Раздел II. Главные мишени манипуляторов сознанием.

Глава 6. Мышление: его типы и оснащение.

§ 1. Логическое мышление.

Когда мы говорили о словах, числах и других знаках, с помощью которых люди обмениваются информацией и организуют свое мышление, речь шла как бы об атомах "оснащения ума". Однако в ходе своей биологической и культурной эволюции человек выработал и сложно построенные механизмы этого "оснащения". Один из них - рациональное, логичное мышление.

Ницше писал: "Величайший прогресс, которого достигли люди, состоит в том, что они учатся правильно умозаключать. Это вовсе не есть нечто естественное, как предполагает Шопенгауэр, когда говорит: "Умозаключать способны все, судить - немногие", а лишь поздно приобретенное и еще теперь не является господствующим".

Действительно, большинство европейски образованных людей просто не задумывается над тем, насколько хрупким и деликатным является это недавнее приобретение - умение мыслить логически. Дело в том, что психология возникла как наука сугубо европейская, и все ее понятия вначале отражали реальность психики и разума человека современного западного общества. Начиная с середины нашего века глубокое изучение антропологами незападных культур выявило огромную несхожесть типов мышления.

Л. Леви-Брюль обобщил особенности того, что назвали первобытным, дологическим или пралогическим мышлением (кое-кто называл его даже патологическим). Сам Леви-Брюль подчеркивал, что термин первобытное мышление - условность. Речь просто идет о двух разных мыслительных структурах, которые сосуществуют в одном и том же обществе и даже в одном и том же индивидуальном сознании. То есть, в некоторых условиях и человек современной европейской культуры может "переключиться" и начать мыслить пралогично.

Суть "первобытного" мышления в том, что оно не выстраивает цепочки причинно-следственных связей и не сопоставляет свои выводы с опытом. Причины явлений носят, при таком видении мира, мистический характер. Леви-Брюль писал об этом типе мышления: "Оно не антилогично, оно также и не алогично. Называя его пралогическим, я только хочу сказать, что оно не стремится, прежде всего, подобно нашему мышлению избегать противоречия. Оно отнюдь не имеет склонности без всякого основания впадать в противоречия, однако оно и не думает о том, чтобы избегать противоречий. Чаще всего оно относится к ним с безразличием. Этим и объясняется то обстоятельство, что нам так трудно проследить ход этого мышления".

Для нас здесь важно, что манипуляция сознанием, основанным на пралогическом мышлении, как технология невозможна (как импровизация, в отдельных конкретных случаях - да). Дело в том, что это мышление непредсказуемо для технолога, он не может вычислить его "алгоритм". Впрочем, особой потребности в манипуляции и не бывало, потому что носителей такого мышления технологи Запада просто уничтожали или загоняли в болота.

Напротив, логическое мышление прозрачно, и его структура прекрасно изучена. Значит, в него можно вторгнуться и исказить программу, лишив человека возможности делать правильные умозаключения. Уже внеся хаос в логическую цепочку, манипулятор достигает очень многого: человек чувствует свою беспомощность и сам ищет поводыря. А если удается так исказить логическую программу, что человек "сам" приходит к нужному умозаключению, тем лучше. С помощью этих приемов у значительной части населения удается отключить способность к структурному анализу сообщений и явлений - анализ сразу заменяется идеологической оценкой. Отсюда - кажущаяся чудовищной аморальность, двойные стандарты. На деле же болезнь опаснее: люди стали неспособны именно анализировать. Со стороны даже кажется, что манипулирующая власть специально создает скандально странные ситуации, чтобы объединить своих подданных узами абсурда ("верую, ибо абсурдно").

Вот, из Москвы отвезли в ФРГ на суд Хонеккера, поскольку во время его правления солдат заставляли выполнять Закон о границе. Сомневался ли кто-нибудь в легитимности этого закона? Нет, закон вполне нормальный. Сомневался ли кто-нибудь в легитимности самого Хонеккера как руководителя государства? Нет, никто не сомневался - везде его тогда принимали как суверена, воздавая во всех столицах установленные почести. Также никто не сомневался, что юноши, рискующие жизнью на берлинской стене вместо того, чтобы идти уговоренным негласно путем через Болгарию, Югославию и Австрию, делали это исключительно из политических соображений.

