Раздел III. Манипуляция сознанием и общественные институты.

Глава 13. Телевидение.

§ 2. Пещерные люди ХХ века.

Самую сильную метафору, объясняющую роль ТВ в наше время, время видеократии, создал в IV веке до н. э. Платон. В седьмой книге своего труда "Республика" он изложил удивительно поэтическую и богатую аллегорию. Вот она, в кратком и бедном изложении:

В пещере, куда не проникает свет, находятся прикованные цепями люди. Они в этом плену давно, с детства. За спиной у них, на возвышении, горит огонь. Между ними и огнем - каменная стена, на которой, как в кукольном театре, шарлатаны двигают сделанные из дерева и камня фигурки людей, зверей, вещей. Двигают и говорят текст, и их слова эхом, в искаженном виде разносятся по пещере. Прикованные так, что могут смотреть только вперед перед собой, пленники видят огромные тени от фигурок на стене пещеры. Они уже забыли, как выглядит мир, свет на воле, и уверены, что эти тени на стене, это эхо и есть настоящий мир вещей и людей. Они живут в этом мире.

И вот, один из них ухитряется освободиться от цепей и карабкается наверх, к выходу. Дневной свет ослепляет его, причиняет ему тяжелые страдания. Затем, мало-помалу он осваивается и с удивлением всматривается в реальный мир, в звезды и солнце. Стремясь помочь товарищам, рассказать им об этом мире, он спускается обратно в пещеру.

Далее Платон рассуждает о том, как может произойти их встреча.

Пробравшись к товарищам, беглец хочет рассказать им о мире, но в темноте он теперь ничего не видит, еле различает мелькающие на стене тени. Вот, рассуждают пленники, - этот безумец покинул пещеру и ослеп, потерял рассудок. И когда он начинает убеждать их освободиться от цепей и подняться на свет, они убивают его как опасного помешанного.

Если же, освоившись в темноте, он рассказывает им о том, как выглядит реальный мир, они слушают его с удивлением и не верят, ибо его мир совершенно не похож на то, что они много лет видят своими глазами и слышат своими ушами. Если же, в лучшем случае, они следуют за ним к выходу, ушибаясь о камни, то клянут его, а взглянув на солнце, стремятся назад, к привычным и понятным теням, которые им кажутся несравненно более реальными, чем мир наверху, который они не могут разглядеть при режущем глаза свете.

Платона мучило это свойство человеческой натуры - предпочитать яркому свету истины и сложности реального мира фантастический мир театра теней. Но никогда его аллегория не сбывалась с такой точностью, как сегодня. ТВ создает для человека такой театр хорошо сделанных теней, что по сравнению с ним реальный мир кажется как раз серой тенью, причем гораздо менее истинной, чем образы на экране. И человек, с детства прикованный к телевизору, уже не хочет выходить в мир, полностью верит именно шарлатанам, которые манипулируют фигурками и кнопками, и готов убить товарища, убеждающего его выйти на свет. Как сказал устами героя фильма "Заводной апельсин" режиссер Стэнли Кубрик, сегодня "краски реального мира человек признает реальными только после того, как увидит их на экране"159.


159 Этот фильм 1976 г. был запрещен к показу в демократической Великобритании - исключительно по идейным соображениям. Это - западный вариант "Преступления и наказания", но без той надежды, которую давал Достоевский. В фильме показано общество, в котором нет ни покаяния, ни искупления, ни прощения. Страшное обвинение, приговор и преступникам, и жертвам, и всему способу их жизни. Хулиган, осужденный за убийство, не проходит через страдание тюрьмы, а "исправляется" с помощью науки: ему дают психотропные средства и заставляют смотреть фильмы насилия, чтобы создать против него устойчивые условные рефлексы. И только "через экран" до него доходит смысл крови, которой он просто не замечал в своей реальной жизни.


