Введение


...

«Грамматика» английской самобытности

Нам постоянно твердят, что англичане утратили свои особенные национальные черты, что не существует такого понятия, как «английская самобытность». Есть множество книг, оплакивающих эту пресловутую самобытность, книг с весьма характерными названиями — от грустного «Кто за Англию?» («Anyone for England?») до неутешительного «Англия: погребальная песнь» («England: An Elegy»). За последние двенадцать лет, занимаясь изучением различных аспектов английской культуры и социального поведения англичан, я немало времени провела в пабах, на ипподромах, в магазинах, ночных клубах, поездах и на улицах и пришла к выводу, что понятие «английская самобытность» существует и слухи про ее «кончину» сильно преувеличены. В данной книге я намерена выявить скрытые, неписаные правила поведения англичан и то, как эти правила отражают наш национальный характер.

В своих исследованиях я стремилась определить общие принципы английского поведения — негласные нормы, регулирующие жизнь представителей всех классов, возрастов, полов, регионов, субкультур и прочих социальных образований. Например, на первый взгляд кажется, что у членов «Женского института»1 и одетых в кожу байкеров мало общего, но, заглянув под «этнографический камуфляж»2 внешних различий, я обнаружила, что и члены «Женского института», и байкеры, и представители всех прочих социальных групп ведут себя в соответствии с некими неписаными правилами — правилами, определяющими национальную самобытность английского народа и его характерные особенности.


1 «Женский институт» — организация, объединяющая женщин, живущих в сельской местности; в ее рамках действуют различные кружки и т. п. — Прим. пер.

2 Что значит затушевывание менее выразительных сходных черт между группами людей и культурами более яркими внешними различиями. (Термин придуман моим отцом, антропологом Робином Фоксом. — Прим. автора.)


Я также соглашусь с Джорджем Оруэллом, утверждавшим, что эта самобытность «носит непрерывный характер, простирается в будущее и в прошлое, в ней заложено нечто неискоренимое, как в живом существе».

Я ставила перед собой цель, если угодно, выстроить систему «грамматики» поведения англичан. Немногие могут объяснить грамматические правила своего родного языка. Точно так же те, кто наиболее «бегло» соблюдает обычаи и традиции определенной культуры, как правило, не способны в доступной форме объяснить «грамматику» исполняемых ими ритуалов. Потому у нас и появились антропологи.

Большинство людей повинуются неписаным законам своего общества инстинктивно, не сознавая, что они это делают. Например, одеваясь по утрам, вы осознанно не напоминаете себе о том, что существует негласное правило этикета, запрещающее отправляться на работу в пижаме. Но, будь рядом с вами антрополог, он непременно бы поинтересовался: «Почему вы переодеваетесь?», «Что было бы, если б вы пошли на работу в пижаме?», «Что еще нельзя надеть на работу?», «Почему по пятницам вы одеваетесь иначе?», «Все ли в вашей компании поступают так же, как вы?», «Почему руководители высокого ранга не следуют этой традиции?» И так далее и тому подобное, пока вас не затошнит от его вопросов. Потом антрополог стал бы пытать других людей — из других социальных групп, составляющих ваше общество, — и, задав сотни въедливых вопросов, позже на основе полученных ответов и собственных наблюдений сформулировал бы «грамматику» стиля одежды, принятого в культуре вашего социума (см. гл. «Одежда»).