Судили Хонеккера по законам другой страны (ФРГ), что никто даже не попытался объяснить. Приложите это к любому другому случаю (например, Клинтон изменил жене в США, и его похищают спецслужбы Саудовской Аравии, где ему на площади отрубают голову - так там наказывается адюльтер)! Но это еще не самое странное. Главное, что говорят, будто стрелять в людей, которые пересекают границу в неустановленном месте без документов, - преступление. И если это случается, то демократия обязана захватить руководителя (или экс-руководителя) такого государства, где бы он ни находился, и отправить его в тюрьму. Ах, так? И когда же поведут в тюрьму мадам Тэтчер? Во время ее мандата на границе Гибралтара застрелили сотни человек, которые хотели абсолютно того же - пересечь границу без документов. Когда начнется суд над г-ном Бушем? Ради соблюдения священных законов о границе США каждую осень вдоль Рио Гранде звучат выстрелы и, получив законную пулю, тонут "мокрые спины". Чего желали эти люди, кроме как незаконно пересечь границу ради чего-то привлекательного, что было за ней? В чем разница между делом Хонеккера и делом Буша? На берлинской стене за сорок лет погибло 49 человек, а на Рио Гранде только за 80-е годы застрелены две тысячи мексиканцев а за сорок лет, наверное, все 10 тысяч). Структурно - разницы никакой, хотя жестокость президентов США просто несопоставима с суровостью руководства ГДР.

Сейчас, когда подведены итоги многих исследований массового сознания в годы перестройки, психологи ввели в оборот термин искусственная шизофренизация сознания. Шизофрения (от греческих слов schizo расщепляю + рhren ум, рассудок) - это расщепление сознания. Один из характерных симптомов шизофрении - утрата способности устанавливать связи между отдельными словами и понятиями. Это разрушает связность мышления. Ясно, что если удается искусственно "шизофренизовать" сознание, люди оказываются неспособными увязать в логическую систему получаемые ими сообщения и не могут их критически осмысливать. Им не остается ничего иного как просто верить выводам приятного диктора, авторитетного ученого, популярного поэта. Потому что иной выход - с порога отвергать их сообщения, огульно "не верить никому" - вызывает такой стресс, что выдержать его под силу немногим.

Возможна ли в действительности порча логики у людей с рациональным типом мышления и если возможна, то как она достигается? Первое, на первый взгляд странное утверждение состоит в том, что легче всего разрушение логики и манипуляция достигается в сознании, которое рационально в максимальной степени. Наиболее чистое логическое мышление и беззащитно в наибольшей степени. То мышление, которое "армировано" включениями иррациональных представлений, гораздо устойчивее. Это можно считать опытным фактом: во время перестройки именно интеллигенция оказалась более всего подвержена искусственной шизофренизации, причем с большим отрывом от других социальных групп. Наиболее устойчивым было мышление крестьян.

Маленький, хорошо изученный социологами и психологами эпизод - успешная манипуляция сознанием со стороны компании АО "МММ" (Сергей Мавроди). Это был своего рода большой эксперимент. С помощью сделанной по классическим западным канонам рекламы большую выборку граждан - 7% москвичей - убедили снести свои деньги группе дельцов без всякой разумной надежды получить их обратно. Снесли и сдали - и потеряли. Но даже после этого 75% из них "верят Сергею Мавроди" - и его избирают депутатом парламента. Даже после полного и окончательного краха, 29 июля 1994 г. тысячи людей стояли в очереди, чтобы купить со скидкой билеты "МММ"67.


67 Эти билеты вообще не имели официального статуса ценных бумаг и печатались "на правах рекламной продукции". Но это никого не волновало.


Несколько групп исследователей изучали структуру мышления этих людей, и результат не вызывает сомнения: на некоторое время логика их рассуждений была "расщеплена". При опросах вкладчиков им был задан вопрос: "Понимаете ли Вы, что такая прибыль, которую обещало "МММ", не могла быть заработана?". 60% ответили утвердительно. Да, понимали, что невозможно получить такие высокие дивиденды, но шли и отдавали деньги. Каков же состав вкладчиков АО "МММ"? В основном это представители научно-технической интеллигенции в возрасте до 40 лет. Из них 67% служащие, 9% коммерсанты (тоже в основном бывшие интеллектуалы) и 6% - рабочие. Остальные - пенсионеры и безработные, которые в отношении к типу мышления распределяются в той же пропорции. Таким образом, соотношение интеллигентов и рабочих составляет 13:1. И это при том, что вся реклама "МММ" как бы ориентировалась на Леню Голубкова - простоватого рабочего! Конечно, расчет был и на русский азарт, на то, что русский человек есть в большой мере homo ludens - человек играющий. Но все же...

Но продолжим "раскопки смыслов". Вспомним, как произошла рационализация мышления, когда человек Средневековья превращался в современного европейца. Наука, перестраивая мышление на рациональной основе (оставляя Церкви душу, а не ум), разрушала традиционную культуру и традиционный тип сознания. Рационализм стал мощным средством освобождения человека от множества норм и запретов, зафиксированных в традициях, преданиях, табу. Так создавался необходимый для буржуазного общества свободный индивид68. Научный метод вышел за стены лабораторий и стал формировать способ мышления не только в других сферах деятельности, но и в обыденном сознании. Уже этим создавалось уязвимое место, ибо большинство проблем, с которыми оперирует обыденное сознание, не укладываются в формализуемые, а тем более механистические, модели научного мышления.


