Раздел IV. Манипуляция сознанием в ходе разрушения советского строя.

Глава 15. Объективные предпосылки для успешной манипуляции сознанием советского человека.

§ 4. Контролируемое бедствие как условие успешной манипуляции.

Один из основателей современной социологии, исследователь идеологий К. Манхейм специально отмечал, что в моменты глубоких кризисов происходит блокирование здравого смысла - способности человека разумно судить о положении дел и действовать исходя из этого суждения. Необходимость обдумывать и понимать происходящее превращается в это время в непосильную нагрузку, и человек старается уйти от этой необходимости, спрятаться в сфере иррационального. Он начинает проявлять повышенный интерес к оккультизму, изучать гороскопы, верить астрологам. Его психологическая защита против манипуляции сознанием резко ослабляется198.


198 Создание стресса в массовом сознании - испытанный прием. Для управления Парижем якобинцы тщательно культивировали "нервозность". В 1790 г. Марат писал, что цель якобинцев - "постоянно поддерживать народ в состоянии возбуждения до того времени, когда в основание существующего правительства будут положены справедливые законы". Он отмечал, что влияние его газеты "Друг народа" обусловлено "страшным скандалом, распространяемым ею в публике".


Джон Рид, который близко наблюдал революции в России и Мексике, заметил: "В период острых кризисов человек не всегда правильным образом реагирует на происходящие события. Люди самых трезвых суждений, которые в обычное время никогда не принимали тех или иных фактов, не получив предварительно доказательства, верили самым диким слухам, не имевшим под собой никакой почвы". Много исследований посвящено аномально высокой внушаемости больших масс населения Германии после поражения в Первой мировой войне. Массовое обеднение и деморализация привели к патологическим изменениям общественного сознания и к необычному легковерию, которые сделали его беззащитным против самой грубой манипуляции со стороны фашистов.

Даже на благополучном Западе с целью повысить эффективность манипуляции поведением масс прибегают к обеднению части населения. Посмотрите, как отреагировала правящая элита на студенческие волнения 1968 г. Было очевидно, что те события поставили под угрозу гегемонию буржуазной идеологии. Духовные запросы молодежи переросли возможности западной "индустрии образов". Перед элитой, грубо говоря, было два пути: или пойти навстречу возросшим запросам, сделать общество более открытым и справедливым - или снизить, "придушить" запросы, создав социальные трудности. То есть, сдвинуться "вправо" и преобразовать часть общества в программируемую толпу. И было решено "придушить" запросы.

Исследования массового сознания во Франции 70-х годов показали, что примерно треть французов в своих ценностных ориентациях сдвинулась к циничному прагматизму, нацеленному на "выживание". Исследователи назвали этот новый стиль жизни, овладевший молодыми горожанами и распространенный во всех социальных слоях, "лисий реализм". Его характеризовали как "оборонительный динамизм", основанный на страхе перед кризисом и не ставящий созидательных целей.

Аналогично, с начала 70-х годов в США удалось внедрить в сознание масс принцип: "не ожидать слишком многого от жизни и удовлетворяться тем, что есть". Чтобы снизить притязания и бунтарский дух, попросту затруднили людям жизнь (новый экономический курс получил название "рейганомика"). Один из студенческих лидеров США сказал в 1977 г. : "В 60-е годы было нетрудно быть идеалистичным и выступать за социальные перемены и все такое. Я думаю, что сегодняшние студенты до смерти напуганы своим будущим". Показательны ответы на вопрос о главной цели при поступлении в колледж в США. Если в 1970 г. 39% студентов назвали "Достижение финансового благополучия" в числе главных, то в 1984 г. так ответили 71%. В одном из опросов на заводах Форда рабочий-автомобилестроитель сформулировал свою позицию так: "Я просто приспособился к этому. Я думаю, что можно приспособиться ко всему. Все зависит от обстоятельств. Я женат и должен платить за дом по закладной. Я просто закрываю глаза и терплю. Я думаю о детях и о следующей премии, которую должен получить. Так и все остальные... Что можно поделать?". Так что и на Западе приходится "терпеть". И дело не в уровне, на котором приходится "терпеть", а в изменении сознания - высокие помыслы 60-х годов удалось из голов вытеснить199.


