем, определенный результат я все же получила: доказала себе самой, что я истинная англичанка. Оказывается, натыкаясь на кого-то, даже просто слегка задевая, я машинально говорю: «Извините». После нескольких неудач я наконец-то научилась контролировать свой рефлекс, точнее, попросту прикусывала губу, крепко и довольно больно, когда шла на столкновение. Отшлифовав свою технику, я попыталась выработать научный подход и для столкновений выбирала типичных представителей разных слоев английского общества в традиционных местах их обитания. К моему удивлению, англичане оправдали свою репутацию: около 80% моих жертв извинялись, когда я натыкалась на них, хотя было очевидно, что столкновение произошло по моей вине.

Наблюдались некоторые несущественные различия в реакции. Например, пожилые люди извинялись чуть более охотно, чем молодежь (реже остальных извинялись мальчики-подростки 15–16 лет, особенно если они были в компании). Оказалось, что у британцев азиатского происхождения инстинкт «sorry» развит сильнее, чем у проживающих в Британии африканцев и выходцев из стран Карибского бассейна (что касается последних, возможно, это отражение тенденции «отрицательной вежливости» в индейской культуре: подобные извинения — это явно пример вежливости, проявляемой при нежелании навязывать свое общество или нарушать чье-то уединение). Однако эти различия незначительны: почти все мои жертвы — люди всех возрастов, различной классовой и этнической принадлежности — извинялись, когда я «случайно» на них наталкивалась.

Эти эксперименты фактически ничего не рассказали бы нам об особенностях английской культуры, если бы мы получили точно такие же результаты, проводя аналогичные опыты в других странах, поэтому ради «чистоты эксперимента» я усердно сталкивалась со всеми кем можно во Франции, Бельгии, Италии, России, Польше и Ливане. Однако, понимая, что представители населения нескольких стран — это еще не международная репрезентативная выборка64, я также стала натыкаться на туристов разных национальностей (американцев, немцев, японцев, испанцев, австралийцев, скандинавов) в туристических зонах Лондона и Оксфорда. Пожалуй, только японцы выказали нечто сходное с английским рефлексом «sorry», но проводить на них эксперимент оказалось непросто, поскольку они очень ловко уклонялись от столкновений65.


64 Выборка, отражающая свойства общей совокупности по основным признакам. — Прим. пер.

65 Позднее меня познакомили со сравнительным анализом поведения пешеходов в разных странах, из которого явствовало, что японцы и в самом деле более ловко, чем другие народы, умеют уклоняться от столкновения друг с другом в людных общественных местах. — Прим. автора.


Я не хочу сказать, что мои «жертвы» других национальностей вели себя неучтиво или грубо. Большинство говорили: «Осторожно!» или «Будьте внимательней!» (или что-то аналогичное на своем родном языке). Многие реагировали вполне дружелюбно, старались поддержать меня, чтобы я не упала, а порой даже, прежде чем позволить мне двинуться дальше, заботливо интересовались, не ушиблась ли я. Но машинальное «sorry» — это, как мне кажется, реакция исключительно в духе англичан.

Джордж Оруэлл говорил, что англичане «неисправимые игроки, всю зарплату тратят на пиво, обожают скабрезные шутки и изъясняются на самом мерзком языке в мире». Тем не менее в заключение он констатировал, что, «пожалуй, самая примечательная черта английской цивилизации — это благовоспитанность». В доказательство наряду с доброжелательностью автобусных кондукторов и невооруженных полицейских он приводит тот факт, что «ни в одной стране с белым населением не бывает так легко столкнуть с тротуара человека». И это чистая правда. Англичанин извинится перед вами, даже оказавшись по вашей вине в луже, если будет очевидно, что вы его толкнули туда неумышленно.

Возможно, вы решили, что англичане любое случайное столкновение воспринимают как собственный недосмотр, поэтому, принимая вину на себя, тут же извиняются. Здесь вы глубоко заблуждаетесь. Их извинения — это просто рефлекс, непроизвольная реакция, а не обдуманное признание собственной вины. Это — укоренившееся правило: при всяком нечаянном контакте (а для англичан почти любой контакт по определению нежелателен) мы говорим «sorry».