68 Мыслители и либерального, и консервативного толка сходятся в том, что процесс этой перестройки мышления был запущен протестантской Реформацией, которая положила начало философии Просвещения, "заменившей народные догматы индивидуальным разумом" (по выражению де Местра).


"Никогда не принимать за истинное ничего, что я не познал бы таковым с очевидностью. ., включать в свои суждения только то, что представляется моему уму столь ясно и столь отчетливо, что не дает мне никакого повода подвергать это сомнению," - писал Декарт. Это значит, что из мышления, из "оснащения ума" исключается знание, записанное на языке традиции (оно не познается с очевидностью и не является полностью ясным и отчетливым). Это и есть рационализм. Иной раз философы даже противопоставляют его мышлению (Хайдеггер сказал: "столетиями прославляемый разум, являющийся упрямым противником мышления").

О разрушении традиций под натиском рационализма К. Лоренц пишет: "В этом же направлении действует установка, совершенно законная в научном исследовании, не верить ничему, что не может быть доказано. Поэтому молодежь "научной формации" не доверяет культурной традиции. Такой скептицизм опасен для культурных традиций. Они содержат огромный фонд информации, которая не может быть подтверждена научными методами".

Чтобы сразу предотвратить кривотолки, обращаю внимание на очень важное уточнение К. Лоренца: установка рационализма совершенно законна в научном исследовании. Ее разрушительное воздействие на оснащение ума сказывается именно тогда, когда ум "выходит за стены научной лаборатории" - когда речь идет об осмыслении реальных, целостных проблем жизни. Приложение к таким проблемам чисто научного метода есть не наука, а научность - незаконная операция, имитация науки. Н. А. Бердяев пишет: "Никто серьезно не сомневается в ценности науки. Наука - неоспоримый факт, нужный человеку. Но в ценности и нужности научности можно сомневаться. Научность есть перенесение критериев науки на другие области духовной жизни, чуждые науки. Научность покоится на вере в то, что наука есть верховный критерий всей жизни духа, что установленному ей распорядку все должны покоряться, что ее запреты и разрешения имеют решающее значение повсеместно... Критерий научности заключает в тюрьму и освобождает из тюрьмы все, что хочет, и как хочет... Но научность не есть наука и добыта она не из науки. Никакая наука не дает директив научности для чуждых ей сфер".

Почему "островки традиции", то есть хранящегося в глубинах исторической памяти знания, не подвергаемого сомнению и логическому анализу, укрепляют рациональное мышление? Почему они служат эффективными устройствами аварийной сигнализации? Потому что действуют автоматически и их трудно отключить извне манипуляторами нашего сознания.

Взять ту же аферу "МММ". Ясно, что людей соблазнили возможностью получить большие "легкие" деньги, пустив свои деньги в рост через Мавроди. Как это согласуется с русской культурной традицией? Абсолютно ей противоречит69. Если взять трехтомный труд В. Даля "Пословицы русского народа", то в первом томе можно найти добрую сотню пословиц, которые прямо предупреждают против соблазна легких денег и спекуляций - добра от них не жди ("Лучше хлеб с водою, чем пирог с бедою", "Деньга лежит, а шкура дрожит", "Домашняя копейка лучше отхожего рубля", "Избытку убожество ближний сосед" и т. д.). Если бы эти пословицы, как отражение "неявного знания", были бы включены в оснащение ума, то при рассуждениях о возможных выгодах вклада в "МММ" они подавали бы тревожные сигналы и многих заставили бы внять голосу здравого смысла. Люди, которых профессиональное образование и характер работы натренировали в рациональном мышлении и в которых подавили традиционные запреты, оказались гораздо податливее к манипуляции, чем люди физического труда с более низким уровнем образования. Это особенно сказалось на людях сравнительно молодых поколений, которых за годы перестройки настроили против традиционных норм их отцов и дедов.


69 Заметим, кстати, что в иной культуре традиция как раз поддержала бы соблазн ростовщичества. У протестантов: "деньги по своей природе плодоносны". У русских деньги по своей природе не плодоносны, нажиться можно либо трудом, либо мошенничеством. Зато у протестантов традиция заставила бы произвести скрупулезный расчет риска и удержала бы от аферы.


