Ольгины подвиги.

Самый сок.

Я возвращалась домой после занятия по Симорону в приподнятом настроении и стала применять скользящее переименование. Люди в метро выглядели понурыми, озабоченными, уставшими после трудового дня. Я находила в них что-то приятное и на ходу придумывала разные имена: "тот, кто аккуратно завязывает шнурки на ботинках", "Я пряжка, блестящая на кожаном ремешке", "та, кто усаживает перламутровые пуговицы", "Я очки, которые взгромоздились на нос", "Я фианитовая сережка, которая качается в ухе".

Раздавая имена налево и направо, излучая радость и улыбку окружающим, я чувствовала себя Симороном.

Оказавшись на улице, я поняла, что трамвай, на котором я добираюсь домой, ушел совсем недавно - народу на остановке почти не было. В дневное время трамваи ходят с интервалом 25 минут, а поздним вечером - и того больше.

В этот момент мимо прокатил фургон, и мое внимание привлекла красочная реклама на борту - ушастый мышонок и крупная надпись: "J7 - САМЫЙ СОК". Переименование сделано: "Я та, которая САМЫЙ СОК". Сияя от удовольствия, я стала повторять имя. Чтобы дать возможность трамваю материализоваться на внешнем экране, я повернулась спиной в ту сторону, откуда он приезжает. Через две минуты донеслось характерное позвякивание колес по рельсам.

Стоит мне теперь произнести: "Я та, которая САМЫЙ СОК", как ровно через две минуты трамвай, будто по мановению волшебной палочки, подъезжает к остановке. Фантастика какая-то! От платформы метро до трамвайной остановки ходьбы чуть более двух минут, и если я вспоминаю про "самый сок" на станции, то дребезжащий вагон "конки" уходит из-под носа. Чтобы успеть дойти, я переименовываюсь в подземном переходе, у самого выхода из метро.

Окрыленная успехом, я принялась симоронить на каждом шагу. Однажды мне надо было нарезать несколько луковиц для пиццы. Раньше этот процесс был для меня настоящей трагедией. Только начинала счищать кожуру, как слезы катились градом, и я мчалась в ванную промывать глаза. После нескольких промываний я полдня ходила с красными, воспаленными глазами.

Применив переименование через внутренний экран, я увидела играющего в футбол Арлекина, в колпаке и длинном белом балахоне, с кружевным воротничком, красными пуговицами и свисающими до пят рукавами. Одеяние не было приспособлено для популярной игры, и чтобы не шлепнуться, он подпрыгивал вместе с мячом. Представив себя "Арлекином, играющим в футбол на большом зеленом поле", я нашинковала лук, не проронив ни единой слезинки.

После этого случая я еще раз пять "гоняла футбольный мяч" и теперь нарезаю лук совершенно спокойно, даже не переименовываясь.

Зебра на кабриолете.

- И совсем не ворожил? - недоверчиво уточнил Хэхэльф.

- Да вроде нет. - Я задумался, а потом честно сказал: - Тут так сразу и не разберешься: когда ворожишь, а когда все само собой получается...

М. Фрай. "Гнезда химер"

На одном из симоронских семинаров все желающие выходили в центр круга и рассказывали о своей проблеме, а группа переименовывала добровольцев. Я поведала о том, что после финансового кризиса осталась без работы, и составила из предложенных имен комплексное: "Я зебра, которая скачет верхом на кабриолете и подстегивает его кочергой". Ведущие семинара дали задание нарисовать плакаты, соответствующие именам, чтобы устроить в следующий раз торжественный парад.

В это время я гостила у сына с невесткой, и мы с четырехлетней внучкой Машей засели рисовать плакат. Она - настоящая красотка с огромными голубыми глазами и светлыми кудряшками, похожая на девочку с шоколадки "Аленка". Несмотря на ангельскую внешность, Машка была на редкость упряма. Настоящим мучением для нас были попытки накормить нашу красавицу.