199 Тот тип знания, что давала советская школа, было роскошью. Получив такое знание, юноша становился не винтиком, а личностью. Значит, становился неудовлетворенным и сомневающимся. А такие люди менее управляемы. В 70-е годы некоторые социологи, впоследствии, видимо, ставшие демократами, предупреждали власть: надо снизить в СССР уровень образования. Развитие хозяйства не позволяло обеспечить молодежь рабочими местами, соответствующими уровню их подготовки и, значит, их запросам. Давайте, говорили советники, сократим эти претензии, "сократив" саму личность - невежественный человек лучше знает свое место. К чести наших престарелых вождей, они это предложение отвергли - ради самой молодежи, хотя и толкнув ее в ряды могильщиков советского строя. Образование, - сказали они - служит не столько для выполнения рабочих функций, сколько для жизни в целом.


Длительный эмоциональный стресс, разрушающий защитные механизмы сознания, достигается с помощью резкого обеднения больших масс населения (особенно когда для этого нет видимых объективных причин вроде войны или стихийных бедствий). В недавнем докладе ВЦИОМ со ссылками на многие исследования в разных частях мира сказано: "Среднее падение личного дохода на 10% влечет среди затронутого населения рост общей смертности на 1% и рост числа самоубийств на 3,7%. Ощущение падения уровня благосостояния является одним из наиболее мощных социальных стрессов, который по силе и длительности воздействия превосходит стрессы, возникающие во время стихийных бедствий".

В СССР и России с 1990 г. стали назревать экономические трудности, быстро ухудшавшие личное благосостояние людей. В 1992 г. они приобрели обвальный характер, и произошло массовое обеднение населения России. Оно было, вероятно, незапланированным подарком для манипуляторов. Как и в других подобных случаях, внушаемость людей резко повысилась, их психологическая защита дала трещину (в дополнение к той, что была открыта в годы перестройки). На основании исследований, проведенных в 22 регионах России в течение 1990, 1993 и 1994 гг. директор Центра социологических исследований Российской академии государственной службы В. Э. Бойков выдвигает важный тезис: "В настоящее время жизненные трудности, обрушившиеся на основную массу населения и придушившие людей, вызывают в российском обществе социальную депрессию, разъединяют граждан и тем самым в какой-то мере предупреждают взрыв социального недовольства". Придушившие людей! Лучше не скажешь.

Одним из результатов обеднения был разрыв множества человеческих связей (хотя параллельно шел процесс возникновения других необходимых для выживания солидарных связей). В общем, происходила частичная атомизация, хаотизация общества. Главный специалист Министерства по делам национальностей пишет в академическом журнале: "Новая экономическая действительность всколыхнула глубинные пласты психики на личностном и групповом уровнях, сделала необходимой смену гражданского статуса соборного, коллективного индивида на статус самостоятельной, автономной личности". Витиевато и туманно, но верно: в советское время человек был соборной личностью, а группы (народы) соединялись в систему кооперативным способом, сотрудничая. "Реформа" мощно разъединяет людей и народы и лишает их возможности для коллективных действий и коллективной психологической защиты.

Курс на резкое обеднение людей еще в последние советские годы получил идеологическую поддержку - экспертов для этого было достаточно. Экономист Л. Пияшева криком кричала: "Не приглашайте Василия Леонтьева в консультанты, ибо он советует, как рассчитать "правильные" цены и построить "правильные" балансы. Оставьте все эти упражнения для филантропов и начинайте жестко и твердо переходить к рынку незамедлительно, без всяких предварительных стабилизаций".

Не раз приходилось замечать, что читатели книг - люди, принадлежащие в основном к благополучной части населения - психологически защищаются от реальности, стараясь не думать о страданиях той части, по которой больнее ударила реформа. Это - аутизм, создание ложного благополучного образа. На деле обеднение было абсолютным, оно привело к резкому ухудшению здоровья людей, увеличению смертности и небывалому сокращению продолжительности жизни.

Что мы получили уже через три года реформы в питании, говорит документ режима, а не оппозиции - "Государственный доклад о состоянии здоровья населения Российской Федерации в 1992 году" (это был последний подробный доклад такого рода). В нем, в частности, сказано: "Существенное ухудшение качества питания в 1992 г. произошло в основном за счет снижения потребления продуктов животного происхождения. В 1992 г. приобретение населением рыбы составило 30% от уровня 1987 г., мяса и птицы, сыра, сельди, сахара - 50-53% Отмечается вынужденная ломка сложившегося в прежние годы рациона питания, уменьшается потребление белковых продуктов и ценных углеводов, что неизбежно сказывается на здоровье населения России и в первую очередь беременных, кормящих матерей и детей. В 1992 г. до 20% детей обследованных групп 10 и 15 лет получали белка с пищей менее безопасного уровня, рекомендуемого ВОЗ. Более половины обследованных женщин потребляли белка менее 0,75 г на кг массы тела - ниже безопасного уровня потребления для взрослого населения, принятого ВОЗ".