К. Лоренц с глубокой горечью отмечает факт: "Радикальный отказ от отцовской культуры - даже если он полностью оправдан - может повлечь за собой гибельное последствие, сделав презревшего напутствие юношу жертвой самых бессовестных шарлатанов. Я уж не говорю о том, что юноши, освободившиеся от традиций, обычно охотно прислушиваются к демагогам и воспринимают с полным доверием их косметически украшенные доктринерские формулы". Подчеркну, что К. Лоренц, этот виднейший антрополог, считает отказ от традиций гибельным для устойчивости сознания даже в том случае, если этот отказ полностью оправдан с точки зрения содержания традиции. То есть, защитная роль традиции не связана прямо с конкретными запретами (например, "не гонись за легкими деньгами"). Арматура традиции в рациональном мышлении действует как общий механизм, предотвращающий сознание от расщепления.

К. Лоренц в 1966 г. в статье "Филогенетическая и культурная ритуализация" писал: "Молодой "либерал", достаточно поднаторевший в научно-критическом мышлении, обычно не имеет никакого представления об органических законах обыденной жизни, выработанных в ходе естественного развития. Он даже не подозревает о том, к каким разрушительным последствиям может повести произвольная модификация норм, даже если она затрагивает кажущуюся второстепенной деталь. Этому молодому человеку не придет в голову выбросить какую-либо деталь из технической системы, автомобиля или телевизора, только потому что он не знает ее назначения. Но он выносит безапелляционный приговор традиционным нормам социального поведения как пережиткам - нормам как действительно устаревшим, так и жизненно необходимым. Покуда возникшие филогенетически нормы социального поведения заложены в нашем наследственном аппарате и существуют, во благо ли или во зло, подавление традиции может привести к тому, что все культурные нормы социального поведения могут угаснуть, как пламя свечи".

Осознание этого затрудняется кажущимся парадоксом: именно крайне рационалистический тип мышления, давшего человеку главный метод науки, при выходе за стены лаборатории может послужить средством разрушения логики (рациональности). Крупный современный экономист Л. фон Мизес предупреждал: "Склонность к гипостазированию, т. е. к приписыванию реального содержания выстроенным в уме концепциям - худший враг логического мышления". Кстати, наши экономисты только этим и занимаются.

Нередко охранительную функцию выполняют традиции, которые кажутся просто мракобесием - они накладывают запрет на точное знание. Бывает, что только после катастрофы становится понятным скрытый охранительный смысл запрета. Израильский политолог Яарон Эзраи писал: "Любопытный пример политического табу в области демографической статистики представляет Ливан, политическая система которого основана на деликатном равновесии между христианским и мусульманским населением. Здесь в течение десятилетий откладывалось проведение переписи населения, поскольку обнародование с научной достоверностью образа социальной реальности, несовместимого с фикцией равновесия между религиозными сектами, могло бы иметь разрушительные последствия для политической системы". Буквально через год после того, как он это опубликовал, Ливан был оккупирован Израилем, и его обязали рационализировать политическую систему. Это повело к гражданской войне, которая тлеет двадцать лет и разрушила цветущую страну70.


70 Безответственность рационального мышления, презирающего традицию, иногда просто потрясает. Леви-Стросс рассказывает, как в резервации небольшого индейского племени пьяный сын убил отца. Он нарушил табу, а по законам племени убийство соплеменника наказывалось самоубийством. Белый чиновник посылает полицейского-индейца арестовать убийцу, а тот просит не делать этого - парень сидит и готовится к предписанному самоубийству. Если же попытаться его арестовать, он будет обязан защищаться и предпочтет умереть убитым. А если полицейский применит оружие, то и сам станет нарушителем табу. Куда там - что за глупости, что за предрассудки. И все произошло именно так, как и предсказывал полицейский. В ходе ареста он был вынужден стрелять, убил соплеменника, отчитался о выполнении приказа и застрелился.


Наряду с традицией, заключающей в себе неявное знание множества поколений, проверенное опытом и здравым смыслом, важную охранительную роль играют включения мистического мироощущения. Прежде всего, конечно, те, которые достигают уровня религии, но не только они. Если вернуться к примеру с соблазном "МММ", то видно: включенные в поток рационального мышления блоки религиозного сознания при таком соблазне породили бы диалог с ветхозаветной заповедью: "есть хлеб свой в поте лица своего". То есть, возник бы еще один заслон.

Много сказано о том, что в европейском мышлении именно Реформация произвела переворот, приведший к господству рационалистического взгляда на мир и человека. В то же время, такие разные мыслители, как М. Вебер и Ф. Ницше, исходя из разных оснований, подчеркивали авангардную роль в этом движении "париев Запада", евреев. Это - одна из сторон парадоксальной противоречивости их места в западной культуре: охраняя в своей среде устои традиционного общества, евреи были активными и страстными модернизаторами "внешнего" к ним общества. В частности, охраняя в своем мышлении мистическую компоненту, они вне своей общины стремились к предельной "логизации" мышления.

