Раздел IV. Манипуляция сознанием в ходе разрушения советского строя.

Глава 26. Блестящие операции по манипуляция сознанием. "Государственный переворот" августа 1991 г.

§ 6. Основные результаты "путча" и Августовской революции.

В первые дни эйфории после ликвидации "путча" видный публицист А. Бовин сказал, перефразируя Вольтера: "Если бы этого путча не было, его следовало бы выдумать!". Горбачев также выразил удовлетворение: "Все завалы с нашего пути сметены!".

Таким образом, было многократно и в разных формах выражено удовлетворение тем, что произошло событие под условным названием "августовский путч", а также его результатом - тем, что СССР оказался взорванным. Более того, уже тогда предполагалось, что процесс распада должен теперь переместиться в Российскую федерацию. Определенно сказал один из видных демократических идеологов профессор Леонид Баткин: "На кого сейчас рассчитана формула о единой и неделимой России? На неграмотную массу?. . Я призываю вас вырабатывать решения исходя из того, что сейчас, на августовской волне, у нас появился великий исторический шанс по-настоящему реформировать Россию".

Весь спектакль "народного сопротивления ГКЧП" финансировался не только государственными организациями, но и предпринимателями. Только Инкомбанк "вложил" в оборону Белого дома 10 миллионов рублей (рублей того времени - примерно 200 тысяч минимальных зарплат 1999 г. !). Как пишет газета "Коммерсант", "Деньги на баррикады подвозились мешками - благо было что в эти мешки положить... В помощь защитникам Белого дома ряд коммерческих банков выделил около 15 млн. наличных денег - для закупки продовольствия и экипировки. Борцам за свободу дали попробовать знаменитые гамбургеры McDonald`s и пиццу из Рizza-Hut". Состоялось даже трогательное единение предпринимателей и их мучителей - рэкетиров (как сказал в передаче "Взгляд" 23 августа А. Любимов, "рэкетиры принесли кучу "бабок", взяли листовки, поехали по воинским частям".

Лихорадочная политическая активность после августа характеризовалась тем, что все политики концентрировали внимание именно на путче и тщательно обходили социально-экономические проблемы. Никто даже не упоминал о вопросах, которые пусть с дрожью в голосе, но все же поставили члены ГКЧП. О реальной ситуации в стране вообще считалось неприличным говорить.

Это - прямой результат воздействия "путча"-спектакля на общественное сознание, своего рода наркоз, при котором удалось на достаточное время парализовать любую оппозицию и провести болезненную операцию по ликвидации СССР.

Правда, в результате "путча" исчез созданный в массовом сознании страшный образ пугала-Центра. Поэтому в январе-феврале 1992 г. были предприняты интенсивные меры по созданию образа нового врага, мешающего реформам, в лице "красно-коричневых". Этот термин, предложенный на заседании демократического клуба "Московская трибуна", был подхвачен прессой и использован в качестве ярлыка по отношению фактически ко всем оппозиционным силам338.


338 Так, 23 февраля 1992 г., в День Советской армии, небольшая демонстрация "красно-коричневых", состоящая из 10 тыс. в основном пожилых людей, направлялась в центр города возложить, как обычно, венки к могиле Неизвестного солдата. Она была безжалостно избита. Каково же было объяснение мэрии, данное на пресс-конференции? Странное по своей логике, оно указывает на дальний замысел провокации: целью шествия было, якобы, "сорвать проведение экономической реформы".


Сам способ ликования после победы над "путчем" показал глубокую моральную деградацию либеральной элиты. Тоску вызывали призывы интеллектуалов с телевидения сообщать по телефону о людях, которые сочувствовали путчу. Общественность требовала отставки Президиума АН СССР, а в Московском университете - ректора по той причине, что они не выступили активно против путча.

"Независимая газета" под заголовком "Руководству Университета предложено уйти в отставку" сообщает: "Первого сентября на митинге у главного здания Московского университета, посвященном началу нового учебного года, младший научный сотрудник НИИ ядерной физики Дмитрий Савин зачитал коллективное заявление сотрудников университета: "В дни государственного переворота 19-21 августа 1991 года руководство Московского университета заняло беспринципную позицию. В тяжелые для страны дни, когда слово старейшего университета могло бы вселить надежду в сердца людей и помочь определиться колеблющимся, официальные структуры Университета хранили молчание". Один слог чего стоит!