Потребление белка ниже безопасного уровня воздействует на нервную систему и уже этим психологическая защита человека ослабляется. В советское время в среднем человек получал 98 г белка в день, в 1996 г. в России среднее потребление городского жителя снизилось до 55 г. Но это - среднее. Поскольку обеднение произошло не равномерно, и у существенной части населения потребление мяса и рыбы не снизилось, значит, у наиболее обедневшей части мясо и рыба вообще исчезли из рациона и поступление белка в организм упало катастрофически у 40% населения, которое в 1996-97 гг. находилось за чертой бедности, потребление белка в среднем составляло 30 г в день на человека. Значит, из этих 40% значительная часть получала меньше абсолютного физиологического минимума (29 г) - эти люди умирали от разрушения организма.

Поразительно, что на этом фоне идеологи обращаются к советским стереотипам. И. Овчинникова в "Известиях" поучает: "В обозримом будущем, как ни прискорбно, [мы] не сможем удовлетворять свои потребности... Hадо перетерпеть, утешая себя тем, что отцы и деды терпели во имя светлого будущего, которое оказалось недостижимым, а мы - во имя того настоящего, какое может наблюдать всякий, кому доводилось переезжать... из Ленинградской области в Финляндию". Это утверждение не просто некогерентно и нелогично, оно за рамками этики. Причем здесь Финляндия, если мы в Ленинградской области имели 98 г белка? Почему мы должны брать пример с отцов и дедов, если вся перестройка была основана на постулате, что отцы и деды жили неправильно? И кто это мы, которые сегодня голодают? Входят в их число ведущие авторы "Известий"? И сколько продлится это обозримое будущее? Разве это говорили "Известия" в 1990 г., когда призывали ломать советское жизнеустройство? Но этих вопросов люди себе не задают - они просто глотают ласковые слова любимого автора.

Мы уже восемь лет наблюдаем странное, противоречащее теории явление: в России возник режим, который не обладает авторитетом и уважением ни в какой социальной группе, но он устойчив и не обнаруживает никаких признаков собственной гибели - что бы там ни говорили вожди оппозиции, исходя из теории и здравого смысла. То, что режим, созданный группой Ельцина, не имеет благодати и не заслужил ничьего уважения, факт очевидный - достаточно послушать прорежимное телевидение и почитать прессу. Никого не поразил небывалый в истории государства и права факт: президент был обвинен в геноциде собственного народа. Это чудовищное обвинение обсуждалось совершенно серьезно, за него голосовало большинство парламента, в него, если говорить начистоту, верят практически все граждане. То, что для отрешения от власти не хватило сколько-то депутатских голосов, есть чисто формальный вопрос. О реальной легитимности такого режима не может идти и речи.

Что же происходит? Видимо, мы входим в новый период истории. Возникают режимы власти, которые держатся на каких-то еще не вполне изученных подпорках. Они отвергают обычные, вековые нормы права и приличия и демонстративно отказываются от уважения граждан. Их силу поэтому нельзя подорвать путем разоблачения грехов и преступлений режима - он их и не скрывает. Он сплачивает своих сторонников не идеалами и высокими ценностями, а круговой порукой безобразий и пороков - превращая общество в толпу. Есть много признаков того, что это - процесс мировой. Перестройка общественной и политической морали идет повсеместно. Дело Клинтона-Левински, ничтожество Соланы или Кофи Аннана задают стандарты той культурной среды, в которой большинство телезрителей мира без особых эмоций принимают бомбардировки Сербии. Исчезает важное в прошлом явление - общественное мнение. Более того, по сути, исчезает само общество, поскольку моральные и логические нормы разных людей становятся настолько несовместимыми, что утрачивается возможность диалога.