Ницше, сравнивая типы ученых, говорит о влиянии на них "предыстории" - семьи, семейных занятий и профессиональных уклонов. Ученые, вышедшие из семьи протестантских священников и учителей, в своем мышлении не доходили до полного рационализма: "они основательно привыкли к тому, что им верят, - у их отцов это было "ремеслом"! Еврей, напротив, сообразно кругу занятий и прошлому своего народа как раз меньше всего привык к тому, чтобы ему верили: взгляните с этой точки зрения на еврейских ученых - они все возлагают большие надежды на логику, стало быть, на принуждение к согласию посредством доводов; они знают, что с нею они должны победить даже там, где против них налицо расовая и классовая ненависть, где им неохотно верят. Ведь нет ничего демократичнее логики: для нее все на одно лицо, и даже кривые носы она принимает за прямые".

Сегодня, наблюдая печальные плоды перестройки и реформы, мы обязаны с горечью признать, что интеллигенция России шаг за шагом пришла к тому, что отошла от "русского стиля мышления", во всяком случае в том, что касается политических и социальных проблем. Этот русский стиль был особым и заметным явлением в истории мировой культуры, и он как раз был всегда очень устойчив к манипуляции. Его особенностью было сочетание рационализма с включениями традиций и мистики. На это в разных вариациях указывали многие мыслители. А русский поэт Вяч. Иванов сказал в начале века:

Своеначальный жадный ум -

Как пламень, русский ум опасен;

Так он неудержим, так ясен,

Так весел он и так угрюм.

... ... ... ... ... ... ... ...

Он здраво мыслит о земле

В мистической купаясь мгле.

В конце ушедшего века мы видели, что политически активная часть русской интеллигенции впала в какой-то пошлый и наивный рационализм, совершенно вычистив из своих рассуждений и "заветы отцов", и евангельские принципы, и философскую мистику (впрочем, заменив ее дешевыми суррогатами, даже антимистикой - астрологами и Кашпировским). Желая быть "святее папы", они в этом, фактически, рвут с Западом. Продолжая мысль Канта и Шопенгауэра, молодой Витгенштейн писал: "Мы чувствуем, что даже если даны ответы на все возможные научные вопросы, то наши жизненные проблемы еще даже и не затронуты. После этого, конечно, больше не остается никаких вопросов... Правда, остается не выразимое в словах. Это показывает себя. Это есть мистическое".

В своем походе против мистики наши демократы-позитивисты доходят просто до нелепостей. Вот что пишет, например, в журнале "Вопросы философии" один из их духовных лидеров Н. Амосов: "Бог - материя. Нельзя отказываться от Бога (даже если его нет)... К сожалению, "материальность" Бога, пусть самая условная, служит основанием для мистики, приносящей обществу только вред. Без издержек, видимо, не обойтись... ". Эту ахинею интеллектуалы с серьезным видом читают, обдумывают, бормочут про себя: "Бог - материя. Нельзя отказываться от Бога, даже если его нет", - и сознание их расщепляется. Результат печален - полная беззащитность против манипуляции сознанием.

Третий удар по оснащению ума рационализм нанес, вытеснив на обочину мышления "метафизику" - все качественное, неизмеримое и неизрекаемое. Успехи точных наук породили тупую веру в их всемогущество, в возможность "онаучить" все знание. Н. А. Бердяев видел в этом признаки глубокого кризиса сознания. "Никогда еще не было такого желания сделать философию до конца научной, - пишет он в 1914 г. - Так создают для науки объект по существу вненаучный и сверхнаучный, а ценности исследуют методом, которому они неподсудны. Научно ценность не только нельзя исследовать, но нельзя и уловить".

В условиях модернизационного кризиса, как сегодня в России, эта нигилистическая догма исповедуется со страстью фундаментализма. Н. Амосов пишет даже: "Точные науки поглотят психологию и теорию познания, этику и социологию, а следовательно, не останется места для рассуждений о духе, сознании, вселенском Разуме и даже о добре и зле. Все измеримо и управляемо". Это и предвосхитил Е. Замятин в "Мы": "Если они не поймут, что мы несем им математически безошибочное счастье, наш долг заставить их быть счастливыми".

Рационализм, "вычистивший" из логического мышления и этику метафизику, выродился в нигилизм - отрицание ценностей ("Запад - цивилизация, знающая цену всего и не знающая ценности ничего"). Великим философом нигилизма был Ницше, в нашем веке его мысль продолжил Хайдеггер. Сам Хайдеггер прямо указывает на связь между нигилизмом и присущей западной цивилизации идеологии: "Для Ницше нигилизм отнюдь не только явление упадка, - нигилизм как фундаментальный процесс западной истории вместе с тем и прежде всего есть закономерность этой истории. Поэтому и в размышлениях о нигилизме Ницше важно не столько описание того, как исторически протекает процесс обесценения высших ценностей, что дало бы затем возможность исчислять закат Европы, - нет, Ницше мыслит нигилизм как "внутреннюю логику" исторического совершения Запада".

