Рейс третий

Освоение боли: Острова Детских Депрессий


...

«Пристань к себе…»

детские депрессии и оценочная зависимость

ВЛ, года три назад я вам писала, думала тогда: разводиться или нет.» Изложила нашу жизнь и описала характер моего бывшего мужа. Ответ ваш был прост: бегите! Я вам очень благодарна, сейчас я счастлива и любима, но проблемы моего сына, которому 7 с половиной лет, не оставляют меня в покое.

Я постоянно думаю об этом и не могу, просто не могу отпустить ситуацию!! Проблема и во мне.» Я типер-мама, и как мой ребенок еще не возненавидел меня, не знаю…

У него синдром рассеянности, такой диагноз поставил невропатолог. Все забывает. Забывает учиться, доделывать контрольную, заправить постель, взять портфель… Уроки делает иногда дольше семи вечера. А я становлюсь мамой-наседкой! Такой противной, что сама себя за это не люблю. Хочу быть ему другом – а только контролирую и контролирую. Меня мама так же: до сих пор контроль полный, тотальный, хотя мне 31 год. Я всю жизнь себе клялась, что я такой никогда не буду. И вот, приходится!!! Если не контролировать – отпустить – он покатится!..

Я переживаю за школу… Он во втором классе, пошел с шести, я дура, зря отдала его! Ео он тянул и еще как! Был отличником.

Перешел в другую школу, нас взяли туда с условием: потянет – останется, нет – до свиданья.

Я переживаю, что он белая ворона, что он один ничего не успевает, весь класс задерживает, переодевается по 30 минут. Отдала на спорт, а он ленится, надоело. Настолько его в угол загнала, что иногда он просит веревку удушиться!… Перевожу на смех, а саму трясет. Он объясняет, что сам страдает от того, что он тугодум, ленив, тормозит, медлительный и все забывает. Плачет, говорит: помоги мне вылечиться от этого!

Родился Алешка с задержкой дыхания, давали кислород. Все говорят, что из-за этого он такой… Я в это отказываюсь верить! Все дело в моем отношении к нему, к его успехам! В его рассеянности! Я не знаю, как дальше будет, но у меня тупик! Пожалуйста, примите нас, или напишите врачебное письмо, прикажите: отстань от сына, пусть идет как идет!

Марина


Марина, вы просите от меня приказа «отстань от ребенка», просите почти как гипноза; и я практически выполняю эту просьбу, только приказ – или внушение, если уж на то пошло, – переформулирую. Не негативно «отстань…», а вот так: Пристань.

Да – Пристань К Себе! Объясняю.

Чтобы изменить положение, нужно понять его. Вы согласны, не сомневаюсь.

Что и кого нужно понять в вашем нынешнем критическом положении?

По меньшей мере, двоих: себя и ребенка.

С кого начать? Логично с того, кто причинно раньше: с себя. «Пристань к себе» = пойми себя. Пойми объективно, пойми так, чтобы получить возможность осознанно себя изменить.

У вас попытка самопонимания, как искорка во тьме, проскользнула, когда вы упомянули, что всю жизнь и поныне находитесь под полным, тотальным контролем своей мамы.

Под оценочным контролем – добавлю я очень важное для понимания слово. Мама не держит вас за колючей проволокой, не распоряжается вашим временем, деньгами, жилплощадью, нет, – она вас контролирует лишь своими оценками вашей жизни и вас самих – и возможен контроль потому лишь, что вы находитесь в эмоциональной зависимости от этих оценок – в оценочной зависимости, говоря короче.

С этим вы тоже, полагаю, согласны.

Попробуйте теперь ответить себе на вопрос: «Почему, понимая, что веду себя с ребенком неправильно, разрушительно, губительно для него, я продолжаю себя так вести?…»

Если ответ будет как в вашем письме: «Приходится!!! Потому что приходится», – спросите себя, а почему же приходится?