По существу, любое столкновение, нарушение покоя, даже абсолютно случайное и безобидное, обычно требует извинения. Словом «sorry» («простите») мы сопровождаем почти каждую нашу просьбу или вопрос «Простите, вы не знаете, этот поезд делает остановку в Банбери?»; «Простите, это место свободно?»; «Простите, вы располагаете временем?»; «Простите, но вы, кажется, сели на мой плащ». Мы извиняемся, если случайно задели кого-то рукой, протискиваясь в толпе через вход или выход. Мы говорим «sorry» даже при отсутствии факта столкновения, то есть когда физического контакта как такового не произошло. Словом «sorry» мы зачастую заменяем выражение «excuse me» (здесь: «позвольте пройти»), когда просим, чтобы нам уступили дорогу. «Sorry?» с вопросительной интонацией означает «Я не расслышал ваших слов. Повторите, пожалуйста» (или «What?» — «Что вы сказали?»). Совершенно очевидно, что все эти «sorry» — не искренние, сердечные извинения. Как и «nice» («мило, чудесно» и т. д.), «sorry» — удобное, универсальное, многоцелевое слово, подходящее во всех случаях, уместное при любых обстоятельствах. Если не знаете, что сказать, скажите «sorry». Англичане всегда, в любой ситуации говорят «sorry».

Правила соблюдения приличий

В общественном транспорте англичане говорят мало, но, когда раскрывают рот, помимо «sorry» от них еще можно услышать «please» («будьте добры, пожалуйста») и «thank you» («спасибо»). Последнее выражение они часто произносят в укороченном варианте — «anks» или «kyou». Собирая материал для настоящей книги, я вела подсчет всем услышанным в транспорте «please» и «thank you». Садясь в автобус, я занимала место поближе к водителю (в автобусах, курсирующих за пределами центрального Лондона, нет кондукторов, и пассажиры приобретают билеты непосредственно у водителя), чтобы установить, сколько человек, входящих в автобус, говорят «please» и «thank you» при покупке билетов. Как оказалось, большинство английских пассажиров соблюдают правила приличия, и почти все водители и кондукторы также говорят «спасибо», принимая деньги за билеты.

Более того, многие пассажиры еще раз благодарят водителя, когда выходят на своей остановке. Данная практика в меньшей степени распространена в мегаполисах, но в небольших и маленьких городах — это норма. Следуя традиционным маршрутом из жилого района на окраине Оксфорда в центр города, я отметила, что все пассажиры говорили «kyou» или «anks» при выходе из автобуса. Исключение составила только группа иностранных студентов, которые также не удосужились произнести и «please» при покупке билетов. Многие туристы и другие гости страны в разговоре со мной отметили учтивость английских пассажиров, а я сама по результатам исследования данного аспекта человеческих взаимоотношений, проводившегося в разных странах, сделала вывод, что для других народов подобная вежливость нетипична. В других странах только в небольших населенных пунктах люди регулярно благодарят водителей, потому что они с ними лично знакомы.

Однако я должна указать, что наши «спасибо» и «пожалуйста» — это отнюдь не выражение искренней благодарности. Обычно мы просто бормочем эти слова — без улыбки, не глядя в лицо водителю. То, что мы ведем себя благовоспитанно в общественных местах, вовсе не значит, что по натуре мы добрые, сердечные, великодушные люди. Просто у нас есть правила относительно «спасибо» и «пожалуйста», которые большинство из нас соблюдают почти всегда. Наши «please» и «thank you», обращенные к водителям автобусов, кондукторам и таксистам, — это еще одно проявление рассмотренного ранее «вежливого эгалитаризма», отражение нашей щепетильности в отношении привлечения внимания к различиям в статусе и ко всему, что связано с деньгами. Мы предпочитаем делать вид, будто эти люди оказывают нам услугу, а не исполняют свои обязанности за денежное вознаграждение.

И те подыгрывают нам. Таксисты в особенности ждут, что клиенты, которых они доставили к месту назначения, не только заплатят за услуги, но и поблагодарят их, и чувствуют себя оскорбленными, если пассажир просто вручил им деньги, хотя обычно они проявляют снисхождение к иностранцам. «Чего еще от них ждать», — презрительно бросил один из лондонских таксистов, когда я завела с ним разговор на эту тему. «У англичан это получается непроизвольно, — объяснил он. — Выходя из машины, они говорят «спасибо», «благодарю» или что-то еще. Ты тоже говоришь «спасибо» в ответ. Бывает, попадется какой-нибудь грубиян, который не поблагодарит, а остальные говорят «спасибо» машинально».

