Глава третья

"НЕЖНЕЕ, ЕЩЕ НЕЖНЕЕ!". или язык чувств и высшая школа эмоций


...

Немного здравого смысла

В заключение этой главы я просто обязан сказать несколько слов о том, что такое «эмоциональный контакт». С тем, что это вещь важная, думаю, никто спорить не будет. Ведь, в конечном счете, мы общаемся друг с другом не словами, а на уровне эмоций.

Детей нет, есть люди.

Януш Корчак


В заключение этой главы я просто обязан сказать несколько слов о том, что такое «эмоциональный контакт». С тем, что это вещь важная, думаю, никто спорить не будет. Ведь, в конечном счете, мы общаемся друг с другом не словами, а на уровне эмоций. Слова — это только декорация, истинное же действие происходит на уровне чувств. С компьютером можно, наверное, поговорить, но настоящее общение — все-таки это нечто совершенно иное. Общение — это когда тебя не только слушают и слышат, но еще и когда тебя понимают, когда к тебе прислушиваются, хотят с тобой общаться, тобой интересуются.

Никакая машина не способна дать нам то, что дает живое общение с другим человеком. Но так ли уж нам это необходимо? Если формально, то, наверное, нет (по крайней мере, на этом настаивают лица, зависимые от Интернета). А фактически? Фактически — очень даже нужно. Неслучайно психофизиологи относят «эмоциональный контакт» к числу наших биологических потребностей. Да-да! Мы в равной степени нуждаемся как в воде, еде и воздухе, так и в эмоциональном контакте. Если его нет, причем, с рождения, то нарушается наше базовое чувство безопасности, и мы уже не можем нормально развиваться — ни интеллектуально, ни просто физически и психически.

Наблюдение за детьми, которые лишены эмоционального контакта со взрослыми, показали, что до шестимесячного возраста такие малыши мало чем отличаются от других детей, но зато в эти самые шесть месяцев от роду у них начинается самая настоящая депрессия. Отсутствие телесного контакта, поглаживаний, заинтересованного голоса, контакта глаза в глаза, обмена улыбками повергает детей в состояние, по сути, психической болезни. Но что там дети, даже маленькие шимпанзе, лишенные эмоционального участия со стороны взрослых приматов, не набирают в весе и отстают в психическом развитии от своих сверстников-шимпанзе! Но тут надо сделать важное уточнение…

Чувство безопасности, которое и гарантируется ребенку наличием эмоционального контакта со взрослым, возникает только в том случае, когда у него, у этого ребенка, есть возможность поддерживать такую — эмоциональную — связь с одним человеком. Бригада пусть даже самых замечательны! «сменщиц» в детских яслях никогда не заменит ребенку одного-единственного, его собственного родителя.

Эмоциональный контакт, иными словами, — это вам не просто «здрасьте», «до свиданья», это пространство отношений, своего рода континуум симпатии, эмоциональной, как говорят психологи, синтонности. Это нечто, что должно всегда быть с ребенком, это мир, в котором он чувствует себя неодиноким, а значит — защищенным. Малыша нельзя одарить эмоциональным контактом, а потом бросить на произвол судьбы. Это вовсе не то, в чем он нуждается. По части эмоционального контакта ему необходимо постоянство, некая гарантированность, реальное, а не показное эмоциональное участие. В этом смысле ставшая уже крылатой фраза Антуана де Сент-Экзюпери: «Мы ответственны за тех, кого приручили» — это не пустые слова, это закон жизни, который в первую очередь касается наших детей, нашего отношения к ним. И только с годами, по мере взросления наших детей, в их жизни появятся люди, которые смогут принять эту нашу «вахту». А пока…

Забавы взрослых называются делом, у детей они тоже дело, но взрослые за них наказывают, и никто не жалеет ни детей, ни взрослых.

Августин Аврелий


Если же ребенку недостает эмоционального контакта, мы имеем все то, с чем традиционно обращаются за помощью к врачу-психотерапевту незадачливые родители. Пресловутые капризы — это традиционная, автоматизированная, можно сказать, реакция детей на снижение плотности их эмоционального контакта с родителями. Почему дети это делают? Потому как это для них единственный способ гарантированно обратить на себя внимание, то есть получить жизненно важный для них эмоциональный контакт со значимым для них взрослым. У ребенка постарше, уже в школе, недостаток эмоционального контакта с родителями компенсируется постоянным соперничеством со сверстниками, стремлением занять привилегированное положение в группе, вызвать их интерес паясничаньем, или тот же интерес, но у учителей — образцовой учебой. И то и другое, по сути, — жалобный крик ребенка: «Обратите на меня внимание! Я тут! Я есть! Я существую!»