По оценкам экспертов Всемирного экономического форума в Давосе Россия сегодня - самая нестабильная страна. Почему же эта аномально высокая нестабильность не превращается в действия тех, кто отвергает этот режим?200 Как он, поставив страну на грань катастрофы, ухитряется удерживать нестабильное равновесие? Похоже, только в состоянии нестабильности он и может существовать. Переход в любой устойчивый порядок, выход страны из транса для него - гибель.


200 Конечно, это во многом вызвано типом общества и народа. Советские люди не имели (и до сих пор не имеют) классового сознания и не могут сплотиться для борьбы под классовыми лозунгами. Не могут они выделить из себя и классовой партии для борьбы. Все их организации первым делом заявляют, что они - государственники. У них и в мыслях нет бороться с государством. Как только лучшие кадры оппозиции "идут во власть", они начинают помогать режиму "обустраивать Россию". Не свергать режим, а именно помогать ему, создавая порочный круг и укрепляя режим. Терпение и солидарность, усиленные бедствием, помогают людям создать невидимые системы выживания. Режим их не трогает и, выходит, с ним можно сосуществовать, так что и в вину ему привычное состояние бедствия уже не ставится.


Пожалуй, самым действенным средством парализовать волю населения было быстрое и резкое обеднение подавляющего большинства - с таким же резким и необоснованным обогащением меньшинства. В результате большинство просто не имеет ни душевных, ни физических сил, чтобы заниматься чем-либо кроме жизнеобеспечения своих семей. Говоря языком самих "реформаторов", средний класс - это как раз политически активный класс и база демократии, а демократия для этого режима - смерть.

В отличие от крестьян, городской человек лишен автономного жизнеобеспечения, и бедность (особенно угроза голода) - мощное средство контроля за его поведением. Эту идею развил уже Мальтус на заре капитализма, и обеднение рабочих вошло в политический арсенал. Но мальтузианский Запад одновременно создавал свою массовую опору - благополучное гражданское общество, сплоченное страхом перед голодными. У нас другое, у нас как раз аналог гражданского общества (благополучное советское большинство) ликвидировано, масса граждан просто парализована тяготами жизни. Сама Т. И. Заславская признает "снижение социальных запросов населения вследствие постепенного свыкания с бедностью и утраты надежд на восстановление прежнего уровня жизни".

Конечно, режим широко и постоянно использует шантаж населения с периодической демонстрацией реальной возможности исполнить угрозу. Эта возможность была создана путем быстрого разрушения (до нужного предела) главных систем жизнеобеспечения страны. Подрыв сельского хозяйства со снижением производства ниже безопасного уровня позволяет шантаж голодом. Красноречива сама настойчивость, с которой пресса внедряет людям мысль, что крупные города 70% продовольствия получают по импорту и "с колес", так что даже складов нет. Разрушение энергетики, так что даже при спаде производства вдвое не обеспечиваются потребности населения целых областей, сделало для режима легко доступным шантаж холодом. Для чего была устроена вся эта свистопляска с замораживанием Талнаха и четверти Владивостока, отключением от энергоснабжения Камчатки? Главный смысл - вбить всем в голову, что энергия как жизненно важное для горожан благо полностью в руках режима. В любой момент режим может ответить на неповиновение населения лишением его энергии. Видели, как выглядит замороженный город? Видели, каково готовить пищу на кострах? Выключатель - у Чубайса, кран газопровода - у Черномырдина. Шантаж - акт не мира, а войны, уже не вполне холодной. Это надо помнить, когда вспыхивает очередная кампания по поиску гражданского согласия.

Вторая большая технология - утомление трудящихся. Оно не сводится к утомлению нуждой. К нужде добавляется опустошенность, вызванная пошлостью, которая нагнетается через слово, жесты, образы и действия. Человека утомляет принижение его устремлений, осмеяние идеалов, отвлечение его к низменному. Это - сравнительно новый прием власти201. Как и в случае материального обеднения, духовное утомление народа проводится сегодня в России с огромным перебором.


201 На это обратил внимание Ленин летом 1917 г. Он предупредил, что Временное правительство взяло курс на утомление трудящихся, и в этом - большая опасность. Успешное утомление ведет к тупости, утрате воли.


Все, что приходится видеть и слышать за последние годы, убеждает в том, что указанные способы контролировать положение используются систематически, именно как технологии (даже если они ни в каких тайных протоколах не описаны). Но если так, то вся доктрина оппозиции, которая обвиняет режим в "некомпетентности", глубоко ошибочна.