Ответ из вашего письма: «Если не контролировать – отпустить – он покатится!.. Я переживаю за школу…» Да куда ж он покатится, семилетний мальчик, домашний птенчик?… И что вы за школу переживаете, а не за ребенка своего? Школа как-нибудь проживет… Тут и семилетнему ясно: боится мама не контролировать потому, что сама живет под контролем. Забрался этот контроль к ней в душу.

Не вы, Марина, «переживаете за школу», а ваша оценочная зависимость.

Не вы думаете, что, «если не контролировать, он покатится», а ваша сидящая в подсознании оценочная зависимость думает так и подставляется вместо вас в ваше сознание. Не вы, а оценочная зависимость предписывает ребенку стереотипный сценарий обязательной школьной и последующей «успеваемости», от которой якобы зависит куда-надо-поспеваемость, жизненный успех то бишь, а от успеха – счастье…

Да чушь это. Не зависит успех от успеваемости. А счастье не зависит от успеха.

Нет этой зависимости в жизни – она только в вашем сознании, в вашей зависимости.

Вас контролирует ваша оценочная зависимость, не желающая считаться с очевидной действительностью. У вас типичный, общий для миллионов и миллионов невроз оценочной зависимости, неврОЗ. НеврОЗ этот и производит характерное расщепление сознания, когда страдает уже и логика поведения, и логика мысли: «Все дело в моем отношении к нему, к его успехам! В его рассеянности!»

Два утверждения, противоречащих друг другу: либо «все дело» в вашем отношении, либо в его рассеянности. Вы уже поняли, надеюсь, какое верно.

С ребенком же происходит вот что: задерганность крайней степени, все тот же неврОЗ с падением самооценки ниже нуля. И – внимание! – уже депрессия с суицидальными тенденциями…

Трудно судить, насколько значимы были для нынешнего состояния мальчика родовые осложнения; но, похоже, его мозг и в самом деле нуждается в повышенном притоке кислорода и свежих ионов, а попросту говоря, в свежем воздухе и разнообразных движениях. Давление школьных нагрузок, террор оценок, многочасовое сидение за уроками в духоте, да еще в таком отчаянном настроении, а человеку всего семь, и никто его не понимает, не слышит, в упор не видит…

«Синдром рассеянности» – пустые слова. Мальчик, возможно, относится к типу интровертивных детей – медлительных и задумчивых, глубоко сосредоточенных на своем внутреннем мире, а не на внешнем с его суетными требованиями… Таким был маленький Пушкин, таким был Дарвин, таким был Эйнштейн.

«Отпустить» вам следует прежде всего себя. Уверяю вас, никуда не покатитесь, а если и покатитесь, то прикатитесь к себе-настоящей – уверенной и спокойной, веселой и понимающей…

Отпустите себя, перестаньте беспокоиться о школьной успеваемости ребенка. «Не тянет» эту школу – и фиг с ней. Есть много других, есть, хоть не много их, и хорошие.

Играйте с ребенком, смейтесь и развлекайтесь, живите с ним, а не контролируйте – контроль в нужной дозе будет происходить сам, незаметно.

Дайте ребенку долгий, глубокий душевный отдых от удушающего давления оценочной зависимости.

Долгий – насколько? – спросите.

Ответ: на всю жизнь.

Что зоопарк нам открывает?
Что человек таким бывает,
каким не может быть – и чаще
совсем иным –
как родовой рояль, рычащий,
когда дитя на нем играет,
как псевдоним…

И ясен смысл всемирной жути
и диких приступов тоски:
исторгнуть дух из смертной сути
и спрыгнуть с шахматной доски.


Как г-жа Инь с г-ном Янем поспорили

Два предыдущих письма с ответами (одно книжное, другое электронно-рассылочное) я показал ДС в надежде ввести оба в общее русло беседы.

ДС – Сказал «а» – говори «б».

ВЛ – ?…

ДС – Объясняй, что значит освоение боли. Хотя бы в твоем личном случае.

