12. Дети с особыми проблемами


...

ЛИНДА – ХРОНИЧЕСКИ БОЛЬНОЙ РЕБЕНОК

Дефекты восприятия – не единственный вид особых проблем, которые влияют на поведение детей. Хроническое физическое заболевание также может стать причиной противоречий в чувствах и поведении. Мы можем настолько погрузиться в удовлетворение ежедневных физических потребностей хронически больных детей, что упустим из виду их эмоциональные потребности.

Когда физически ослабленные дети становятся старше, то начинают испытывать все большее и большее негодование по поводу своего заболевания или недостатка. Кроме того, они испытывают гнев по отношению к своим заботливым родителям, потому что те, сами того не желая, заменили естественное, согретое любовью общение на ежедневный медицинский уход. Эти дети могут вести себя вызывающе не только по отношению к родителям, но по отношению ко всякому авторитету.

Мать Линды описала ее так:

– Она с самого начала была беспокойным ребенком. 'Мы перепробовали все, что только могли, но никакими силами не удавалось вызвать ее улыбку. Когда ей исполнилось три года, педиатр обнаружил хроническую сердечную недостаточность. С тех пор мы только тем и занимаемся, что ходим от одного специалиста к другому.

– Каково сейчас ее физическое состояние? – спросил я.

– Оно стабилизировалось, – ответил отец, – но ее беременность его не улучшит, это уж точно.

– Я вижу, у вас есть еще один ребенок, сын, – заметил я, проглядев их карточку. – Как его здоровье?

– О, у него все прекрасно. – ответила мать Линды. – Мы так гордимся Джефом. Он прекрасный спортсмен, с отличием закончил музыкальную школу.

– У Линды есть хобби или увлечение?

– Нет, – ответил отец, – мы были всегда так заняты ее здоровьем, что ни на какие другие занятия с ней уже не оставалось времени. Поймите меня правильно. Дело не в том, что мы не хотели. Она всегда была такая капризная, мы с трудом уговаривали ее в школу ходить, не говоря уже о чем-то другом. А сейчас она забеременела. Я полагаю, теперь уже слишком поздно что-то делать.

– По крайней мере, на следующей неделе она собирается замуж за отца ребенка, – добавила его жена. – Может быть, это сделает ее счастливой. Мы делали все, что могли, доктор Кэмпбелл, но мы что-то упустили. Недавно она была очень угнетенной. Я испытываю большое облегчение, что удалось уговорить ее прийти к вам. У нее слишком подавленное настроение для начала семейной жизни.

– Почему бы вам обоим не подождать за дверью, пока я побеседую с Линдой, – предложил я.

В самом углу комнаты ожидания, съежившись на стуле, сидела Линда. Семнадцатилетняя и беременная.

Подойдя к ней, я спросил:

– Не зайдешь ли ты ко мне?

– А почему бы и нет? Ведь они для этого меня сюда привели. Сев на стул в моем кабинете, она сказала, нахмурившись:

– Я не вижу никакого толку от моего прихода сюда. Вы не можете изменить того, что уже случилось.

– Ты права, Линда. Я не могу изменить того, что уже случилось. Но может быть, со временем я смогу помочь тебе изменить свое отношение к нему.

Когда Линда начала раскрываться, мои подозрения подтвердились. Она была классическим примером хронически больного ребенка, родители уделяли так много времени удовлетворению ее физических потребностей, что забыли об эмоциональных.

– Джефф может делать это, Джефф может делать то! – Вечно от них только это и слышишь. “Джефф сегодня играет в бейсбол. Пойдем, Линда, поболеем за него. Тебе полезно проветриться. Пойдем послушаем, как Джефф играет на фортепиано. Сегодня у него показательные выступления, Линда. Может быть, ты тоже решишь брать уроки фортепиано”. И вам стоит посмотреть на оценки, которые получает Джефф – сплошные “отлично”. Я получаю “удовлетворительно” и считаю, что этого за глаза хватит.

Я только что начал консультировать Линду, но чувствую, что ей можно помочь преодолеть депрессию. Я знаю, что родители любят ее и просто не отдают себе отчета в том, что заменили эмоциональное внимание чисто медицинским. Низкие оценки Линды, а также ее беременность – все это были подсознательные попытки бросить вызов кажущемуся равнодушию.