В 1996 г. в Риме вышла книга "Молодежь-людоед. Антология экстремального ужаса", которая привлекла интерес культурологов. Это - рассказы 10 молодых писателей (от 23 до 35 лет). С целью преодолеть скуку современного западного города, они создают новый тип литературы ужасов с описанием изощренных пыток и убийств. Что же привлекло внимание специалистов (они говорят о "культурной мутации")? Тот факт, что это новое поколение писателей принципиально описывает лишь мир, воспринятый через экран телевизора, а не через личный опыт или чтение. Виртуальная реальность телевидения как источник художественного воображения - имитация имитации! В этой литературе возникает и новый язык, за основу которого берется калейдоскоп образов телевизионной рекламы, информационных выпусков и клипов. Таким образом, телевидение как механизм отчуждения человека от жизни создает свою "вторую производную".

Телевидение - это и особая технология, и особый социальный институт, чуть ли не особое сословие. Характер его воздействия на зрителя определяется этим целым, а не особенностью техники. Если следовать духу и букве демократии, даже западной (а это вовсе не единственный ее вид), никто - ни шарлатан, ни гений, не имеет права держать людей прикованными в пещере. Платон не уточняет, что за цепи были на людях, из какого материала. Из железа? А может быть, цепи наркотического воздействия пляшущих на стене теней? Если бы выяснилось, что ТВ каким-то образом подавляет свободу воли зрителя, приковывая его к экрану, необходимость общественного контроля над ТВ прямо вытекала бы из самой формулы демократии - точно так же, как вытекает необходимость государственного контроля (цензуры) за торговлей наркотиками.

Сегодня, как говорилось, зависимость людей от телевидения стала всеобщей. У некоторых категорий (особенно у детей и подростков) эта зависимость развивается настолько, что наносит существенный ущерб даже физическому здоровью. Сначала врачи и педагоги, а теперь уже и политики рекомендуют родителям за дверями своих домов забывать о демократии и действовать авторитарно, заботясь прежде всего о благе детей. Можем считать, что наличие создаваемых ТВ цепей, пусть невидимых, является установленным фактом, и тезис о свободе ТВ от общественного контроля вытекает не из требований демократии, а из интереса некоторых социальных групп и является сугубо антидемократическим. Тем более, что этот интерес тщательно скрывается, следовательно, он противоречит интересам большинства. Мы пока не говорим о том, какое содержание вкладывает в свой театр теней контролирующая ТВ группа, какие доктрины вбивает она в головы прикованных цепями пленников. Проблема как раз в том, что вредоносны эти цепи сами по себе. Возникает заколдованный круг: наркотизирует, приковывает человека как раз то ТВ, которое хочется смотреть и смотреть - ТВ "высокого класса". Это как иностранная пища, насыщенная вкусовыми добавками: ее хочется жевать, но ты всем нутром чувствуешь, что это ядовитая дрянь. "Скучное" ТВ (каким и было оно в советское время) тем и хорошо, что человек потребляет его не больше, чем ему действительно надо для получения информации, знаний или развлечения.

Президент Американского общества газетных редакторов Лорен Гилионе, выступая в 1993 г., сказал: "Репортажи новостей по телевидению всегда порождали сомнение, реально ли то, что в них представлено. Природа визуальных средств информации - развлекать, драматизировать, создавать сны наяву для массового зрителя - влияет на содержание информации. Мир фантазии смешивается с миром факта. Для многих людей то, что появляется на экране телевизора, становится реальностью"160.


160 В 1970 г. в журнале "Нью-Йоркер" появилась карикатура, на которой отец, меняя колесо на семейном автомобиле, объясняет своим двум детям: "Как вы не понимаете? Это - жизнь, это то, что действительно происходит. Мы не можем переключиться на другой канал".


Почему Гилионе заговорил об этом в своей речи "Журналист завтрашнего дня"? Потому, что создание фиктивной реальности прямо связано с манипуляцией сознанием. Вот его гуманистический вывод: "Настоящие журналисты должны будут противиться давлению манипуляторов, диктаторов, "изобретателей", стремящихся размыть границу между действительностью и фантазией".