ВЛ – Освоение?… Ну, принятие… Как неотъемлемой составляющей жизни… Выход из тупичка своей яйности, своей жалкой субъективности – на простор объективного понимания. Осмысление: ответ на вопрос «зачем».

ДС – Тебе это ясно, допустим, а для меня – лишь словеса, и зачем душа болит, как и живот или зуб, вовсе не важно, а важно от боли избавиться поскорее и побесплатнее. Не освоить ее, а наоборот: отчуждить, убрать, уничтожить, забыть – вот и все.

ВЛ – Да, но настоящее избавление от душевной боли возможно только на основе понимания…

ДС – Это ты так считаешь, а мы с соседом считаем, что только на основе поллитровки. И ты не станешь рассуждать, зачем боль, когда увидишь, что страдает ребенок, особенно твой ребенок…

ВЛ – Вот мне и важно узнать и понять, почему боль, отчего ребенок страдает…

ДС – Ага – уже «отчего и почему»…

ВЛ – Все «почему» и «отчего», как реки в океан, впадают в «зачем».

ДС – Пускай так, а я тысячу раз повторяю за Достоевским: все наши размышлизмы не стоят и слезинки ребенка. Не вижу я, хоть убей, смысла в напрасных страданиях детей.

ВЛ – В страданиях, которых могло бы не быть, будь природа посовершеннее, взрослые поумней, подушевней, жизнь поразумней, получше?…

ДС – Даже и в тех страданиях, которых не может не быть ни при каких условиях, не нахожу смысла. Смысл вижу только в их устранении, в искоренении причин. Не надо детям врожденных уродств и болезней, не надо опасных тяжелых травм. Не надо родительского отчуждения и тупой жестокости, алкоголизма и разваленных семей. Не надо школьного оценочного террора. Не надо звериных законов подростковых стай. Не надо безлюбовности и безумной лажи рыночной взрослой жизни. Дети не заслуживают ада, дети рая заслуживают. Вся детская боль, все страданья детей напрасны.

ВЛ – Напрасны?… А обучение, а развитие? Что, без трудностей обойдемся, без напряжения, безо всякого принуждения, на одних завлекалочках да игрушечках? А физическая, психологическая и социальная тренировка, а подготовка к взрослой жестокой жизни, к борьбе? – На одних шоколадках, что ли, на «молодец-умничка-лапочка»?..

ДС – Так, так, дальше: «кого любит Бог, того и наказывает», «если любишь сына своего, не жалей розги»… Проходили уже мы это и проходить продолжаем; исторический результат налицо: вся мировая жестокость, вся подлость, вся наркота происходят от дедушки Кнута и бабушки Плетки.

ВЛ – А дядюшка Пряник и тетушка Конфетка совсем чистенькие, совсем ни при чем?…

ДС – Еще как при чем. Стоп пока?… Предлагаю ничью. Роль госпожи Инь исполнял Дима Кстонов.

ВЛ – Роль господина Янь – Володя Леви.

ДС – Покажи что-нибудь из скрытых депрессий…

Как вылечить Снежную Королеву?

ласкотерапия при детской (и не только) депрессии

Эта история еще далеко не закончена. В письмах, цитируемых здесь, изменены имена.

ВЛ, я работаю психологом в городе Н-ске, уже писала вам… Появился вопрос. Мальчик Кирилл, 7 лет, живет с мамой и бабушкой. Недавно возникли странности; зарисовывает на картинках глаза людей. Сам всех рисует только без глаз.

Бабушке говорит: «сВе смотри на меня». Никому не разрешает смотреть на себя, кроме мамы. К сожалению, это пока вся информация, какой я владею. Что это может быть?

Елена


Елена, большинство людей чувствует беспокойство или раздражение, когда на них кто-либо в упор, неотрывно пялится… Согласимся, это и вправду не очень приятно. А некоторые, и особенно дети, подростки и возбудимые юноши (девушки тоже) просто не выносят, когда на них смотрят глаза в глаза. Мне, как врачу, жаловался не один человек, что чужой взгляд доставляет невыносимые муки, что приходится опускать глаза, краснеть и т. д.