Никакие уговоры и наказания не действовали. Из вредности Машка могла два-три дня ничего не есть, только воду пить. Я выходила из себя, когда внучка в течение часа терзала бутерброд: ходила с ним, залезала на диван, игралась. Есть сама она наотрез отказывалась - выплевывала еду, давилась до рвоты.

Так вот, сели мы с Машкой зебру на кабриолете малевать. Для меня кабриолет - это карета с высокими колесами, украшенная золотыми вензелями, с занавешенными окошками, как в исторических фильмах. Я представила, что она мягко покачивается на рессорах. Когда зебра запрыгнула на крышу кареты, рессоры затряслись. Кочергой, к которой узлом привязан хвост, зебра дубасила по заднему "бамперу" кареты. Лошадей не было, а повозка мчалась будь здоров.

Пока я рисовала плакат, меня не покидало ощущение, что я скачу по ухабам на этой повозке. Машка мне помогала - намазюкала кочергу. Когда транспарант был почти готов, внучка открыла книжку С. Маршака "Детки в клетке", как раз на той страничке, где изображена зебра, скачущая на двух ногах, с лихо закрученным хвостом. Машка тут же продекламировала стишок:

Полосатые лошадки,

Африканские лошадки,

Хорошо играть вам в прятки

На лугу среди травы!

Только мы закончили плакат, как внучка сама попросила есть, первый раз за всю свою сознательную жизнь:

- Мам, а давай покушаем.

Потрясенная до глубины души, мать ответила:

- А чего ты хочешь?

- Чего-нибудь, бутерброд с сыром.

После рисования плаката Машка резко переменилась. Сейчас она кушает сама, не капризничая, причем ест практически все.

Теперь о работе. Раньше я была занята в фирме, предлагавшей населению программы накопления денежных средств. После 17 августа 1998 года я фактически потеряла работу - люди перестали вкладывать деньги, не доверяя ни банкам, ни страховым компаниям. Куда бы я ни приходила, в ответ слышала:

- У тебя с головкой все в порядке? О чем ты говоришь? Какие накопительные программы, когда неизвестно, что в стране будет?

После симоронского семинара чудеса вошли в мою жизнь, и я поняла, что смогу найти выход из критической ситуации. Результат переименования в зебру на кабриолете не заставил себя долго ждать. Плакат мы с Машкой изготовили в субботу, а в понедельник позвонила приятельница:

- Поступило предложение от только что открывшейся перспективной компании. Приезжай, есть конкретный разговор по поводу работы.

Посетив фирму "Русский самородок" и познакомившись с основными направлениями ее деятельности, я осталась очень довольна. Это отечественная компания многоуровневого маркетинга. Мне понравилась продукция, распространяемая фирмой - высококачественные российские товары с большим будущим.

Например, компания предлагала уникальный биокорректор, автомобильные свечи, не имеющие мировых аналогов, и на порядок лучше, чем свечи знаменитой "Bosch". Еще один продукт, не имеющий аналогов в мире - активатор топлива. Благодаря его использованию октановое число увеличивается в пять раз, значительно возрастает мощность двигателя, на 5-6 процентов сокращается потребление бензина, а содержание CO и CH в выхлопах минимальное*.


* Ответственность за содержание рекламной информации лежит на Ольге.


Продукция разработана на основе торсионных полей - информационных структур, более тонких, чем атомные структуры. Бензин, подвергшийся обработке торсионным полем, очищается настолько, что сгорает практически полностью.

А придумал эти изобретения один человек - Панов Александр Федорович, ученик Порфирия Иванова**. Изобретениям больше двадцати лет, с 1990 года Панов пытался пробиться на рынок и только сейчас нашел спонсора. По мнению компетентных людей, знакомых с его придумками, если бы он продал свои разработки на Запад, то давно был бы миллиардером.


** С точки зрения авторов книги, "могущественное" торсионное поле - яркий пример внедрения нового объекта в "реальный" мир (см. "Модель формирования личности").