Как преломляется нигилизм в разных культурах - особая большая тема, которую мы не можем развивать. Во всяком случае, в русской культуре он не раз приобретал взрывной характер как раз вследствие соцетания рационализма с глубокой, даже архаической верой. Об этом размышлял Достоевский, а Ницше даже ввел понятие об особом типе нигилизма - "нигилизм петербургского образца (т. е. вера в неверие, вплоть до мученичества за нее)". Но мы пока говорим о западном нигилизме, который мягко, оболочка за оболочкой, снимал защиту разума против манипуляции.

Ницше сказал западному обывателю: "Бог умер! Вы его убийцы, но дело в том, что вы даже не отдаете себе в этом отчета". Ницше еще верил, что после убийства Бога Запад найдет выход, породив из своих недр сверхчеловека. Такими и должны были стать фашисты. Но Хайдеггер, узнав их изнутри (он хотел стать философом фюрера), пришел к гораздо более тяжелому выводу: "сверхчеловек" Ницше - это средний западный гражданин, который голосует за тех, за кого "следует голосовать". Это индивидуум, который преодолел всякую потребность в смысле и прекрасно устроился в полном обессмысливании, в самом абсолютном абсурде, который совершенно невозмутимо воспринимает любое разрушение; который живет довольный в чудовищных джунглях аппаратов и технологий и пляшет на этом кладбище машин, всегда находя разумные и прагматические оправдания.

Хайдеггер усугубляет и понятие нигилизма: это не просто константа Запада, это активный принцип, который непрерывно атакует Запад, "падает" на него. Это - послание Западу. Хайдеггер нигде не дает и намека на совет человеку, не указывает путей выхода, и вывод его пессимистичен: Запад - мышеловка, в которой произошла полная утрата смысла бытия. И мышеловка такого типа, что из нее невозможно вырваться, она при этом выворачивается наизнанку, и ты вновь оказываешься внутри.

Как все это произошло с Западом - тайна. Философы сходятся в том, что убедительного объяснения этому нет, каждый дает существенные, но недостаточные причины. Здесь и утрата символов и традиций, и создание нового языка, и разрыв человеческих связей, что противопоставило культурную сущность человека его биологическому естеству.

Но нас здесь интересует одна сторона дела - уязвимость "освобожденного от догм" рационального мышления перед манипуляцией. Эта опасность (беззащитность разума перед происками дьявола) побуждала Гете к поиску особого типа научного мировоззрения, соединяющего знание и ценности. Путь, предложенный Гете, оказался тупиковым, но важно само его предупреждение. Немецкий ученый В. Гейзенберг, наблюдавший соблазн фашизма, напоминает: "Еще и сегодня Гете может научить нас тому, что не следует допускать вырождения всех других познавательных органов за счет развития одного рационального анализа, что надо, напротив, постигать действительность всеми дарованными нам органами и уповать на то, что в таком случае и открывшаяся нам действительность отобразит сущностное, "единое, благое, истинное".

В. Гейзенберг подчеркивает важную мысль: нигилизм, разрушая механизмы защиты сознания против манипуляции, может привести и не к рассыпанию общества, не к беспорядочному броуновскому движению потерявших ориентиры людей. Результатом может быть и соединение масс общей волей, направленной на странные, чуть ли не безумные цели. Он пишет: "Характерной чертой любого нигилистического направления является отсутствие твердой общей основы, которая направляла бы деятельность личности. В жизни отдельного человека это проявляется в том, что человек теряет инстинктивное чувство правильного и ложного, иллюзорного и реального. В жизни народов это приводит к странным явлениям, когда огромные силы, собранные для достижения определенной цели, неожиданно изменяют свое направление и в своем разрушительном действии приводят к результатам, совершенно противоположным поставленной цели. При этом люди бывают настолько ослеплены ненавистью, что они с цинизмом наблюдают за всем этим, равнодушно пожимая плечами. Такое изменение воззрений людей, по-видимому, некоторым образом связано с развитием научного мышления".

Ясно, насколько "раскованным" становится мышление, с которого снята цензура устойчивых этических норм. Поразительная легкость, с которой в ходе перестройки людей соблазняли экономическими авантюрами, во многом объясняется тем, что на время удалось отключить в массовом сознании этические контролирующие механизмы - тот внутренний голос, который спрашивает: "А хорошо ли это будет?". Можно сказать, что проблема Добра и зла была вообще устранена из мыслительного процесса, все свелось к совершенно пустым рациональным критериям - "эффективности", "рентабельности" и т. п. Помню, задолго до реформы начались разговоры о желательности безработицы, но в этих разговорах считалось просто дурным тоном рассмотреть вопрос в этической плоскости, поразмышлять о страданиях людей, которых безработица коснется. Нет, дебаты были исключительно "рациональными"71. Акцию по манипуляции сознанием в связи с безработицей мы отдельно рассмотрим ниже.