Каждый ребенок проходит в своем развитии стадию адаптации к открытости чужим взглядам. Вы, наверное, замечали, как маленькие дети прячут глаза, если на них смотрят чужие люди…

А у многих детей при прямом взгляде в глаза возникает нечто вроде транса, тут уже один шаг до глубокого гипнотического состояния.

Взгляд взрослого для ребенка – очень сильный, очень напрягающий сигнал.

Возможно, мальчик, о котором вы пишете, наделен повышенной чувствительностью и обделен нежностью; не исключено, что кто-то его своим взглядом испугал, вряд ли это был взгляд дружелюбный…


Чтобы изменить человека, нужно начинать с его Бабушки.

Виктор Гюго


Трудно сказать, как события пойдут дальше, знак ли это начинающейся патологии или просто такая полоса… Наблюдать – вот пока весь совет.

ВЛ, спасибо за ответ насчет взглядобоязни. Мальчик Кирилл, который боится чужих взглядов! рисует замечательные пейзажи и в свои семь лет проявляет чудеса самостоятельности. Скоро я начну с ним работать.

Елена



ВЛ, психолог Елена писала вам про моего сына, который зарисовывает глаза и боится взглядов. Сейчас у нас все стало совсем плохо. Мы (точнее, я) дотянули ситуацию до того, что мой мальчик почти перестал разговаривать (это произошло перед зимними каникулами), постоянно рисует гробы, появилась какая-то ненормальная суетливая бестолковая активность. Психолог не сказала мне ничего плохого или хорошего, начала заниматься с Кириллом. Сразу предложила заниматься и мне с ними вместе – они рисуют, какую-то гимнастику делают, что-то мычат-поют-рычат. Я не смогла себя заставить. Тогда она предложила мне присутствовать на занятиях, ставит мне фильмы про животных, где самки ухаживают за детенышами…

Дает читать статьи про детей, написанные психологами, педагогами. Смотрю, читаю. Многое непонятно, она предлагает обсуждать. Я не понимаю, почему – со мной?

С сыном она не ведет никаких разговоров вообще, даже не спрашивает его ни о чем, что связано с нашей ситуацией.

Это правильно? Так и должно быть?

Кирилл в последнее время стал ночью разговаривать. Днем отмалчивается по-прежнему, а по ночам говорит быстро-быстро и непонятно. Психолог сказала, что все нормально, что это даже хороший знак. Сижу вот, смотрю на него – психолог его дышать учит (этому тоже надо учиться?). Что-то я упустила. Заметила – не обнимаю его совсем. Как-то в голову не приходило…

Лидия


Лидия, я пожелал бы вам полностью довериться психологу Елене, которая занимается сейчас с мальчиком. И более того: постараться преодолеть внутренний барьер и принять самое активное участие в их занятиях. Припомните свое детство…

Вам ведь тоже хотелось, чтобы родители с вами играли, чтобы обнимали, ласкали, дурачились… Если вы были этим в детстве обделены, что вероятно, то не удивительно, что и ребенку вы этого не додаете, и странности его вполне объяснимы недодачей материнской душевной теплоты. Разумеется, это не вина ваша, а беда – понятная и поправимая…

Елена, наверное, старалась вам объяснить, что душевное исцеление ребенка – дело многостороннее, целостное, и всегда должно вовлекать и маму, это естественно. Не нужно себя «заставлять», просто доверьтесь. Вы многого еще не изведали в мире детско-родительской любви, и сейчас перед вами открывается возможность обогатить душу и помочь своему ребенку. Путь это не короткий, возможны на нем и спотыкания всякие, и откаты вспять, но это путь верный, единственный, дающий надежду…

ВЛ, Лидия (мама Кирилла) рассказала мне, что написала вам. Это очень меня порадовало: значит, думает, переживает, пытается осмыслить ситуацию и найти выход.

