10. Врожденные реакции на авторитет


...

СЕМИДЕСЯТИПЯТИПРОЦЕНТНИКИ

Пэт и я имеем двух сыновей. Дэйл – это наш двадцатипятипроцентник. Он словно бы родился с вопросом на устах: “Папа, могу ли я что-нибудь сделать для тебя и для мамы?”

Дэвид, напротив, прибыл в этот мир с приказом, который можно было услышать на расстоянии пушечного выстрела: “Эй вы, все, отойдите с дороги! У меня впереди жизнь, и я хочу прожить ее с наименьшим количеством препятствий!”

Дэвид был из детей, типа “Я сам”. Никогда не возникало никаких сомнений по поводу того, что он чувствует. Такие дети стремятся думать самостоятельно принимать свои собственные решения. Когда кто-то указывает им, что делать, они могут разгневаться. Они хотят учиться всему сами.

На первый взгляд может показаться, что 75-про-центников гораздо труднее воспитывать, но на деле это не так. Хотя они и рождаются с отрицательным отношением к авторитету, но для их воспитания требуется столько же терпения, любви и понимания, сколько и для воспитания их тихих и покорных братьев и сестер.

Благодаря своему мощному стремлению к самостоятельности 75-процентники обладают естественным талантом руководителя. И для меня легче держать в узде ребенка такого типа, чем учить 25-процентника думать за себя. Однако весьма вероятно, что ваши попытки воспитывать и дисциплинировать такого ребенка вызовут у него гнев.

Когда нашему Дэвиду было около четырнадцати лет, он объявил в одно воскресное утро: “Я не пойду сегодня в церковь”.

“О, перестань, Дэвид, пошли, – откликнулся я, – ты же знаешь, что там тебе всегда бывает хорошо”.

Он уступил и пошел с нами, и больше не заговаривал об этом в течение нескольких недель. И затем, как гром среди ясного неба, последовало еще одно его заявление: “Я не пойду сегодня в церковь. Я говорил вам раньше, что не хочу туда ходить, и не пойду”.

На этот раз я понял, что обсуждать эту тему бесполезно. Он был настроен так решительно, что заставлять его идти в церковь насильно означало бы сформировать в нем резко отрицательное отношение к ней. Потом это трудно было бы изменить. Я решил выбрать мягкую линию поведения, чтобы Дэвид не отчуждался от семьи и мы могли помочь ему не уходить с прямого пути, ведущего к зрелости.

– Тебе нравится ходить в воскресную школу? – спросил я.

– Да, я ничего не имею против воскресной школы.

– Хорошо, я скажу тебе, как мы поступим. Ты идешь в воскресную школу, а затем кто-то из нас – мама или я – отвозим тебя домой и остаемся с тобой дома, пока идет служба.

Дэвид согласился на это. Пэт и я знали, что он 75-процентник. Мы хотели предотвратить гнев и неприятие, которые в случае давления с нашей стороны он стал бы испытывать по отношению к религии и духовным ценностям. Природе Дэвида была присуща антиавторитетная установка. Поэтому на данный момент мы решили не заставлять его. Мы не считали, что такая линия поведения означает попустительство, скорее, у нас был свой план. Дэвид знал о серьезности нашей веры. Он просто испытывал нас.

Мы стали действовать так, как договорились. По прошествии четырех или пяти недель стало заметно, что Дэвиду это начинает надоедать. И он знал, что мы с Пэт страдаем из-за этого. Мы хотели быть в церкви вместе. В конце концов он сказал: “Ну ладно, я буду ходить в церковь ради вас”. На этом инцидент был исчерпан.

Я, разумеется, не могу обещать, что такая стратегия будет эффективна для всех 75-процентников. Очень много здесь зависит от общего характера взаимоотношений между вами и вашим ребенком. Ключ к воспитанию ребенка такого типа – поддерживать положительный настрой и не впадать в чрезмерную авторитарность, особенно когда дело касается духовных вопросов. Статистические данные о количестве детей, воспитанных в церкви и впоследствии оставивших ее, несколько туманны. Но дело ведь не в точных цифрах. В наших собственных церквах мы постоянно сталкиваемся с тем, как печальная статистика подтверждается.