71 И что интересно: наши "неомальтузианцы" излагают в газетах совершенно дикие идеи, но не приходилось слышать, чтобы они говорили это лично в аудитории, глядя людям в глаза. Стесняются. Как мальчик, который пишет мелом на заборе неприличное слово, а возьми его за шиворот и попроси прочесть вслух - захнычет: "Стыдно, дяденька". Зачем же ты пишешь то, что тебе самому стыдно сказать вслух? А нам приятно читать? Но мальчик таким путем изживает свои комплексы, вырастает нормальным человеком, хоть и портит заборы. А в кого вырастет академик Амосов, которому пошел девятый десяток?


Внеисторичность очищенного от традиции рационального мышления приводит к тому, что человек теряет способность поместить события в систему координат, "привязанную" к каким-то жестким, абсолютным стандартам. Все становится относительным и взвешивается с какими-то резиновыми гирями неизвестного веса. Идеологи внушили, например, что павшие в 1989-1990 гг. режимы ГДР, Чехословакии и Венгрии были "тоталитарными и репрессивными диктатурами". Эти понятия предполагают, что в стране задушена несогласная с официальной идеологией общественная мысль, а угрожающие режиму действия оппозиции жестоко подавляются.

Как же согласуется это с тем очевидным фактом, что на политической арене этих стран действовали охватывающие большие группы населения и давно оформившиеся идеологические течения? И какими репрессиями против оппозиции пытались защитить себя эти режимы? Очевидцы "бархатной революции" в Праге говорят, что количество ударов дубинками было таково, что на Западе это вообще не считалась бы заслуживающим внимания инцидентом. При демонстрации против введенного Тэтчер нового жилищного налога в Лондоне побитых было в сотни раз больше. Но общественное сознание чехов, воспитанное в условиях "репрессивной диктатуры", таково, что бывший министр внутренних дел был отдан за эти удары под суд. Получается, что если принять единое определение "репрессивной диктатуры", отталкиваясь от реальности Чехословакии, респектабельные государства Запада следует называть кровавыми режимами.

Вообще, осмысление событий в Чехословакии дает огромный материал. Вторжение 1968 г. сплотило либералов всего мира (в отношении них, можно сказать, реализовался лозунг "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!"). Фактически, тогда и началась перестройка в СССР. Но вспомним, против чего возмущались тогда либералы московских кухонь. Против того, что Брежнев раздавил романтическую попытку обновления социализма. Если бы в тот момент кому-то из них доказали, что целью "пражской весны" является вовсе не социализм с человеческим лицом, а реставрация капитализма и развал социалистического лагеря, многие из тогдашних нон-конформистов пошли бы добровольцами в войска Варшавского договора. Но ведь сегодня-то миф о "пражской весне" рухнул.

Улыбающийся Дубчек с удовольствием сидел в антикоммунистическом парламенте и штамповал законы о возвращении фабрик бывшим владельцам-эмигрантам. Кто же был прав в оценке сути событий - Брежнев или пылкий "коммунист-демократ"? (Мы не обсуждаем, правильные ли средства выбрал Брежнев, ибо спор был не о средствах, а именно о трактовке всего пражского проекта). Но ни один из этих демократов не сказал сегодня: да, я обманулся относительно "обновителей социализма", и мне сегодня стыдно моей наивности. Или: да, целью пражской весны было вовсе не обновление социализма, но и я только притворялся социалистом, и из КПСС меня вычистили, в общем, правильно. Нет, и "обновители" оказались антисоциалистами, и миф остался незамутненным.

Создавая важный в перестройке миф о чешских диссидентах, идеалистах "социализма с человеческим лицом" и пр., наша демократическая пресса замалчивала известные сведения о том, что многие из этих "идеалистов" на деле - алчные борцы за собственность. Вот один из старейших диссидентов Станислав Деваты (после "бархатной революции" он даже возглавил новый, демократический КГБ) - при новой власти он покупает знакомый русским туристам крупнейший в Праге универмаг Котва. За 100 миллионов долларов! А сколько раз приходилось слышать, что Вацлав Гавел, никому не известный интеллектуал, поднятый наверх диссидентами - бескорыстный, чуть ли не святой человек, истинный интеллигент. Западные газеты громко сочувствовали его горю - смерти жены. И сам он был в горе и решил отдать все свое состояние в фонд, учрежденный в память покойной. Вернее, почти все - себе, как он выразился, он оставил очень немного, на личные нужды: киностудию "Баррандов", несколько отелей и доходных жилых домов в центре Праги. За это обновление социализма рвали на груди рубаху наши интеллигенты?