Ученые, занимавшиеся этим вопросом, давно заметили, что телесное наказание не приводит к снижению интенсивности «неправильного поведения». Напротив, ребенок еще больше усердствует в соответствующем — нежелательном — направлении. Дело в том, что многие родители только в такие минуты, приступая к наказанию ребенка, становятся эмоциональными — они переживают, они возбуждены, они… заинтересованы. А много ли ребенку надо? Чтобы заметили его в пространстве и как-то на это дело отреагировали. Нельзя «по-хорошему» — будем «по-плохому».

Ребенок, который переносит меньше оскорблений, вырастает человеком, более сознающим свое достоинство.

Фридрих Энгельс


И отсюда следует вывод — если вам приходится постоянно наказывать своих детей, то дело, скорее всего, в том, что вы мало общаетесь с ними на эмоциональном уровне, в особенности — в позитивной части эмоционального спектра. По большому счету, в такой ситуации следовало бы наказывать себя, но ребенка, конечно, наказать куда сподручнее. Возымеет ли эффект такая воспитательная процедура? Возымеет. Ребенок поймет, что у него есть безотказный способ войти с вами в эмоциональный контакт, и будет прибегать к этому способу коммуникации с завидной регулярностью: нашкодил — и вот тебе три минуты эмоционального общения. Неприятные минуты, конечно, но зато очевидно, что ты своим родителям небезразличен.

Нам — родителям — следует иметь в виду: да, ребенок нуждается в заинтересованном, позитивном эмоциональном контакте, очень сильно нуждается, но у всякой потребности есть определенный лимит «запрашиваний». В экспериментах доказано, что ребенок будет пытаться установить такой контакт с нами не более четырех раз. Если же всякий раз он натыкается на холодность и безразличие, всякий энтузиазм в нем угасает. Более того, он становится безразличным к эмоциональному контакту, даже если мы вдруг попытаемся его установить.

«Базовый» родитель, который является для ребенка тем единственным, кого он избрал для своей основной эмоциональной связи, может не волноваться. А вот остальные родственники-друзья-товарищи находятся в весьма опасном положении. Часто отцы, например, проявляют недовольство такого рода, обвиняя своих жен в том, что они-де настраивают ребенка против них. Но в большинстве случаев это никакой не специальный «настрой» со стороны матери, а естественная реакция самого ребенка. Он раз попытался установить эмоциональный контакт с папой, два — потыкался, три — все еще надеялся и на что-то рассчитывал, четыре — попробовал последний раз для того, чтобы убедиться, и наконец — все, больше неинтересно, спасибо большое, будете проходить мимо — проходите.

Принцип искусства воспитания гласит: дета должны воспитываться не для настоящего, а для будущего, возможно, лучшего состояния рода человеческого!

Иммануил Кант


Думаю, у многих был подобный опыт в их собственном детстве. Например, у меня в детском саду было две воспитательницы: одна — «хорошая», другая — «плохая». Почему одна была «плохая», а другая — «хорошая»? Этого я сказать не могу. Ничего уж такого плохого в «плохой» воспитательнице не было. Но есть у меня большое подозрение, что с «хорошей» мне удалось тогда, в свои детские годы, установить эмоциональный контакт, а «плохая» — просто проигнорировала эти мои попытки, поматросила, так сказать, и бросила. В общем, сделала то, что в науке называется «прерыванием эмоционального контакта». И после этого, конечно, я засомневался в том, что с этим человеком я нахожусь в безопасности. Полагаю, что я тогда своим детским умом решил, что она вряд ли будет меня одобрять и защищать, а потому сначала просто психологически закрылся, а затем мне и вовсе стали грезиться всякие ужасы, с нею связанные, — ведь если она относится ко мне «плохо», то ожидать от нее можно только «плохого». При этом, я не помню, чтобы она меня ругала или наказывала, я не помню ничего конкретного, я просто что-то почувствовал… И теперь, через тридцать лет, я понимаю, что именно.

Не ждите, что ребенок будет понимать ваши слова. Вы должны сделать так, чтобы он научился понимать вас без слов, и понимать правильно. Установите со своим малышом настоящий, полноценный эмоциональный контакт, а затем помогайте ему формировать правильные эмоциональные привычки — ничего не бояться, не страдать сверх меры, не сердиться без надобности, но зато быть заинтересованным, испытывать любопытство и радость. Если вы следуете этому простому правилу, то договориться со своим ребенком на словах вам будет совсем не сложно.

Детей не отпутаешь суровостью, они не переносят только лжи.

Лев Толстой