Поняв, какие блестящие перспективы открываются перед "Русским самородком", я с энтузиазмом включилась в работу. Знакомство с Пановым, удивительно одаренным, творческим человеком произвело на меня неизгладимое впечатление. Однажды он испытывал возможности очистки разных жидкостей при помощи торсионных полей. Панов залил обыкновенный тройной одеколон в бутылку, окантованную бутоксидной смолой с металлической стружкой, пронизанной торсионным полем. Когда через две недели я понюхала содержимое бутылки, то поняла, что готова бежать за этим ароматом хоть на край света.

Я принялась изучать разработанные Пановым технологии и активно распространять созданные на их базе товары. То, чем я занимаюсь сейчас, приносит мне радость и хороший заработок. Я наконец-то нашла работу, о которой мечтала много лет.

Визит к стоматологу.

В заключение поведаю еще одну фантастическую историю. Я пришла к зубному врачу, чтобы поставить новую коронку, и он заявил, что придется обтачивать живой зуб. Я торопилась на занятие симоронской группы, и времени на обезболивающий укол не было. Заморозку надо ждать как минимум 15 минут, а я уже опаздывала.

С детства я ужасно боялась боли и вообще не могла ее терпеть. Практически от любой, даже самой слабой боли, мне становилось плохо, и я теряла сознание. В метро я часто падала в обморок от легкого недомогания, люди выносили меня из вагона и вызывали медсестру. Чтобы избежать зубной боли, я всегда просила сделать мне уколы. Иначе я брыкалась, вырывалась, не в силах себя сдержать, и хотя понимала, что сверлить все равно надо, поделать с собой ничего не могла.

Врача звали Виктором. Это молодой мужчина с усиками и ежиком волос на голове, очень обходительный и аккуратный. Он раньше ставил мне коронки и, зная мою чувствительность, предупредил, что будет больно и придется потерпеть. У меня началась паника, и едва врач прикоснулся бормашиной к зубу, я резко дернулась. Не знаю, как Виктор успел среагировать и не заехал мне сверлом в щеку.

Видимо, в моих глазах отражался такой ужас, что врач заботливо спросил:

- Что, боишься?

- Угу, - промычала я с открытым ртом.

- Ничего, не бойся, все будет нормально.

В этот момент я вспомнила, что я - Симорон. Виктор начал обтачивать зуб, а я с испугу повторяла про себя: "Я та, которая смотрит на клиента с бормашиной в руках". Уже запахло горелым, а я ничего не чувствовала.

Но страх остался, и я подумала: "Сейчас опять как заболит!" Посмотрела: на кафельной стене - плетеная корзинка, из которой свисает веточка искусственных цветов с красивыми круглыми листочками. Я стала "изящной корзиночкой, из которой свисает гирлянда цветов".

Когда Виктор стал обтачивать зуб с третьей стороны, я снова переименовалась. Прямо над моей головой висела люстра Чижевского (ионизатор воздуха, работающий по принципу тлеющего разряда).

Я назвалась "люстрой Чижевского, которая иголочками наблюдает за пациентом". Боли я совсем не чувствовала. Закончив работу, врач недоуменно поинтересовался:

- Оль, я не понял, тебе что, не больно было?

- Нет.

- Разве такое возможно? У тебя же живой зуб, а ты боли не выносишь.

- Я переименовалась.

- А как?

- "Я та, которая в белом халате с бормашиной". Например, если Вы не хотите, чтобы гаишник оштрафовал, переименуйтесь в его красивую бляху на груди. Глядишь, поможет.

Посмеялись мы с ним, но вид у Виктора был совершенно изумленный. По-моему, он решил, что я чокнулась. Я стала объяснять:

- Вы мне три раза обтачивали. Переименовалась в Вас, потом в корзинку, затем в люстру. У люстры могут зубы болеть?

- Нет.

- А у корзинки?

- Нет.

- Вот поэтому и у меня не болели, я ведь "корзиночка, из которой свисает цветок".

Кабинет большой, и другие врачи тоже покатывались со смеху, слушая наш разговор. На их лицах было написано: "Ну все, у тетки крыша поехала!" Я покинула кабинет под всеобщий хохот.