Состояние Кирилла поначалу не внушало особого оптимизма, и я была склонна направить его на консультацию к психиатру. Поведение поначалу навело на мысль об аутизме: на первых наших встречах молчал, взгляд остановившийся, безжизненный; на внешние стимулы не реагировал.

Во вот что удивительно: аутистические дети обычно с самого начала резко отличаются от других, закрыты и недоступны. А Кирилл до 4 лет развивался вполне нормально, был активным, в меру озорным и веселым ребенком. Лишь с 4-летнего возраста стал замыкаться в себе. Ее принимал предложения взрослых поиграть, но с другими детьми общался и продолжает общаться с удовольствием. Приступы возбуждения и агрессии возникали только в связи с переутомлением, болезнью или сменой режима дня…

С 5 лет стал задавать вопросы о смерти, появились рисунки на эту тему. Стал отказываться от общения со взрослыми, но с детьми общается с удовольствием и по сей день.

Лишь недавно к этому добавилась взглядо-боязнь и зарисовывание глаз на картинках.

Не проявляется ли так депрессия?…

Лидия родила Кирилла вне брака, отец с ребенком не общается. До недавнего времени жили с ее матерью. Бабушка была настроена категорически против беременности дочери, на этой почве часто возникали конфликты. Можете представить себе эмоциональный фон, окружавший малыша еще до того, как он увидел этот свет! Соответственно, беременность протекала сложно – токсикоз, гипоксия, маловодие…

Сейчас они переехали от бабушки в другой город, Кирилл пошел в новую школу. Я разговаривала с его учительницей, она отзывается о нем, как об активном, способном человечке. Быстро вписался в класс, хорошо общается. Испытывает трудности с вниманием, но старается. Когда задумается, может зарисовать все глаза на иллюстрациях в учебнике… Когда на этого малыша смотришь, становится сразу видна самая «болящая» его проблема – необласканность. Какими тоскливыми ранеными глазами он смотрит на свою маму! Лидия хорошо о нем заботится, но отстраненно, держит сына на расстоянии. Не сознательно, конечно. Сама явно не получила свою долю любви и ласки, не научилась любить. На мое предложение вместе работать ответила недоумением: раз проблемы у сына, с ним и надо работать!..

С Кириллом контакт мы нашли довольно быстро. Рисует он замечательно. Помог мне сделать для работы поздравительный новогодний плакат: сначала молча осмотрел мои художества, потом взял фломастер – пара штрихов, и Дед Мороз заулыбался, а Снегурка приобрела более чем праздничный вид…

Когда я сказала, что мама тоже устает на работе и надо бы и ей помочь расслабиться, то это именно он, Кирилл, попросил включать для мамы видеоролики о животных – кассеты эти он увидел в моем кабинете. Мысль оказалась просто гениальной! – Что-то в Лидии шевельнулось – стала чаще на сына смотреть, взгляд изменился…

С мамой мальчик по-прежнему без особой необходимости не общается; правда, стал проявлять заботу – то подаст шубу, то поддержит в транспорте. Смотреть на себя взрослым пока не дает: чуть задержишь взгляд – и все, замкнулся, ушел в себя, больше в этот день ничего не сделаешь. Вчера порадовал меня: в самом конце занятия тихонечко попросил: «Вы меня обнимите, пожалуйста, как Андрюшу (мой сын)». Обняла. Лидия нас в коридоре ждала. Кирилл вышел и обнял ее. Все-таки дети намного мудрее взрослых…

Чуть не забыла важное. Есть у меня предположение, откуда у Кирилла вопросы о смерти и почему люди его без глаз. Любимая фраза бабушки, которая долго его воспитывала: «Посмотрю я, ЧТО из тебя вырастет».

В школе стали изучать одушевленные и неодушевленные предметы. Вопрос «что» – про неодушевленные предметы. А бабушка всегда про него, Кирилла, именно так и говорила, как про неодушевленного – неживого, мертвого… Вот и не дает он теперь на себя смотреть, потому что не хочет быть «ЧТО».