Вообще, поведение многих видных деятелей культуры после "путча" поразило дурным вкусом, злобой и неспособностью взглянуть на себя со стороны. Песенки и мультфильмы, обыгрывающие смерть Пуго, вызывали брезгливость и были очередным ударом по обыденной морали. Таков же был эффект сожжения режиссером Марком Захаровым перед телевизионной камерой его партбилета (возможно, впрочем, что это был чужой партбилет или вообще похожая на партбилет корочка). И потом, множество людей были просто поражены тем, что активный, биологический антикоммунист Марк Захаров, оказывается, все шесть перестроечных лет оставался в рядах КПСС! Чего же он ждал?

Тягостно было смотреть на популярного кинорежиссера Никиту Михалкова, который сегодня на экране телевизора клеймит всех тех, кто сочувствовал путчу, а завтра с такой же искренностью объясняет, что его отец, в качестве одного из руководителей Союза писателей официально поддержавший переворот, имел на это право, потому что, дескать, преклонный возраст. ., всю жизнь прожил при социализме. ., да и защитники баррикад читали его "Дядю Степу", и тем самым он как бы тоже находился на баррикадах у "Белого дома".

Своими действиями идеологи демократов усилили расщепление общественного сознания. Так, после короткой обработки редакторов многие экс-коммунистические газеты превратились в рьяно антисоветские. Но они вышли в старом формате и с привычным оформлением. Это вызвало психологический шок - недопустима резкая смена содержания без адекватного изменения формы, знаковой системы.

"Августовская революция" породила новую вспышку антигосударственности - проклятия в адрес государственных структур, "центра" стали почти обязательным довеском к уверениям в лояльности к демократическому режиму. Так, напуганный подозрениями в консерватизме (кстати, абсолютно беспочвенными), П. Бунич поспешил заверить: "Моя позиция была известна всей сознательной жизнью, непрерывной борьбой с государственным монстром" (как говорится, сохраняем стиль автора). А министр здравоохранения РСФСР В. Калинин предписал всем облздравам и горздравам: "Категорически запрещаю исполнение каких-либо приказов и распоряжений Минздрава СССР, а также контакт с их (?) функционерами".

Образ советского государства как врага всего человечества интенсивно создавался в связи с "ядерной кнопкой". Разумеется, главная цель этой кампании - внедрение в общественное сознание мысли, что Россия не способна иметь ядерное оружие, что в руках дикаря оно становится смертельно опасной для человечества игрушкой, которую надо поставить под контроль сил ООН или армии США. Вот как излагал проблему народный депутат СССР академик В. Гольданский: "Можно себе представить, какую тревогу испытало все человечество, когда после насильственной изоляции М. С. Горбачева все три "предохранителя" сети советских стратегических наступательных ядерных вооружений... оказались, по сути дела, в одних преступных руках... К счастью, непоправимое на сей раз не произошло". Дескать, на сей раз пронесло - по счастливой случайности, но сколько же можно испытывать судьбу!

Фактически, утверждалось, что советское военное командование изначально преступно и ждет удобного момента, чтобы покончить с человечеством - лишь Горбачев самоотверженно защищал от них "чемоданчик" с кнопкой. Раз военные изолировали Горбачева, то уж значит, предполагали нанести ядерный удар по цивилизованным странам. Очевидно, что создаваемый Гольданским образ - идеологический миф, никаких фактических или исторических оснований он под собой не имеет и противоречит элементарной логике.

Во время путча печать представила армию (за исключением тех военных, которые "отказались стрелять в народ") как институт "фашистских убийц", а генералитет - как коллективного врага народа. Сейчас официально и доподлинно установлено, что за все время переворота ни один генерал не отдал ничего похожего на приказ "стрелять в народ", а со стороны солдат и младших командиров не было ни одного случая агрессии или даже угрозы агрессии. Даже экипаж подожженной в туннеле БМП 536, нападение на которую стоило жизни трем юношам, признан невиновным в их смерти (кстати, пресса это практически замолчала - большинство людей и не заметили маленького сообщения о завершении следствия).

Психология bookap

Большое разрушительное значение имело настойчивое утверждение приоритета демократических идеалов перед воинской дисциплиной (после путча велась интенсивная идеологическая кампания, внедряющая мысль, что солдат не должен выполнять приказы, идущие вразрез с "общечеловеческими ценностями" (использовалась технология разрушения армии, испытанная в феврале 1917 г. и приведшая страну к гражданской войне).

Утрата священного смысла присяги была не последним в числе факторов, которые позволили уже в декабре совершенно безболезненно распустить союзные органы власти. Армия отнеслась к этому совершенно равнодушно. Ее "генотип" был сломан.