Исключение из правила отрицания при пользовании услугами такси. Роль зеркал

В свою очередь английские таксисты, как правило, очень любезны со своими клиентами и зачастую настроены весьма дружелюбно, так что даже нарушают традиционные правила сдержанности и невмешательства в частную жизнь. У англичан есть дежурная шутка по поводу болтливости таксистов, и последние, в большинстве своем, оправдывают свою репутацию. Популярный стереотип, высмеиваемый фельетонистами, — это таксист, изводящий пассажиров нескончаемыми монологами на любые темы, начиная от ошибок правительства или английского футбольного тренера и кончая обсуждением последнего скандала из жизни знаменитостей. Разумеется, я встречала таких водителей и, как и большинство англичан, стеснялась попросить их замолчать или оспорить их весьма сомнительные утверждения. Мы ворчим по поводу болтливых таксистов, нарушающих правило отрицания, но в типично английской манере предпочитаем высмеивать их на всю страну, а вот чтобы одернуть их — ни за что. Правда, есть еще один тип болтливого таксиста, который нe разражается монологами на темы статей из «желтой прессы», а пытается завязать с пассажиром дружескую беседу. Обычно такой таксист начинает разговор, в соответствии с нормами английского этикета, комментарием о погоде, но потом, нарушая традицию, проявляет интерес к цели поездки пассажира. Например, если последний попросил доставить его на вокзал, то таксист может осведомиться: «Значит, отдыхать едете?» Вопросы могут носить и более личный характер (во всяком случае, вопросы о работе и семье у англичан считаются «личными»), но большинство таких таксистов чутко реагируют на интонационные оттенки и мимику пассажира и тут же прекратят расспросы, если клиент по-английски замыкается в себе, отвечает односложно, конфузится. Многие англичане и в самом деле подобные расспросы воспринимают как назойливость, но мы в силу собственной благовоспитанности или из-за того, что слишком уж смущены, не можем сказать таксисту, чтобы он оставил нас в покое, поэтому тому приходится реагировать на внешние признаки поведения.

Психология bookap

В беседах с таксистами (а также с представителями некоторых других профессий, например, парикмахерами) присутствует элемент «культурной ремиссии»: человек на время отступает от традиционных правил, требующих, чтобы он проявлял сдержанность и осторожность, и при желании может позволить себе обсуждение личных тем, что обычно недопустимо в разговоре между незнакомыми людьми. Врачи могут только мечтать о приостановке действия подобных правил в своих кабинетах, где англичане держатся со свойственной им скованностью. Со своей стороны я бы предложила врачам общаться с пациентами «через зеркало» — либо стоя, как парикмахер, у них за спиной, либо, как таксисты, глядя в зеркало, установленное по принципу зеркала заднего обзора в автомобиле, поскольку так вы хотя бы не смотрите людям в лицо, а это позволяет англичанам расслабиться.

Пожалуй, в какой-то степени это одна из «человеческих универсалий». Католические священники всех национальностей уже давно оценили эффективность экрана в исповедальне, способствующего большей открытости исповедующихся. Да и использование психотерапевтами кушеток, чтобы не встречаться взглядами с пациентами, — тоже не случайное совпадение. Однако это, как всегда, вопрос соразмерности, и думается мне, что англичанам гораздо труднее «открыться» при отсутствии подобных «помощников», благодаря которым создается иллюзия анонимности. В сущности, если подумать, мой совет английским врачам противоречит той методике общения с пациентами, которой их теперь учат. Согласно этой методике, они должны садиться близко к пациенту, наклоняться к нему, смотреть в глаза, не использовать стол в качестве щита и т. д, — в общем, предписываются все те меры, которые, на мой взгляд, скорее заставят англичанина и вовсе проглотить язык. И врачи, которых я спрашивала об этом, подтвердили мое предположение: англичане, явившиеся к ним на прием, не говорят о том, что их на самом деле беспокоит, до тех пор, пока не собираются уходить, — обычно практически повернувшись спиной к врачу и держа ладонь на ручке двери.