Я могу ошибаться, но мне кажется, что ноги нашей проблемы растут оттуда – из «невинной» фразы «любящей бабушки».


Елена, вы отлично работаете с Кириллом. И с мамой лед тронулся, причем именно через работу с ребенком. И до бабушкиного корешка добрались… Настоящая семейная психотерапия.

Да, ясно: у мальчика исподволь развилась глубокая депрессия на почве недодачи родительского тепла, душевного голода, угрожавшего уже дистрофией, распадом личности…

Портрет мамы мальчика, который вырисовался из ее письма ко мне, совпал с тем, что описываете вы: эмоционально замороженная, недоверчивая… Но все-таки не безнадежная, слава Богу! Из ее письма видно, что она рада бы вам довериться, но боится всего, что выводит ее за рамки привычных стереотипов и ролевых схем. И впрямь гениально придумал сын показать маме, как звери ухаживают за детенышами!..

ВЛ, знаете, что интересно? В тех видеороликах на самом деле совсем не много сцен ухаживания за детенышами: за сорок минут – всего два эпизода. Но Кирилл как-то догадался… И Лидия выделила, сама этого не сознавая, именно те, где показана природная роль матери! Даже руки у меня от счастливого нетерпения трясутся – лед действительно тронулся!… Пусть внешне это еще не проявилось – уверена, результат будет!

Эмоциональная замороженность – самое верное определение для состояния Лидии. И что характерно: непрочувствованные и неотреагированные, эмоции эти моментально находят слабые точки в ее теле – уже остеохондроз, проблемы с давлением и т. д. Эмоции-то есть, и очень живые, но при полном нежелании и неумении их адекватно выразить… Я поэтому и остерегаюсь чрезмерно настаивать на активном включении Лидии в работу – берегу ее психосоматику от резких прорывов…

Пусть уж потихоньку оттаивает наша Снежная Королева. Поддержкой Кирилла я заручилась, значит, справимся.

Сегодня Лидия и Кирилл составили компанию нам с сыном в поездке в развлекательный детский центр – мягкий городок, картинг, игровые автоматы. Я увидела, как Кирилл общается в группе. Он повел моего двухлетнего Андрюшку туда, где резвятся малыши, мигом собрал их всех вокруг себя, организовал веселую возню. Ни один малышок у него не упал, не заревел, никто не подрался. И я вдруг поняла: гиперактивность стала спасательным крутом для этого ребенка – не дала ему окончательно скатиться в депрессию…

Вспомнилось: студенткой я работала в Центре дополнительного образования с группой подростков 13–14 лет. Один из ребят сказал: «Взрослые сначала старательно не пускают детей в свой мир, отгораживаются, отталкивают, а потом возмущаются, что дети не пускают их в свой». Верно замечено, правда?…

Елена



В морозный зимний вечер, прервав дела и речи,
укрыв теплее плечи, легли мы рано спать.
А за окном без свечек, без спичек и без печек
замерзший Человечек пришел на помощь звать.

– Спасите, дайте валенки… Ужасно я замерз…
Я просто мальчик маленький, я сказку вам принес…

Но мы не услыхали: мы слишком крепко спали.
Мы в сон себя пихали, как совы, допоздна,
и тяжело вздыхали, и воздух колыхали
в своих подушках душных, и снилась нам весна…

А мальчик разрыдался, но холоду не сдался.
А мальчик догадался, как сотворить тепло:
сначала пометался, потом расхохотался,
и прыгал, и катался – и расписал стекло.

Летучие олени в серебряной сирени,
жемчужные тюлени, фламинго, тигры, львы…
И скачет белый рыцарь с царем горы сразиться,
И плавает жар-птица в излучинах листвы…

Вот наконец мы встали – тела свои достали
из-под накидок старых, и лень свою, и спесь,
зевая, увидали морозные кристаллы.
А мальчика проспали, а он остался здесь…



ris16.jpg