Сегодня, когда и социализм демонтирован, и самой Чехословакии уже не существует, я с интересом смог поговорить с некоторыми чехами, и их взгляды можно резюмировать в двух моделях, одинаково далеких от здравого смысла. Старый коммунист, который не изменил своим убеждениям и "вычищен" из Академии наук, так излагал героическую формулу коммунистов: "Не все было плохо в Чехословакии за последние 40 лет". Но это все равно, что, умирая, сказать: не все было плохо в этой жизни. Это - тривиальная философия (проще, глупость). Ведь никто, на деле, и не считает, что "все было плохо" - это просто манихейская метафора и содержит не больше реального смысла, чем матерная ругань72. И можно лишь поразиться тому, что коммунисты, пережив потрясение, не пришли к вопросу: "А что было плохо в Чехословакии за последние 40 лет?".


72 Это сравнение не так уж поверхностно. На заре перестройки, когда начался бурный рост "чувства собственного достоинства", пришлось наблюдать в автобусе такую сцену: подвыпивший малый в робе строителя добродушно обругал молодого человека, как говорится, интеллигентного вида - "... твою мать". Тот, вопреки обычаю, поднял вопрос на принципиальную высоту: "Вы мою мать лично знали?". Пьянчуга не понял: "Нет, не знал. А что?". "Так как же вы можете о ней этакое говорить, ее оскорблять?" - интеллигент уже полностью овладел инициативой. "Да что вы, кто ее оскорбляет?" - малый просто изумился. "А вот, вы сказали... мать. Пройдемте со мною", - и будущий новый гегемон даже достал какую-то красную книжечку. Парень сразу протрезвел и попытался воззвать к здравому смыслу: "Да что вы, причем здесь ваша мать. Это же поговорка такая русская". Но здравый смысл, похоже, изменил интеллигенции надолго.


Другими словами: в какой из критических моментов послевоенной истории был сделан принципиально неправильный выбор в конкретных исторических условиях именно того момента? Ведь если окажется, что в действительности в эти критические моменты был сделан наиболее разумный выбор, то придется признать, что в сущности (а не в мелочах) коммунисты провели государственный корабль Чехословакии наилучшим образом. Теперь руль у их оппонентов-демократов, и первый итог их правления - распад страны.

И вот, беседуешь с молодыми интеллектуалами-антикоммунистами, которые утверждают, что "все было плохо", и всякий раз получается почти один и тот же диалог:

- Является ли реальностью, не зависящей от чехов, что американцы поленились (или пожалели свою кровь) и не освободили Чехословакию от немцев сами, а уступили ее Сталину?

- Да, это факт.

- Мог ли кто-то (например, ты, такой умный), вопрепятствовать приходу советских войск-освободителей?

- Нет, что за абсурдная идея, их умоляли прийти быстрее.

Так, прошли один критический момент, пойдем дальше.

- Мог ли кто-то в 1948 г. воспрепятствовать резкому повороту к "социализму"?

Соглашается, что нет, никто не мог - эта идея "овладела массами", а интеллигенцией почти поголовно. Но ведь весь путь до 1968 г. был предопределен этим выбором всего общества, как бы мы сегодня этот выбор ни проклинали. Тот, кто этому выбору в тот момент сопротивлялся, был отброшен в сторону. Таких было мало, и нынешний умник не был бы в их числе, даже он сам таких иллюзий не строит. Значит, прошли еще один перекресток. Остается 1968 год. Спрашиваю:

- Почему твой отец - это как бы ты в тот момент - не вышел на улицу с автоматом и не стал стрелять в русских солдат, которых считал оккупантами?

- Да что ж он, идиот, что ли? Ведь нагнали столько войск, что сопротивляться означало разрушить страну.

- Так, значит, "коммунисты" (и прежде всего, президент Людвик Свобода) поступили разумно, не призвав народ к войне Сопротивления?

Психология bookap

- Конечно правильно, это было бы самоубийством, тем более что Запад и не собирался нам помочь.

И получается, что во все критические моменты находившиеся у власти коммунисты выбирали из очень малого набора реально имевшихся альтернатив именно ту, которая означала меньше всего травм и страданий для народа и страны. Любой другой выбор предполагал необходимость идти против огромной силы - СССР (идти на "самоубийство"), причем идти против настроений подавляющего большинства своего общества и даже против рекомендаций Запада. Да что же это были бы за политики? И каков же уровень мышления нынешнего умника, который, доведись быть у руля власти ему, все бы сделал иначе и гораздо лучше? О мышлении западного интеллигента в связи с Чехословакией и говорить неудобно: он на себя вообще никакой ответственности за действительность не берет. Но и наши оказываются не более ответственными.